Читаем Пораженные онлайн бесплатно

Р.Д. БЕЙКЕР

Пораженные

СПИСОК ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ

CHOKEHOLD

SLEEP TOKEN

ALL I HAVE LEFT TO GIVE

THOUSAND BELOW

THE DEATH OF PEACE OF MIND

BAD OMENS

RUNNING UP THAT HILL (DEAL WITH GOD)

LOVELESS

MISSING LIMBS

SLEEP TOKEN

DRINKING WITH CUPID

VOILA

WITHOUT ME

DAYSEEKER

LET IT GO

CHANDLER LEIGHTON, LO SPIRIT)

HAPPIER THAN EVER

LOVELESS

PULL THE PLUG

VOILA

INTO YOUR ARMS

WITT LOWRY, AVA MAX

YOUNGBLOOD

5 SECONDS OF SUMMER

THERAPY

VOILA

TRAPPED IN A DREAM

RUDYWADE

REGRETS

STEVE HOWIE

NO MERCY

AUSTIN GIORGIO

MINE

SLEEP TOKEN

FIRE UP THE NIGHT

NEW MEDICINE

ADDICTED

SAVING ABEL

GO FUCK YOURSELF

TWO FEET

HOTEL

MONTELL FISH

IF I DIDN’T KNOW BETTER

MACK LOREN

SHE THINKS OF ME

LANDON TEWERS

TOXIC

2WEI

EVERYTHING

SMNM

CLOSER

NINE INCH NAILS

SHAME ON ME

CATCH YOUR BREATH

DRAG ME DOWN

LOVELESS

ROSES

AWAKEN I AM

IF IT DOESN’T HURT

NOTHING MORE

SUGAR

SLEEP TOKEN

MY EYE$

TOBY MAI

THE WALLS

CHASE ATLANTIC

TAKE WHAT YOU WANT

POST MALONE, OZZY OSBORNE, TRAVIS SCOTT

MY LIGHT

DEAD BY APRIL

BAD DRUGS

KING KAVALIER, CHRISLEE

I’M THE SINNER

JARED BENJAMIN

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали: Vivastra. Olesyaried. RinaRi. Karina. Mia Rose Jett

Для тех, кто думал, что они слишком сломлены, чтобы их любили.

И тем, кто собрал наши осколки и сжимал их в окровавленных руках, пока мы снова не стали целыми

ГЛАВА 1

ДЖУЛЬЕТТА

Кто-то трахается в конце общежития.

Все началось с тихих стонов и мягкого поскрипывания кровати, достаточно тонкого, чтобы заставить кого-то подумать, что просто почудилось. Но теперь это перешло в пронзительное хныканье и ритмичный металлический скрежет кровати по бетонному полу.

Несмотря на то, что трахаться у нас против правил, время от времени это случается. Когда вампиры разбивали эти лагеря, они должны были знать, что это произойдет, сталкивая нас всех вместе и ожидая, что мы не будем вести себя как люди.

Тупые Кормящиеся. Они действительно не продумали это до конца.

Я тяжело выдыхаю во влажный ночной воздух, когда стоны становятся громче. Обе вовлеченные стороны явно отлично проводят время. Женщина на кровати рядом со мной, Джина, поворачивается на бок, приподнимается на локте и разочарованно вздыхает. Она снова ложится на спину и натягивает одеяло на голову.

Обычно я делала то же самое, просто переворачивалась на другой бок, зарывалась головой под подушку, отключала звуки и пыталась заснуть. Я не хочу предупреждать Кормящихся о том, что происходит, и втягивать кого-либо в неприятности, но если я позову, кто-нибудь из них может услышать. Но сегодня невыносимо жарко, и в этом чертовом общежитии нет ни малейшего намека на движение воздуха. Стоны снова становятся громче, и я не могу этого выносить.

— Вы можете потише? — повышаю голос я, не поднимая головы. — Некоторые из нас пытаются заснуть.

Несколько человек поблизости смущенно хихикают, и стоны немного стихают. Скрип кровати раздается короткими очередями, затем раздается приглушенный стон. И тишина.

Наконец-то.

