Читаем После Гомера онлайн бесплатно

Книга первая. ВСТУПЛЕНИЕ (1-17). ПРИБЫТИЕ ПЕНФЕСИЛЕИ И АМАЗОНОК (18-137). ПОДГОТОВКА К БИТВЕ (138-226). НАЧАЛО БИТВЫ; ПОДВИГИ ПЕНФЕСИЛЕИ (227-402). ПОПЫТКА ТРОЯНСКИХ ЖЕНЩИН ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В СРАЖЕНИИ (403-476). ВСТУПЛЕНИЕ В БИТВУ АХИЛЛА И АЯКСА ТЕЛАМОНИДА (477-572). УБИЙСТВО ПЕНФЕСИЛЕИ АХИЛЛОМ; БЕГСТВО ТРОЯНЦЕВ (573-715). СМЕРТЬ ТЕРСИТА (716-781). ПОХОРОНЫ ПАВШИХ (782-830).

Книга вторая. СПОРЫ МЕЖДУ ТРОЯНЦАМИ О ВОЗМОЖНОСТИ ПРОДОЛЖЕНИЯ БОРЬБЫ (1-99). ПРИБЫТИЕ МЕМНОНА (100-182). ВОЗОБНОВЛЕНИЕ БИТВЫ (183-234). ГИБЕЛЬ АНТИЛОХА И СХВАТКА ЗА ЕГО ТЕЛО; ПОДВИГИ МЕМНОНА (235387). ГИБЕЛЬ МЕМНОНА В ПОЕДИНКЕ С АХИЛЛОМ; ПОРАЖЕНИЕ ТРОЯНЦЕВ (388-549). СКОРБЬ ПО МЕМНОНУ; СУДЬБА ЕГО СПУТНИКОВ (550-666).

Книга третья. ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА АХИЛЛА И ЕГО ГИБЕЛЬ ОТ СТРЕЛЫ АПОЛЛОНА (1-185). СХВАТКА ЗА ТЕЛО АХИЛЛА; ПОДВИГИ АЯКСА ТЕЛАМОНИДА (186-384). ПЛАЧ АХЕЙЦЕВ ПО АХИЛЛУ (385-581). СКОРБЬ ФЕТИДЫ (582-664). ПОГРЕБЕНИЕ АХИЛЛА (665-787).

Книга четвертая. ПОХОРОНЫ ПАВШИХ; НОВЫЕ НАДЕЖДЫ ТРОЯНЦЕВ (1-73). НАЧАЛО ПОГРЕБАЛЬНЫХ ИГР В ЧЕСТЬ АХИЛЛА (74-184). ПОБЕДА АЯКСА ОИЛИДА В БЕГЕ (185-214). СОСТЯЗАНИЕ В БОРЬБЕ МЕЖДУ ДИОМЕДОМ И АЯКСОМ ТЕЛАМОНИДОМ (215-283). СОСТЯЗАНИЕ В КУЛАЧНОМ БОЮ (284-404). ПОБЕДА ТЕВКРА В СОСТЯЗАНИИ ЛУЧНИКОВ (405435). СОСТЯЗАНИЯ В МЕТАНИИ ДИСКА, ПРЫЖКАХ, МЕТАНИИ КОПЬЯ И ПАНКРАТИОНЕ (436-499). ПОБЕДА МЕНЕЛАЯ В СОСТЯЗАНИИ КОЛЕСНИЦ (500-544). СОСТЯЗАНИЕ В КОНСКОМ БЕГЕ (545-595).

Книга пятая. ОПИСАНИЕ ЩИТА И ДОСПЕХОВ АХИЛЛА (1-120). СПОР ОБ ОРУЖИИ АХИЛЛА МЕЖДУ АЯКСОМ ТЕЛАМОНИДОМ И ОДИССЕЕМ (121-351). БЕЗУМИЕ И САМОУБИЙСТВО АЯКСА (352-486). СКОРБЬ АХЕЙЦЕВ ПО АЯКСУ (487-597). ПОГРЕБЕНИЕ АЯКСА ТЕЛАМОНИДА (598-663).

