Читаем Послать короля онлайн бесплатно

Глава 1

Сознание возвращается толчками. Сначала звуки, потом свет, потом боль. Ноющая, пульсирующая в висках.

Чужое медленное дыхание рядом. Яркая полоса летнего солнца, пробивающаяся через окно и светящая мне прямо в глаза.

Я пытаюсь разлепить веки. Ресницы слиплись от туши. Во рту — будто кошки насрали. Понимание того, что происходит, приходит не сразу.

Где я?

Что вчера было?

Память услужливо подсовывает обрывки. Словно чужие воспоминания. Вписка у Ники. Дорогой алкоголь, который она буквально вливала в меня.

— Пей, Ада, не будь такой занудой, — говорила она настойчиво, всовывая мне в руку пластиковый стаканчик и складывая губки бантиком. — Это элитный джин. Папа из Лондона привёз. Ты же не хочешь меня обидеть?

Нет, на самом деле не хотела. Мы с Никой были подругами. Мой папа очень хотел, чтобы я с ней поладила, ибо с семьёй Демидовых у нас был общий бизнес. А потому нужно было налаживать связи.

Мы с ней дружили уже три года. С девятого класса, ровно с того момента, когда папа перевёз меня в Москву.

Демидов вложился в его стартап. И он резко стал удачным. Папа сказал, что так резко мало кому везёт, даже с инвесторами, а потому стал работать ещё больше, чтобы не просрать всё к чертям. А наша семья стала богатой. Я буквально проснулась в другой реальности, где теперь могла попросить всё, что хотела.

Меня перевели в частную школу.

Старые друзья отошли на второй план. Вероника и её друзья стали первыми людьми, с которыми приходилось считаться. Я не любила громкие тусовки, к тому же учёба в частной школе незаметно стала съедать больше половины свободного времени. Я не могла позволить себе скатиться до троек, ведь тогда гарантированно стала бы изгоем. Но, конечно, до золотой медали всё равно, к сожалению, не дотянула.

И вот теперь, отпраздновав выпускной, встретив рассвет уже на новом этапе жизни, как говорили учителя, притворно рыдая со сцены, я проснулась в совершенно незнакомом месте. С сушняком и полным непониманием, почему я ещё не дома.

Светлый потолок. Какие-то нелепо вычурные обои. Кондиционер для белья, от запаха которого у меня зачесалось в носу. Жёсткая подушка, от которой разболелась шея.

И кто-то рядом.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом срывается в галоп где-то в горле. Я скосила глаза, боясь пошевелиться. Мужской затылок. Светлые, чуть вьющиеся волосы. Широкие плечи, прикрытые белой простынёй. Он спит спиной ко мне. Но этого достаточно, чтобы его узнать.

Марк!

Марк, мать его, Аверин! Парень Ники.

О боже, нет. Нет-нет-нет-нет!

Я рывком сажусь в кровати, и голова взрывается болью, а перед глазами темнеет. Но мне плевать. Я откидываю лёгкое покрывало, осматриваю и ощупываю себя. Короткое платье, которое мне помогла выбирать Ника для выпускного, задрано, но, по крайней мере, на месте. Бельё вроде тоже. Никаких следов бурной ночи.

Я не голая! Слава богу, я не голая!

От осознания накатывает облегчение вместе с тошнотой. Мамочки, сколько же я выпила? Кажется, был не только алкоголь... Кальян и какие-то таблетки.

Меня мутит.

С величайшим трудом сползаю с кровати, едва успеваю доползти до ближайшего напольного горшка с каким-то громадным цветком, и меня выворачивает наизнанку.

Ладно... Ладно... Меня вырвало, организм очистился, теперь можно вернуться к насущным проблемам.

Я одета... Он одет... Ну, относительно. Я вновь скосила глаза на Аверина. Значит, ничего не было. Не могло быть. Я бы такое точно запомнила. Или нет? Как я вообще оказалась в этой комнате?

Мысли лихорадочно метались, отчего меня вновь замутило.

— Боже, — прошептала я, возведя очи горе к небу. — Я больше никогда... Ни капли... Обещаю... Как же плохо...