Я переворачиваюсь на живот и обхватываю руками подушку. Мою кожу слегка покалывает, и я вздыхаю. Я не просто раздражена, мне жарко. Может быть, только может быть, я немного завидую. Мое тело охватывает внезапный прилив тепла, который не имеет ничего общего с ранней летней ночью. Услышав эти звуки и вспомнив, на что это похоже, я внезапно возбуждаюсь. Я проглатываю стон. Черт побери.

У меня не было секса много лет. Последний раз был в первую неделю учебы в колледже. До того, как все это началось.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь вспомнить имя парня. Скорее всего, он уже мертв или заперт в таком же изоляторе, как этот. Как его звали? Харли? Хэдли? Брэдли? Черт. Я даже не могу вспомнить его имя. Не то чтобы это действительно имело значение.

Хотя я помню ту ночь. Я была немного пьяна, достаточно, чтобы быть уверенной в себе и пойти домой с парнем, которого едва знала. У него были большие голубые глаза, и он заставлял меня смеяться. Он был в команде по плаванию, поэтому у него были красивые мышцы. И член тоже. Средней длины, но толстый. Он позаботился о том, чтобы я кончила первой. Возможно, он был бы моим парнем, если бы мир не катился в тартарары.

Мои соски соприкасаются с хлопком футболки, и я сдерживаю стон.

Черт возьми. Почему я должна была думать о той ночи? Теперь я разгорячена и по-настоящему, по-настоящему возбуждена. Я сжимаю бедра вместе. Отлично. Чертовски здорово. Я ненавижу, когда у меня нет никакой личной жизни. Кормящиеся держат нас в приятной, тесной стае, поэтому мы никогда не бываем одни. Мы едим вместе, спим вместе, принимаем душ вместе, опорожняемся вместе. Это гребаный кошмар.

Я скучаю по одиночеству. Иметь возможность просто думать, или читать, или спать в комнате, где нет других людей, или, может быть, пользоваться гребаным вибратором в душе.

Я смотрю на своего соседа, того, кто сейчас в поле моего зрения, чтобы убедиться, что он спит. Ларри — парень постарше, ему под пятьдесят. Довольно приятный, немного ленивый. Иногда храпит. Как сейчас. Хорошо.

Я напрягаюсь, пытаясь расслышать, не раздаются ли еще какие-нибудь звуки, свидетельствующие о том, что кто-то проснулся, но все кажется тихим. Только тихий храп и поверхностное дыхание.

Никто меня не услышит. Я просто лягу на живот и буду вести себя очень, очень тихо.

Я запускаю руку в трусики, которые насквозь промокли. Я медленно обвожу клитор и прикусываю губу. Возбуждение пронзает меня, все мое тело напрягается от желания, и я даже не знаю почему. Особенно когда я нахожусь в действительно темной комнате. Все кажется более напряженным. Я быстро двигаю пальцами в погоне за оргазмом, просто желая почувствовать жар на лице и давление в животе. Мне не нужно, чтобы это длилось долго.

Через минуту я чувствую, как удовольствие поднимается, но понимаю, что я такая мокрая, что кто-нибудь услышит, если я буду двигать пальцами так быстро. Черт. Я должна замедлиться, но это так мучительно. Мои пальцы на ногах поджимаются, когда удовольствие накатывает волной, и я впиваюсь зубами в подушку, чтобы не застонать. Блядь, блядь, блядь.

Биение моего сердца громом отдается в ушах, и я не могу удержаться, чтобы немного не покачать бедрами. Кровать тихо скрипит подо мной, но с таким же успехом это могла бы быть ручная граната, взорвавшаяся в этом гребаном общежитии. Я всхлипываю, когда мой оргазм нарастает, сильнее и глубже, чем если бы я только что смогла кончить сразу.

Я учащенно дышу, представляя Харли — Брэдли? — входящего в меня своим толстым членом и приятно растягивающего им меня. Черт, я просто хочу, чтобы вес другого человека снова был на мне. Чтобы кто-то обнял меня, поцеловал, блядь, защитил, пока я бьюсь в экстазе.

