Читаем Порок онлайн бесплатно

Эрве Гибер

ПОРОК

Перевод

Алексея Воинова

Kolonna Publications

Митин Журнал

Herve Guibert

Vice

Редактор: Дмитрий Волчек

Обложка: Алексей Кропин

Верстка: Сергей Фёдоров

Корректор: Кирилл Путресцинов Руководство изданием: Дмитрий Боченков

Благодарим Сергея Воронцова за помощь

в издании этой книги

© Editions GALLIMARD, Paris, 2013

© Kolonna Publications, 2015

© Алексей Воинов, перевод, 2015

isbn 978-5-98144-206-3

От издателя[1]

Первое издание «Порока» было опубликовано Жаком Бертуаном осенью 1991 года за несколько месяцев до кончины Эрве Гибера. Однако замысел книги появился задолго до публикации. Тексты были написаны в конце 1970-х годов. Эрве Гибер несколько раз упоминает о работе над рукописью «Порока» в начале своего дневника «Мавзолей любовников». Все фотографии сделаны в 1978 году. Они сняты в музее Гревен, во Флоренции, в музее Человека и в музее Ветеринарной школы.

Таким образом, «Порок» относится к тому же периоду, что и первые произведения Эрве Гибера: опубликованная в 1977 году «Смерть напоказ» и фотороман «Сюзанна и Луиза».

Расческа — предмет, сделанный из слоновой кости, панциря черепахи или рога, изначально ее зубцы крепились к деревянному основанию. Она служит для того, чтобы расчесывать волосы, разделяя их пробором, позволяющим увидеть корни волос и белую кожу головы. Расческа становится предметом бесполезным, вызывающим ностальгию, когда человек лысеет. Чаще всего он швыряет кусок эбонита плавиться в огне или же наоборот, бережно хранит его, словно реликвию, воспоминание о счастливом и насыщенном времени. Тогда расческу кладут в небольшой футляр, плотно облегающий каждый зубчик. Лысые придают такое значение сохранности зубчиков расчески потому, что видят в поломке любого из них предзнаменование еще более зловещее, чем потеря волос.

Ватные палочки, — употребляемые, чтобы извлечь из ушных раковин небольшие, желтые, жирные и восковидные, чуть горьковатые выделения, называемые ушной серой, — сделаны из деревянных палочек, на концах которых скрутили немного ваты. Ватные палочки продаются в коробочках по сто штук в аптеках и супермаркетах. Однако некоторые семьи считают бесполезной и излишней роскошью подобную покупку и самостоятельно делают ватные палочки, используя сломавшиеся спички или палочки от леденцов, концы которых обстругивают перочинным ножом, чтобы удобнее было обернуть вокруг вату. Фабричные «Ватные палочки» и ватные палочки домашнего изготовления служат одной и той же цели, то есть чистке ушей, и могут вызывать приятное раздражение тканей ушных лабиринтов, если проводить ими там по несколько раз или же совать их в еще неисследованных направлениях по соседству с передающей звук прозрачной фиброзной мембраной, провоцируя небольшой спазм, например, если этим занимается ребенок или если взрослый знает, как правильно это делать. Некоторые женщины используют также ватные палочки, смоченные спиртом, чтобы протирать детям пупки, или же пропитывают ватные палочки растворителем, чтобы стереть с кожи лак, когда делают маникюр. Некоторые люди заявляют, что использование ватных палочек только вредит: те могут легко проткнуть барабанную перепонку, к тому же они лишь глубже проталкивают ушные выделения, из которых образуются небольшие пробки, они затвердевают и со временем могут заполнить и закупорить проход, соединяющий среднюю часть уха с той, что глубоко внутри, навсегда лишив способности различать звуки. Наши прабабки использовали вместо ватных палочек простые железные шпильки для волос.

Давилка для угрей — плоский удлиненный инструмент из прочного материала, железа или другого металла, с лопаточкой на одном из утолщенных концов, дабы, прижав его к коже, можно было выудить из образовавшегося в одной из пор дермы жирного прыща белый скручивающийся серпантин — иногда весьма длинный. Чаще всего с другой стороны давилки для прыщей есть более острый кончик в виде треугольника, заменяющий полезную пилку для ногтей, предназначенную для приведения в порядок неухоженных ногтей или удаления заусенцев, и не вполне понятно, как можно использовать этот маленький некрасивый инструмент для извращенных целей.

«Сопливник» — всего лишь грубое, пародийное название носового платка («сопливник», «подтиралка»). В стране былого, где гигиене уделялось особенное внимание, оно также обозначало небольшое портативное устройство, сконструированное по образцу доильного аппарата, которое холостые мужчины могли в любой момент подключить к выступающему органу внизу живота, дабы извлечь наружу и взбить, превращая в мелкую летучую пудру, свежий продукт их семенных пузырьков.