С трудом я поднялась на дрожащие ноги, кое-как поправила эту ужасную короткую юбку, которую мама обязательно бы назвала «шлюшьей», и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Марка, принялась искать свой телефон.

Меня всё ещё шатало. И телефон я почему-то нашла под подушкой Марка. Присела, чтобы забрать его, едва не навалилась на парня. И, как по закону подлости, именно в этот момент дверь распахнулась. Я медленно повернула голову.

Мы с Никой обе застыли, как в пьесе Гоголя. Она такая же помятая после сна. Волосы небрежно растрёпаны. Но всё это выглядит так, будто она так и задумала.

Ника смотрит на меня. Потом на спящего Марка, над которым я склонилась, опираясь на край кровати одной рукой, а второй уже успела залезть под подушку. Потом снова на меня. И в этих глазах та чистая, ни с чем не сравнимая боль, что у меня мигом всё переворачивается внутри.

— Ада? — Её голос дрожит. Губы дрожат. Она закрывает рот ладонью, и из её горла вырывается всхлип. — Что ты... что вы...

— Ника, — еле слышно выговариваю я. — Ника, послушай...

— Как ты... Почему? Мы же были подругами, — с трудом выговаривает она, и в её голосе слышны слёзы, горечь, обида. Глаза становятся влажными, и я понимаю: сейчас она не поверит ни одному моему слову. В её глазах картина, которая открылась перед ней, была однозначной. Я над парнем нависаю так, будто хочу... что? Поцеловать? Да нет же!

Я подбегаю к подруге, пытаясь её успокоить, но она не слушает. Кричит так, что сердце разрывается. И от этого крика наконец просыпается Марк.

Он щурится, пытается сфокусировать на нас взгляд. Спросонья тоже не понимает, что происходит.

— Ника, пожалуйста, просто послушай, — умоляю я и мягко сжимаю её запястья, отводя руки в стороны, чтобы заглянуть в глаза. — Между нами не было ничего.

— Вы о чём? — переспрашивает Марк.

— Вот видишь, — мягко говорю я, указывая на парня. — Он тоже не понимает. Я даже не помню, как уснула здесь.

— Ты здесь спала? — опешил парень.

Ника всхлипывает, но, на счастье, успокаивается.

— Правда?

Я киваю.

— Конечно, я бы никогда тебя не предала. И Марк. Он тебя любит. Любишь же?

Я поворачиваюсь к парню, который, запутавшись в покрывале, спешно пытается подняться. И чёрт бы его побрал, лучше бы он этого не делал. На нём только обтягивающие боксёры. Только что успокоившаяся Ника начинает снова рыдать. Ещё сильнее.

— Господи, Марк, да оденься ты! — срываюсь я на крик.

— Да что я сделал-то? — пролепетал парень, прыгая на одной ноге и пытаясь залезть в джинсы.

— Ничего хорошего. Ты не помогаешь!

— Я не помогаю? — возмутился он. — Это вы тут истерику устроили. Что случилось? Почему ты спала со мной?

Я застыла. Значит, я пришла, когда он уже спал? И не заметила? Настолько была пьяна... О господи, спасибо, что хватило ума не раздеваться. Или же я просто была в таком неадеквате, что у меня просто не было на это сил.

— Ты сама к нему в постель залезла, — всхлипывает и шмыгает носом Ника. — Мы же... мы же подруги... Я тебе что-то сделала? Ты решила мне отомстить?

Она снова всхлипнула и рывком вырвалась из моих рук.

— Уходите. Нет, убирайтесь оба! Не желаю вас больше видеть!

— Ника, но... — я ещё лелеяла надежду хоть как-то оправдаться, но Вероника не желала нас слышать.

Она кричала на весь дом, разбудив остатки бывших одноклассников, которые не разъехались ночью и спали где придётся. Бросалась вещами. На нас глазели, как на бесплатное развлечение.

Ева и Мира бросились к Нике, пытаясь её успокоить.

Я решила больше не испытывать судьбу и действительно сбежала, на ходу вызвав такси. Пока Савелий и Никита снимали всё на телефон.

Глава 2

Первые несколько дней я действительно надеялась, что всё забудется. Тревожным звоночком оказалось то, что Ника заблокировала меня во всех социальных сетях. А Марк подливал масла в огонь, написывая мне и пытаясь выяснить, что же всё-таки произошло.