Затем на меня накатывает сильное наслаждение, и я утыкаюсь лицом в подушку. Тихий стон вырывается из моего горла, мои пальцы все еще двигаются, пока я преодолеваю кайф. Все мое тело гудит от электричества, и я поднимаю голову с подушки, чтобы сделать хриплый вдох.

Над головой прогрохотал гром как раз в тот момент, когда двойная дверь в конце общежития распахнулась.

О, черт. Я мгновенно опускаю голову обратно на подушку, молясь, чтобы тот, кто только что вошел, не заметил моего движения. Мои пальцы все еще в трусиках, нащупывают пульсирующий клитор. Кто, черт возьми, только что вошел? Я задерживаю дыхание, прислушиваясь к любому движению и жалея, что не могу остановить свое сердце, грохочущее в груди. Это так чертовски громко.

На мгновение я задумываюсь, не почудился ли мне звук открывающейся двери, но затем по полу раздаются шаги. Медленные и тяжелые. Я беззвучно выдыхаю, решительно прижимая щеку к подушке и крепко зажмурив глаза. Кто бы это ни был, он приближается. Он еще ближе. Паника начинает покалывать мои губы. Кормящийся может меня учуять?

Мне как-то сказали, что человеческое возбуждение приводит их в своего рода безумие. Но это были всего лишь слухи, верно? Просто один из тех глупых городских мифов, которые люди распространяли о Пораженных, чтобы сделать вампиров еще страшнее. Это неправда. Этого не может быть.

Но прямо сейчас, когда мои пальцы все еще покрыты возбуждением и зажаты между бедер, я не могу не задаваться этим вопросом. Особенно когда шаги прекращаются. Прямо в изножье моей кровати.

Я задерживаю дыхание, пытаясь оставаться совершенно неподвижной, чтобы он просто пошел дальше. Он просто патрулирует.

Но он не двигается. Просто стоит там. Секунды идут, и стук моего сердца отдается в ушах. Почему он не уходит? В конце концов, у меня нет выбора, кроме как выдохнуть, и мои легкие хрипят так же тихо, как и я, что вызывает во мне новую волну паники. Он наверняка видел это движение. Он должен знать, что я не сплю.

Затем он вдыхает. Глубоко. Через нос.

Боже мой. Кормящийся стоит над моей кроватью и обнюхивает меня. Я просто знаю, что он слышит, как бьется мое сердце, и кровь рикошетом пробегает по моему телу в этот момент. Он, вероятно, чувствует, как она скапливается в моей киске. Пожалуйста, уходи. О, боже мой, пожалуйста, просто уходи прямо сейчас.

Кормящийся тяжело втягивает воздух, на этот раз через рот. Он издает звук, который перекрывает раскаты грома над головой. Богом клянусь, он что-то бормочет. Что-то, что звучало очень похоже на слово «трахаться».

Капли дождя начинают барабанить по жестяной крыше. Кормящийся переминается с ноги на ногу, шаркая ботинками по бетону, затем он, наконец, удаляется с тяжелым выдохом. Несколько секунд спустя дверь в общежитие закрывается, и магнитный замок встает на место. Я вздыхаю с облегчением и понимаю, что у меня дрожат руки.

Срань господня.

Я переворачиваюсь на спину, уставившись в потолок, где лениво вращается вентилятор, разгоняя густой воздух по комнате. Моя футболка прилипла ко мне, пот стекает по шее, и я отчаянно хочу принять душ. Но, как и все остальное в этом месте, это происходит по расписанию. Я не могу просто встать и принять душ, когда захочу, мне придется подождать до завтра. Я принимаю душ после того, как опорожнилась. Они любят нас милыми и чистыми.

Я морщусь от этой мысли. На этой неделе у меня смена, после восьминедельного отпуска. Я всегда боюсь этих недель. Ежедневные уколы, большие синяки и постоянное, черт возьми, головокружение. В «истощающие недели» диета становится лучше, но даже это больше не приносит пользы. В наши дни от запаха готовящегося стейка у меня просто выворачивает живот.