Прежде всего, в банную рукавицу, конечно, засовывают руку, но рукавица эта сделана не из шелка или кружев, а из грубого материала, обычно из перепутанных веревок, который слегка царапает кожу. Люди растираются одеколоном или подавляющей половое влечение камфарой дабы согреть ноющие мышцы или смыть старую кожу. Банная рукавичка — вещь, скорее, мужская, предназначенная для того, чтобы укреплять тело, однако некоторые женщины, чья кожа не переносит ни струй воды, ни щелочи, охотно ею пользуются.

Щипцы для ногтей находятся рядом со щеткой, подушечкой для полировки, пилочкой, ножницами и лаком в сумочке маникюрного набора, предназначенного для ухода за ногтями рук или ног. Это наиболее опасный предмет: двумя острыми, резко смыкающимися при нажиме лезвиями он отхватывает, кромсает один за другим малюсенькие кусочки кожи вокруг ногтя, а самая острая и режущая при сжатии рукояток часть его довольно узка. Дабы снивелировать, выровнять оставленные щипцами засечки и сделать их труд незаметным, нужно воспользоваться пилочкой. Таким образом, будучи не столь совершенными, щипцы для ногтей грозят тем, что в любой момент могут соскользнуть и рассечь мясо возле ногтя, оставив заметный порез.

Предметы, более всего похожие на щипцы для завивки ресниц, используемые женщинами и некоторыми извращенцами, дабы оживить взгляд, — это щипцы для разделки улиток и щипцы для завивки волос. У щипцов для завивки ресниц, как и у ножниц, есть два кольца, в которые следует просунуть пальцы, — однако щипцы ничего не режут, поскольку на их концах располагаются параллельно друг другу дугообразные зажимы, захватывающие, слегка завивая, ресницы верхнего, затем нижнего века, — и две почти прилегающие к роговой оболочке ровные пластинки, прижимаемые по краям к векам, чтобы шире раскрыть глаза. От щипцов для завивки ресниц никогда не было особого толку, они лишь обесцвечивали глаза, взгляд которых должны были подчеркнуть, и постоянно растягивали веки.

Многохвостая плетка висит вместе со щетками на потолочных крюках в темной подсобке хозяйственного магазина. Она несет на себе, на своих неподвижных шнурках, стенания наказанных детей, источает наслаждение сбившихся с пути истинного любовников.

Горчичник — или горчичный пластырь — это лента из ткани, тюля или бумаги, начиненная льняной мукой или молотыми черными зернышками горчицы, которую мать сначала мочит холодной водой в глубокой тарелке, время от времени окуная поглубже до тех пор, пока порошок не набухнет. Ребенок лежит в кроватке, он расстегнул на маленькой тощей груди пижамную рубашечку и страшится того мгновения, когда холодная и влажная тюлевая лента ляжет на кожу и вскоре согреет его, начнет пощипывать, затем жечь, обжигать так сильно, что он примется умолять мать снять пластырь. Она хорошенько прижала горчичник к груди ребенка и постаралась не испачкать пижамную рубашечку, которую только что застегнула на пуговицы, положив под нее слой ваты, она смотрит на часы, хотя никаких предписаний по времени использования сина- пизма нет, разве что предельное, невыносимое раздражение. Она говорит ребенку: «Подумай о чем-нибудь другом», «Подумай о каникулах», «Твой отец вместе с ним засыпает и всю ночь не снимает», но все мысли ребенка сосредоточены в этом месте на груди, в этом жаре и холоде, зуде, ране. Горчичник вызывает ревульсию, он оттягивает кровь от налитого ею воспаленного или больного органа, восстанавливая кровообращение. Ребенок будет плакать, мать, к счастью, поставила на ночном столике баночку с дырочками, в которой есть тальк, и скоро злая липучка окажется всего лишь мерзким размокшим бумажным комком зеленого цвета и его бросят в мусорное ведро, а мать, приоткрыв края пижамы, посыплет покрасневшую грудь пустившим облако тальком и, будто лаская, разотрет его нежными пальцами. Сразу после этого малыш засыпает. Горчичники обязаны своим именем изобретшему их профессору Риголло[2] и так же, как медицинские банки, многохвостые плетки или рулоны согревающей ваты, смоченной в уксусе и положенной на поясницу, стали уже старомодным средством. Их практически не используют, разве что для упражнений более сладострастных.