Я ходила как в воду опущенная. Или, скорее, в унитаз. А ехать к ней домой гордость не позволяла. Я даже дозвониться до неё не могла. Трубку брали либо Евочка, либо Мира. Говорили они вежливо, но не нужно быть гением, чтобы услышать этот мерзко-сочувственно-издевательский тон.

В этом темпе я прожила целых три дня.

Мучительно долгих три дня. Я прошла через все стадии принятия и уже действительно собиралась ехать к Нике мириться, наплевав на собственную гордость, когда мой телефон начал буквально взрываться от кучи сообщений.

В чат нашего бывшего класса кто-то сбросил видео. Админ принял какого-то ноунейма, который выложил файл и практически сразу вышел. Я долго смотрела в одну точку, пока экран не погас и в темноте дисплея не отразилось моё лицо. Мне, кажется, вся жизнь перед глазами пронеслась.

Я листаю сообщения, не решаясь открыть то злосчастное видео. Потому что на превью вижу своё собственное платье, которое неприлично задралось, открывая вид на нижнее кружевное бельё.

Я не помню, в каких трусиках тогда была. Из памяти вышибает буквально всё.

Игнат присылает насмешливое голосовое: «Ого, не знал, что она такая горячая».

Марго пишет: «Фу, как можно быть такой лицемеркой. Нике каждый день улыбалась, а сама при первой же возможности на её парня залезла».

Они все что-то пишут, присылают голосовые, стикеры. Пытаются мне позвонить. Ворох сообщений кружит перед глазами, сливаясь в одну абстрактную картину из унижений, пошлых шуток и экспертного мнения.

Разгоняется слух, что я трахалась с Марком и до выпускного. Вика клялась, что видела нас в школьном туалете на большой перемене то ли в марте, то ли в мае.

Я должна что-то написать? В своё оправдание... Обелить репутацию. Сказать, что это всё неправда. Грязные слухи. Они все врут! Хотят окончательно рассорить нас с Никой, но пальцы застывают над клавиатурой. Я не могу заставить себя нажать хотя бы одну клавишу. Потому что вверху отображается: «Никочка Демидова печатает...»

И у меня перехватывает дыхание. Я жду её сообщения, кажется, вечность. Даже остальные прекратили свой словесный понос, и чат замолчал. А она всё печатала... печатала... печатала...

А в итоге прислала грустно улыбающийся стикер и короткое предложение: «Я за них рада». И вышла из чата.

Одноклассники взорвались. Соболезнования. Поддержка. Они искренне удивлялись её доброте и бескорыстному сердцу.

Как так можно было?

Она их простила?

Пожелала счастья?

Она не заслуживает такого отношения к себе...

Они все ждали, что же я отвечу? Почему молчу?

Может, мне стыдно?

Может, у меня проснулась совесть?

Может, мне вообще нет дела, и я вышла из чата сразу, как закончился выпускной?

Но я просто не могла найти себе оправдания. Несмотря на наставления отца, на то, что он буквально приказал мне подружиться с Вероникой Демидовой, я искренне к ней привязалась.

Мне казалось, что светлее этого человека на всём белом свете нет. Она помогла мне адаптироваться в новой школе. Защищала от идиотов-одноклассников в первые дни. Помогла влиться в коллектив.

А я отплатила ей тем, что залезла в постель к Марку? Нет... Этого просто не могло быть.

Я резко встрепенулась, долистала переписку до видео и решительно его открыла.

Музыка показалась оглушительной. Какой-то клубный ремикс из нулевых. Свет ужасно мигал, а на заднем плане танцевали силуэты. Разглядеть их не удавалось, почему-то всё было размыто. И только мы с Марком были отчётливо видны, хотя тоже сидели далеко не на переднем плане. Его руки шарили по моему телу. Нагло лезли под подол платья, задирая его почти до талии. Его язык был у меня во рту. А мои руки — на пряжке его ремня. У него был ремень?

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Происходящее выглядело нереально, но я физически ощутила эти руки на своей коже.

Нет.

Это не я.