Книга шестая. СОБРАНИЕ АХЕЙЦЕВ; СНАРЯЖЕНИЕ ПОСОЛЬСТВА НА СКИРОС (1-115). ПРИБЫТИЕ ЭВРИПИЛА В ТРОЮ (116199). ОПИСАНИЕ ЩИТА ЭВРИПИЛА С ИЗОБРАЖЕНИЕМ ПОДВИГОВ ГЕРАКЛА (200-293). БИТВА ПЕРЕД СТАНОМ АХЕЙЦЕВ (294-371). УБИЙСТВО НИРЕЯ И МАХАОНА ЭВРИПИЛОМ; СХВАТКА ЗА ТЕЛО МАХАОНА (372-497). ОКОНЧАНИЕ БИТВЫ; ОТСТУПЛЕНИЕ АХЕЙЦЕВ ЗА СТЕНУ (498-651).

Книга седьмая. ПОГРЕБЕНИЕ ПАВШИХ (1-97). ВОЗОБНОВЛЕНИЕ БИТВЫ; ПОДВИГИ ЭВРИПИЛА (98-141). СХВАТКА ЗА СТЕНУ АХЕЙСКОГО СТАНА (142-168). ПРЕБЫВАНИЕ ОДИССЕЯ И ДИОМЕДА НА СКИРОСЕ (169-393). ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОСЛОВ ВМЕСТЕ С НЕОПТОЛЕМОМ; ОТРАЖЕНИЕ НАТИСКА НА СТЕНУ (394-624). ЧЕСТВОВАНИЕ НЕОПТОЛЕМА АХЕЙЦАМИ (625-734).

Книга восьмая. ВОЗОБНОВЛЕНИЕ БИТВЫ (1-107). ПОЕДИНОК НЕОПТОЛЕМА С ЭВРИПИЛОМ (108-217). ПОПЫТКА СОПРОТИВЛЕНИЯ И БЕГСТВО ТРОЯНЦЕВ ПОСЛЕ ГИБЕЛИ ЭВРИПИЛА (218368). БИТВА У СТЕН ИЛИОНА; ОТХОД АХЕЙЦЕВ К СВОЕМУ ЛАГЕРЮ (369-504).

Книга девятая. ПЕРЕМИРИЕ И ПОГРЕБЕНИЕ ПАВШИХ (1-65). ВОЗОБНОВЛЕНИЕ БИТВЫ; ПОДВИГИ ДЕИФОБА (66-263). ВМЕШАТЕЛЬСТВО БОГОВ И ПРЕКРАЩЕНИЕ СЕЧИ (264-326). ПОСОЛЬСТВО ОДИССЕЯ И ДИОМЕДА НА ЛЕМНОС (327-425). ПРИБЫТИЕ ФИЛОКТЕТА К ИЛИОНУ; ЕГО ИСЦЕЛЕНИЕ И ПРИМИРЕНИЕ С АХЕЙЦАМИ (426-546).

Книга десятая. СПОРЫ В ТРОЕ О СРЕДСТВАХ ЗАЩИТЫ ГОРОДА (1-44). ВОЗОБНОВЛЕНИЕ БИТВЫ (45-205). РАНЕНИЕ ПАРИСА ФИЛОКТЕТОМ (206-252). ОБРАЩЕНИЕ ПАРИСА ЗА ПОМОЩЬЮ К ЭНОНЕ (253-331). СМЕРТЬ ПАРИСА (332-410). ГИБЕЛЬ ЭНОНЫ В ПОГРЕБАЛЬНОМ КОСТРЕ СУПРУГА (411-489).

Книга одиннадцатая. ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА ТРОЯНЦЕВ ПЕРЕД СТЕНАМИ ИЛИОНА; ПОДВИГИ ЭНЕЯ (1-329). БИТВА ЗА СТЕНУ ТРОИ (330-501).