Раньше это напоминало мне лето, когда мой папа стоял у гриля, пока мы плавали в озере. Он звал нас домой, пока мама готовила всем и раскладывала по тарелкам. Стейк всегда подавался с картофельным салатом, потому что «так делают немцы» говорила она нам. Я даже не знаю, правда ли это. Я просто поверила ей.

Теперь к моим стейкам добавляют апельсиновый сок и добавки железа, от которых у меня начинаются судороги.

Теперь я чертовски ненавижу стейки.

Я вздыхаю, хватаюсь за футболку спереди и обмахиваюсь ею, пытаясь подуть свежим воздухом на свою потную кожу. Мне нужно поспать. Завтра они поднимут нас пораньше. Они всегда так делают в дни истощения. Если я не сплю, это усиливает головокружение и тошноту. Я закрываю глаза, считая свои вдохи, пытаясь расслабиться.

По другую сторону металлической стены, прямо у меня за головой, раздаются шаги. Окно надо мной приоткрыто, его освещает вспышка молнии, отбрасывающая тени на решетки, обрамляющие раму по всему общежитию. Громко раскатывается гром. Снова раздаются шаги, как будто кто-то ходит взад-вперед. Зевая, я решаю, что это Кормящийся в их патрулях.

Я уверена, что мне это почудилось, что это просто один из тех странных снов наяву, но когда засыпаю, я уверена, что снова слышу сопение Кормящегося.

ГЛАВА 2

САЙЛАС

Есть время и место пофантазировать о запахе симпатичной девушки, когда она кончает. Думать о звуках, которые она издавала, прижимаясь бедрами к кровати, потому что она так отчаянно хотела, чтобы ее трахнули. Представлять все способы, которыми я заставил бы ее кричать, и гадать, какая у нее киска на вкус.

Сидеть на совещании со своим начальством, пока они обсуждают твое повышение, определенно не то.

И все же этим утром, пока все вокруг меня обсуждают условия проживания, протокол и все преимущества, на которые я теперь имел право, все, о чем я могу думать — это хорошенькая блондинка и опьяняющий аромат ее оргазма. Я даже не знаю ее имени. Это не должно иметь значения. Но я никогда не был из тех, кто просто отпускает что-то.

Это повышение было невероятно желанным. Два года службы на воротах были умопомрачительно скучными, но это было лучше, чем сидеть на фабрике в Бостоне, производящей электронику и оружие. И я согласился. Сельская местность Джорджии была почти такой же, какой она была до того, как мир покатился к чертям, и я наслаждался свежим воздухом и природой.

Тогда начальство, наконец, осознало, что я обладаю набором навыков, которые они могли бы использовать для усиления своих систем безопасности. После дежурства на воротах, из тесного помещения охраны, где я жил с другими пехотинцами, в офицерскую хижину Комплекса охраны человека в Милледжвилле. Охранников держали отдельно от людей, но офицерские хижины находились в человеческом комплексе. Конечно, я знал, что снова буду контактировать с людьми. На самом деле меня это не беспокоило.

Я просто не ожидал, что самый красивый человек, которого я видел в своей жизни, встретится мне на пути.

Вступать в отношения с людьми сейчас против правил. Против правил. Это карается кое-чем похуже смерти. Люди — это наш товар, наш домашний скот, ценный актив, который мы должны беречь. Брататься с ними, а тем более кусать и трахать их, строго запрещено.

Так было не всегда.

До того, как все это началось, когда мир только узнал о нашем существовании, даже я пытался наладить отношения с человеком. Когда я был полон решимости держаться за последнюю крупицу своей человечности. Но новый вампир и человек оказались смертельно опасной комбинацией. Осознание того, что ты убиваешь кого-то, пока входишь в него — это не то чувство, которое я стремлюсь испытать снова.

И все же, прямо сейчас, сидя со своими новыми боссами и другими, недавно получившими повышение вампиршами, я смотрю на свои руки, лежащие на коленях, представляя, как трахаю ее пальцами, чувствуя, как сжимается киска под моей рукой, когда я заставляю ее кончить. Я представляю, как рисую на ее теле, соединяя все эти небесные веснушки на ее коже в мириады форм, когда ее кожа остывает после бесчисленных оргазмов.

Вряд ли это идеальный вариант.