Терапевтический шпатель, имея различные формы, — простая плоская шлифованная палочка или металлическая пластина — лежит вместе с небольшими перышками-скарификаторами в кюветке для медицинского осмотра, напоминающей по форме фасолину. Шпатель предназначен для того, чтобы пациент широко раскрывал рот, чтобы препятствовать глотанию и прикусыванию, чтобы осматривать в луче света, исходящего из зеркального конуса, закрепленного повязкой на лбу отоларинголога, ткань горла и различать за язычком рядом с миндалинами (если они есть), заполненные лимфой ядрышки, мешающие детям дышать. Терапевтический шпатель очень неприятно давит на язык, он всегда холодный и всегда мнет бархатистую поверхность языка, однако, чтобы избежать с ним контакта, достаточно лишь заверить врача, что умеешь открывать рот сам, что очень широко умеешь его открывать.

Разобранная и пустая, — некоторые составляющие завернуты в гигиеническую бумагу — груша, зажим для носа, дыхательная трубка и лежащая отдельно в деревянном ящике основная часть — баллон из резины или из олова, — эфирная маска зловеще ждет своего часа в стеклянном шкафу отоларинголога. Облегчая анестезию лауданумом и мандрагорой, после которых часто наступает полная потеря сознания, эфирная маска первоначально состояла из серебряного корпуса, куда была погружена напитанная эфиром губка, сообщающаяся по трубке с вставленным в рот и плотно прилегающим к деснам респиратором; ребенок же, которому с помощью небольшого металлического зажима не давали дышать носом, должен был вцепиться в него, вдыхая анестезирующие пары до того времени, пока не наступит полный наркоз (эфирная маска часто используется для операций на миндалинах, для обрезания). Усовершенствованное доктором Омбреданом в 1932 году устройство эфирной маски состоит с тех пор из резиновой или стальной емкости, непосредственно самой маски, закрывающей всю лицевую часть (ребенка лишь просят дышать ртом, дабы избежать слишком сильного притупления работы мозга), и небольшой груши, которую ребенок жмет сам, вдыхая пары эфира до тех пор, пока не свалится недвижный в операционное кресло. Такого рода анестезия вызывает лишь частичную потерю сознания: ребенок вполне чувствует, что ему в горло суют ножницы и что рот внезапно наполняется кровью. Эфир впоследствии вызывает рвоту и навсегда врезающиеся в память кошмары. Лишь у немногих любителей эфира имеется эфирная маска, которая, тем не менее, могла бы сделать прием более удобным; они охотнее дышат эфиром прямо из флакона или же пьют. Эфирную маску не советуют применять для борьбы с бессонницей и кратковременными депрессиями. Хотя она состоит из такого количество деталей, что читатель порой засыпает лишь от одного их перечисления.

Скроенные из кожи животного или искусно связанные крючком, — будь то варежки или митенки, — перчатки, без сомнения, служат для того, чтобы защищать кожу рук от холода или грязи, царапин, заразных соприкосновений, они подбиты замшей или теплым мехом, порой, облегая пальцы, они поднимаются выше запястий, антисептические перчатки защищают разрезанное тело от микробов на руках хирурга, они впитывают испарину или, если они ажурные, позволяют той выдыхаться, они мягкие, они хранятся в специальных ящичках, они могут отхлестать грубияна, однако не следует забывать, что рукам воров и душегубов они служат охотнее всего остального.

Дагерротип умершего ребенка представляет собой крошечный деревянный ящичек из резного черного дерева или эбена с двумя малюсенькими крючочками в виде застежки — его можно подвесить на цепочке, но он немного тяжеловат и не овальной формы, — так что его хранят на полке или же в сумке, его берут с собой в поездки, пряча под двойным дном чемодана, или чаще держа возле самого тела под нижним бельем, в сокровенных и самых благородных местах, — возле сердца, на шее, никогда на животе, — прикрепив лентой или повязкой, на него часто смотрят тайком от чужих взглядов, уединившись, его целуют, боготворя, проливая пару слезинок, проклиная небеса. Когда открывается крышечка маленького футляра, видна бархатная карминная обивка, на которой иногда можно прочитать какую-нибудь надпись: посвящение, пожелание, окруженное цветами имя с крестом сверху. Если держать этот предмет на ладони и опустить на него взгляд, сначала видно, как будто зеркало, — отражающая взгляд гладкая серебристая пластинка в инкрустированной драгоценными камнями и кружевными виньетками овальной раме, — нужно слегка ее наклонить, чтобы различить сделанное на стеклянной пластинке с бромидом серебра изображение своего умершего ребенка, лежащего на маленькой кроватке, в воскресном костюмчике, с закрытыми глазами, скрещенными пальцами и бледными, впалыми из-за болезни щеками, на шее — ленточка или галстук, прячущий синий отпечаток от сдавивших ее рук.