Книга двенадцатая. СОБРАНИЕ АХЕЙЦЕВ; СОВЕТ ОДИССЕЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СООРУЖЕНИЯ ДЕРЕВЯННОГО КОНЯ (1-104). ИЗГОТОВЛЕНИЕ ДЕРЕВЯННОГО КОНЯ ЭПЕЕМ (105-156). БИТВА БОГОВ (157-216). ЗАВЕРШЕНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЙ АХЕЙЦЕВ (217305). ПЕРЕЧЕНЬ УКРЫВШИХСЯ В ДЕРЕВЯННОМ КОНЕ ГЕРОЕВ; ОТПЛЫТИЕ ОСНОВНОЙ ЧАСТИ ВОЙСКА К ТЕНЕДОСУ (306-352). ОБНАРУЖЕНИЕ ТРОЯНЦАМИ ДЕРЕВЯННОГО КОНЯ; ИСТОРИЯ СИНОНА (353-388). ПОПЫТКА ЛАОКООНТА ПРЕДОСТЕРЕЧЬ ТРОЯНЦЕВ И НАКАЗАНИЕ ЕГО АФИНОЙ (389-497). ЛИКОВАНИЕ ПО СЛУЧАЮ ОТПЛЫТИЯ ВРАГОВ В ИЛИОНЕ (498-595).

Книга тринадцатая. ЗАХВАТ ГОРОДСКИХ ВОРОТ УКРЫВАВШИМИСЯ В ДЕРЕВЯННОМ КОНЕ ВОЖДЯМИ; ВСТУПЛЕНИЕ АХЕЙСКОГО ВОЙСКА В ТРОЮ (1-77). ИЗБИЕНИЕ ТРОЯНЦЕВ (78-212). УБИЙСТВО ПРИАМА НЕОПТОЛЕМОМ (213-250). УБИЙСТВО АСТИАНАКТА АХЕЙЦАМИ И ПЛЕНЕНИЕ АНДРОМАХИ (251-299). БЕГСТВО ЭНЕЯ ИЗ ТРОИ (300-353). УБИЙСТВО ДЕИФОБА МЕНЕЛАЕМ И ВОЗРАЩЕНИЕ ЕЛЕНЫ (354-414). РАЗОРЕНИЕ ГОРОДА; ОСКВЕРНЕНИЕ АЛТАРЯ АФИНЫ АЯКСОМ ОИЛИДОМ И ОСВОБОЖДЕНИЕ ЭФРЫ СЫНОВЬЯМИ ТЕСЕЯ (415-563).

Книга четырнадцатая. РАЗДЕЛ ДОБЫЧИ И ПРАЗДНОВАНИЕ ПОБЕДЫ АХЕЙЦАМИ (1-142). ПРИМИРЕНИЕ МЕНЕЛАЯ С ЕЛЕНОЙ (143-178). ЯВЛЕНИЕ ТЕНИ АХИЛЛА НЕОПТОЛЕМУ (179-227). ПРИНЕСЕНИЕ ПОЛИКСЕНЫ В ЖЕРТВУ АХИЛЛУ (228-328). ОТПЛЫТИЕ АХЕЙЦЕВ НА РОДИНУ (329-418). КАРА АФИНЫ И ГИБЕЛЬ АХЕЙСКОГО ФЛОТА У КАФЕРЕЙСКИХ СКАЛ (419-547). СМЕРТЬ АЯКСА ОИЛИДА (548-589). СУДЬБА ПРОЧИХ АХЕЙЦЕВ (590-658).

В истории «гомеровского вопроса» давно стало общим местом указание на присущую «Илиаде» художественную и сюжетную цельность – веский аргумент в пользу наличия единого автора конечной редакции поэмы. Вместе с тем последовательное ограничение древнейшего, как принято считать, и во всех отношениях эталонного произведения о Троянской войне темой гнева Ахилла не могло не вызвать у аудитории и сочинителей эпических поэм потребности в создании всевозможных предысторий и продолжений гомеровского повествования, включающих в себя иные предания троянского цикла. Именно этим, в частности, занимались в VIII–VI веках до нашей эры авторы непосредственно примыкающих к «Илиаде» хронологически и содержательно киклических поэм, часть которых древние также приписывали Гомеру. Последние охватывают всю историю войны и возвращения ахейцев из-под Трои, а также большое число других мифологических сюжетов, но ни одна не смогла стать вровень с «Илиадой» и «Одиссеей» по своим художественным достоинствам и общекультурному значению, чем, возможно, в значительной степени объясняется то обстоятельство, что упомянутые поэмы сохранились лишь в позднейших извлечениях. Именно такого мнения придерживался Прокл-грамматик, «Хрестоматии» которого в пересказе патриарха Фотия мы в значительной степени обязаны знакомством с общим содержанием киклического эпоса, утверждавший, что эти поэмы изучали не за их достоинство (διὰ τὴν ἀρετὴν), а из-за связного изложения материала (Photius. Bibl. 319A 21-30).