Я не могла допиться до такого состояния. Это дипфейк, нейросеть, монтаж. Что угодно. Но почему выглядит до жути реально?

Я заставила себя пересматривать это видео снова и снова, чтобы найти хоть какой-то артефакт, который бы доказал, что это сгенерировано нейросетью. И наконец мои старания увенчались успехом. Мне удалось увидеть, как всего на долю секунды моя рука сливается с лицом Марка. А за это время одноклассникам показалось мало общего чата, и они принялись штурмовать мою личку.

«Ну ты и шалава, Вишневская».

«Подругу кинула ради её же парня. Со дна постучали, выходи».

«С виду тихоня, а на деле та ещё сука оказалась».

Я игнорировала их всех. Проще было заблокировать, но я пыталась набрать Нику, на ходу переодевшись из домашнего и вызвав такси.

Папы дома не было. Домработница взяла выходной. Мама уже полтора года живёт в Греции. Говорит, там особый вайб. Да и близкими мы с ней никогда не были. Мне было не с кем поделиться переживаниями в моменте. Возможно, если бы кто-то просто сел и поговорил со мной, успокоил, я бы не наделала глупостей. Но я уже сидела в такси. Уже смотрела, как за окном проплывают машины, как люди бегут по своим делам, как пролетают птицы и проплывают облака.

Такси остановилось у элитного жилого комплекса. Я выскочила практически сразу. Домофон пискнул несколько раз, и дверь открылась. Никто даже не спросил, кто пришёл. Меня ждали. Я не придала этому значения. Быстро добралась до нужного этажа, до нужной квартиры. На пороге меня встретила домработница — Катерина.

— Вероника Константиновна вас ждёт, — сказала она.

И даже тогда я не насторожилась.

— Спасибо, — кивнула я ей и прошла мимо.

Ника лежала на кровати, держа в руках телефон, и улыбалась.

— Ник, давай поговорим, — настойчиво начала я. — Я могу объяснить. То видео...

Она подняла на меня взгляд и вдруг вскрикнула так, словно её ударили. Я вздрогнула от неожиданности и непонимания того, что только что произошло. Она приподнялась на кровати, села на пятки и дала себе пощёчину. Звон разлетелся по всей комнате. Ника схватилась за щёку. На её глазах навернулись слёзы.

— Ада, за что? — спросила она дрожащим голосом.

Глава 3

— Ада, за что? — спросила она дрожащим голосом, держась за покрасневшую щёку.

Голос её дрожал. Глаза широко распахнуты. До меня не сразу дошло, что она делала.

— Что? — опешила я, наблюдая, как она скатывается с другой стороны кровати и вскакивает на ноги.

Глухой удар о корпус кровати, и она снова стонет от боли.

— Ника, прекрати! — крикнула я и подбежала к ней. — Что ты делаешь?

Но она не стала меня слушать. Ударила по рукам, не сильно, чтобы не оставить следов.

— Ах, ты избила меня! — говорит Вероника, и в её голосе столько непонимания, что я сама начинаю сомневаться в себе. Может, и правда ударила? Но я в жизни ни на кого руки не поднимала.

— Катерина! — продолжает надрывно кричать Ника, держа меня за плечи, не подпуская, но и не позволяя отстраниться. — Катерина! — Она буквально задыхается от самой настоящей истерики. — Катерина, звони папе. Ада меня ударила!

— Нет! Чт... Нет, ты же сама... — шепчу я.

Я пыталась отшатнуться, вырваться, но она держала крепко, не позволяя сделать ни шага ни в сторону, ни назад. И мне ничего не остаётся, кроме как сжать её запястье и резко дёрнуть. Ника вскрикнула. Это словно был условный сигнал для Катерины. Потому что она тут же появляется в дверях с телефоном в руках.

До меня доходит медленно. Но она явно всё это спланировала. Но насколько далеко? Видео тоже её рук дело? Это она положила меня в постель Марка? Или просто воспользовалась ситуацией? Но зачем? Что я сделала не так, что меня надо было так сложно подставлять?

Ника всхлипывала, закрывая лицо ладонями, и на её запястье отчётливо виднелся отпечаток ладони. Да как так, я же не так сильно сжала.