Не удивительно, что те же самые сюжеты легли в основу множества произведений последующих веков, включая относящиеся к иным литературным жанрам, в первую очередь — трагедии. При этом сохранившихся, а также известных лишь по названиям драм, посвящённых негомеровских троянским темам, существенно больше, чем основанных на «Илиаде» и «Одиссее», каковые скорее выступают в роли необязательного дополнения к повествованию Гомера, нежели дерзают соперничать с ним. Это обстоятельство свидетельствует о неослабевающем авторитете гомеровской трактовки троянской темы, с одной стороны, и неудовлетворённости античной аудитории в существующих изложениях оставшихся частей троянского цикла — с другой. Именно этот пробел пытались восполнить драма, а также позднейшая эллинистическая и греко-римская эпическая поэзия. Однако первая в силу жанровых особенностей неспособна была дать в одном произведении связное изложение мифов троянского цикла, отсутствующих у Гомера. В то же время новый, авторский, эпос в лице своих наиболее выдающихся представителей касался троянской темы лишь вскользь, повествуя о судьбе отдельных героев, но не истории войны в целом, либо же, напротив, превращался в своего рода компендиум мифологической информации, подобно «Героическим теогамиям» Писандра, где история осады Илиона — лишь одна из многих затрагиваемых тем. В подобной ситуации появление полноценного описания событий троянской войны «после Гомера» — τὰ μεθ᾽ Ὅμηρον — было не просто закономерно, но фактически неизбежно. Неслучайно именно это название, которое современные исследователи связывают скорее с переписчиками, нежели с сочинителем, закрепилось за наиболее востребованным в дальнейшем поэтическим изложением троянских сюжетов, следующих за финалом «Илиады»[1].

Об авторе поэмы «После Гомера» известно немногое. Поздневизантийский учёный Константин Ласкарис в конце XV века писал, что не нашёл сведений о месте рождения, родителях или времени жизни поэта ни в словаре «Суда», ни в каких-либо современных себе источниках, однако само имя — Квинт (в греческой форме Κόιντος, значительно реже Κβίντος или Κυίντος) — упоминают многие комментаторы Гомера[2]. В частности, оно присутствует в дошедших до нас схолиях к «Илиаде» Евстафия Солунского и трудах Иоанна Цеца[3]. Однако ни схолиасты, ни кто-либо ещё не сообщает о личности названного Квинта ничего содержательного. Распространённый латинский praenomen и греческий язык сочинения также не дают возможности судить о происхождении интересующего нас лица, ибо многие греки получали римские имена одновременно с римским гражданством, в то время как владение греческим языком являлось необходимым условием принадлежности к культурной элите греко-римского Средиземноморья.

Поскольку в XV веке рукопись поэмы (Codex Hydruntinus) была обнаружена Виссарионом Никейским близ Отранто на территории древней Калабрии, поэт первоначально стал известен в Европе как Квинт Калабрийский. Этот манускрипт не сохранился, но многочисленные копии с него легли в основу первого печатного издания текста Альда Мануция[4]. Находка более ранней (восходящей к XIII веку) и более полной рукописной версии, так называемого Codex Parrhasianus (он же Codex Neapolitanus), и необходимость согласовать новый материал с данными Codex Monacensis, Codex Venetus и других сохранившихся манускриптов привели к появлению серии позднейших критических изданий, сопровождавшихся не давшими однозначных результатов попытками пролить дополнительный свет и на личность автора[5].

Прозвище «Смирнский», которое Квинт носит уже в трудах византийского филолога и комментатора Иоанна Цеца (Tzetzes. Chiliad. II, 489), окончательно закрепил за ним немецкий гуманист и издатель второй половины XVI — начала XVII века Лоренц Родоман на основании внутренних свидетельств самого текста[6]. Так, в обращении к музам, предваряющем перечисление укрывшихся в деревянном коне героев, поэт говорит о себе:

И хотя функционально данный отрывок (Q. Smyrn. XII, 308-310) представляет собой развитие традиционной темы удаляющегося от людей в поисках высшего вдохновения божественного певца, являясь подражанием призыву к музам в «Илиаде» (Hom. Il. II, 484-493), которым открывается «Перечень кораблей», и в ещё большей степени — знаменитому вступительному слову Гесиода в прологе к «Теогонии» (Hesiod. Teog. 2223), нет никаких оснований не доверять содержащейся в нём фактической информации. Даже с учётом того факта, что Смирна в древности считалась одним из кандидатов на звание родины Гомера и родство с ней могло служить основанием для претензий на определённого рода преемственную связь с величайшим поэтом эллинского мира (Strab. XIV, 1, 37).

Переоценивая роль литературно-исторических аллюзий в поэме, ряд исследователей проявляет скептицизм в отношении автобиографических сведений, сообщаемых о себе её автором. Кроме того, низкий социальный статус «пастуха овец» кажется им не соответствующим демонстрируемому им образовательному уровню[7]. Поэтому они вслед за Родоманом стремятся трактовать этот образ как иносказательное обозначение учителя и «стада» учеников, что вполне возможно, особенно учитывая популярность данной аллегории в античности, но вместе с тем совершенно необязательно. Рассказ о том, как поэт в ранней молодости пас овец, вовсе не означает, что он являлся низкостатусным работником того или иного типа. В конце концов, и Гесиод, в подражание которому составлено обращение к музам в поэме «После Гомера», был отнюдь не пастухом в собственном смысле слова, а наследником процветающего домохозяйства. Иными словами, ему приходилось пасти овец отца на Геликоне не чаще, чем заниматься другими хозяйственными заботами. Однако поскольку подобного рода деятельность связывалась в традиции с поэтическим вдохновением, именно ей среди всех возможных бытовых занятий юноши из состоятельной семьи отдаётся предпочтение при описании первого явления муз к будущему певцу в молодые годы.

Дополнительным подтверждением западноанатолийского происхождения Квинта является заметно более глубокое знание им местных реалий. Если основные ахейские царства представлены в поэме вполне шаблонно — «конелюбивая Фтия», «тучная землями Спарта», «вечно засушливый Аргос» (Q. Smyrn. I, 673; III, 570), то при переходе через Эгейское море уровень детализации в описании тех или иных мест, святилищ и разного рода достопримечательностей начинает соответствовать требованиям, предъявляемым к хорошему путеводителю, — такое множество самых мелких деталей здесь содержится. Взять ли подобную женской фигуре скалу у подошвы Сипила, в которой видели обращённую в камень Ниобу (Q. Smyrn. I, 293–306), молочного цвета поток, вытекающий из пещеры Эндимиона (Q. Smyrn. X, 132–137), сад и холм в окрестностях Смирны (Q. Smyrn. XII, 310–313) — в каждом случае неизвестные из других источников подробности и эмоциональная насыщенность соответствующих фрагментов заставляют видеть в них скорее впечатления очевидца, нежели плод книжной учености. Современные исследования демонстрируют высокую степень близости этих описаний реальному характеру местности между рекой Герм и горным хребтом Сипил в исторической Лидии. Кроме того, постулируется связь между упоминаемым в поэме «Садом Избавления» — ὁ Ἐλευθέριος κῆπος (Q. Smyrn. XII, 312) — и традицией празднования Элевтерий в Смирне[8].

Не менее показательно несомненное знакомство Квинта с локальными легендарными традициями западной части Малой Азии. Именно за счёт местных анатолийских мифов (и только за счёт них!) он позволяет себе в ряде случаев дополнить основной канон троянских преданий. Наиболее ярким примером здесь может служить история ликийца Скилакия, спутника Сарпедона и Главка, единственным из всех ликийских союзников Трои вернувшегося на родину и побитого там камнями (Q. Smyrn. X, 147–166).