Читаем Попаданка с бабушкой онлайн бесплатно

По ночам осень заявляла свои права мелким холодным дождем. Днем прохладный ветерок разгонял мрачные тучи и солнце озаряло город теплой улыбкой.

Я шла по тротуару, старательно обходя лужи и поддерживая под локоть свою бабушку, которой именно сегодня приспичило навестить свою старую подругу. Старую в прямом и переносном смысле, потому как бабуле моей стукнуло уже семьдесят пять годочков, школьной подруге, разумеется, не меньше.

Короче говоря, две старые перечницы решили встретиться именно сегодня – в воскресенье, когда я с удовольствием просто посидела бы с книгой, наслаждаясь тишиной и покоем. Хотя тоже вопрос спорный.

Дело в том, что наша семья состоит из трех женщин – бабушки, мамы и меня. Дочери и внучки в одном лице, на которую родственницы любят «спускать пар», делать «козлом отпущения» и винить во всех смертных грехах. Особенно бабушка. Потому что я – младшая, они подарили мне жизнь, кормят, поят, одевают, воспитывают и так далее по списку.

Бабуля моя женщина хорошая во всех отношениях. Так думают все знакомые и соседи. Так думают все люди, не живущие с ней в одной квартире. И только я знаю точно – моя бабка домашний тиран. Наверное, это качество развилось у нее с раннего детства, когда моя прабабушка, ссылаясь на какие-то то ли польские, то ли болгарские корни назвала дочку Баженой. Можно представить себе как обзывали девочку сверстники: и блаженной, и женой ба, и просто монашкой. Дети горазды на обидные прозвища, если не сумеешь вовремя их одернуть. Бажена не сумела.

В общем, с тех давних пор в нашей семье появилась традиция, основанная на комплексах, называть дочерей причудливыми и заковыристыми именами. Когда бабушка в свое время родила дочь, то отыгралась на ней по полной программе и назвала – Феофанией. Представляю, как «здорово» было мамочке жить и учиться в советской школе с таким именем. Особенно, когда Бажена с упорством осла приходила на урок и требовала называть ее дочь полным именем. Ну да, дети так и слушались сразу, из Фифы переделывая имя в Фуфу.

Зато когда родилась я, отыгрались обе. Меня назвали Апполинария. Друзья и знакомые зовут просто Поля или Полина, а дома я исключительно – Нарька!

С отчествами тоже подфартило. Самый выигрышный вариант, по моему мнению, все-таки у бабушки – Бажена Спиридоновна. Нормально звучит и выговаривается легко, хоть и длинновато. И чего, спрашивается, было так психовать? Вот Феофания Евстигнеевна уже сложнее, а я так и вовсе – Апполинария Валериановна. Страшный сон логопеда.

После окончания института, я собиралась работать по специальности – учительницей младших классов. Бабушка долго хохотала и едко выспрашивала, за что я так не люблю бедных деток, ведь они языки сломают, и мозги заодно пока выучат мое имя-отчество. Потом по своим каналам устроила меня в городской архив. Тихо, пыльно, никаких мужчин, все под ее контролем. Детей я пожалела и который год уже плесневею на нелюбимой работе. Зато единственная коллега, Анна Сергеевна, называет меня просто Полей и за ее мозги и язык я совершенно спокойна.

Вовремя вспомнив про коллегу, попросившую меня купить подарок в магазине, мимо которого мы сейчас проходили, я остановилась и придержала спутницу за рукав

– Бабуль, к Анне Сергеевне приехали родственники из-за границы, – начала объяснять по-человечески.

– Рада за нее, чего встала столбом? Давай, шевелись, – ворчливо перебила бабушка, нетерпеливо дергая рукой.

Она, конечно, тиран, но кто сказал, что я с такими генами тварь бессловесная? Мне уже тридцать два и за свою жизнь я хорошо научилась управлять своими домашними тираншами. Просто на рожон особо не лезу, потому что мне их банально жалко. Когда я слишком строптиво проявляю свой характер, начинается театр двух актрис для одной зрительницы – неблагодарной Нарьки. Мать хватается за сердце, бабушка вызывает скорую и знакомая врачиха, укоризненно качая головой, констатирует повышенное давление. А рецепт один – пациентке не волноваться, а родственникам беречь дорогую Бажену Спиридоновну. Вот очень хотелось бы встретить старуху семидесяти пяти лет, у которой в таком возрасте идеальное давление. Но на меня смотрят, как на врага народа и я уступаю. А сейчас не отступлю, мне надо.

– Она попросила меня купить пару сувениров, – я уперлась.

– А сама она не в состоянии это сделать? – возмутилась бабушка. – Ты зачем позволяешь садиться себе на шею всем кому не лень?

– Она живет на другом конце города, а мне рядом. Хотя, знаешь, ты права. Постой здесь, я сама быстренько сбегаю, – этот прием никогда не давал сбоев. – Или иди потихоньку, я тебя догоню.

– Ну уж нет. Вместе пойдем, – категорично заявила бабуля.

Что и требовалось доказать. Как же это она уйдет и не проконтролирует покупку? Вот так и живу по принципу – я знаю, что ты знаешь, что они знают, что мы знаем. Тьфу. Как все надоело! Господи, забери меня отсюда!

Домашние деспоты перебирают моих кавалеров и отбраковывают не понравившихся им, то есть всех. Я подчиняюсь, не потому что послушная марионетка, а потому что нет такого мужчины, ради которого я бы все бросила и ушла жить в шалаше. Меня устраивают на работу в пыльный архив, и я безропотно соглашаюсь, потому что, возможно, преподавать детям это не мое. Я подчиняюсь, пока меня все устраивает. Но как же надоело.

Сувенирный магазинчик пестрел расписными самоварами и подносами. Глаза разбежались от количества товара и понадобилось время, чтобы собрать их в кучку и объяснить парнишке за прилавком, что мне нужен подарок для иностранцев.

– Возьмите матрешку, беспроигрышный вариант, – обрадовался продавец и снял с витрины яркую красавицу в платочке. – Вот набор из семи штук, счастливое число. Отличный сувенир из России.

Матрешка мне очень понравилась, и я принялась ее разбирать.

– Зачем ты это делаешь? – возмутилась бабушка и, закатывая глаза, стала выдавать всю мою подноготную совершенно чужому человеку: – Девке тридцать два года, а все в куклы играет! Другие к этому времени своих уже нянчат, а мне, видимо, не суждено правнуков дождаться. Ну чисто, дурочка! Плати деньги и пойдем.

Как я ее ненавижу в такие моменты!

– Я же не себе покупаю, поэтому нужно убедиться, что все работает, – стараясь открыть вторую матрешку, все-таки решила объяснить я. – И убедиться, что их восемь.

– Семь, семь, – паренек подскочил и помог открыть слишком плотно подогнанную деталь. – Давайте я вам помогу.

И непонятно было то ли он пожалел старую деву, которой за тридцать, то ли «чисто дурочку» решил побыстрее спровадить из магазина. Предъявив мне семь расчудесных куколок, он ловко собрал их в обратном порядке. Хороший продавец, профессионал, наверное, от безделья тренируется каждый день.

Еще я присмотрела детскую игрушку с двумя симпатичными медведями, рубящими топорами бревно, на котором они сидят, и пару расписных деревянных ложек. Все мои покупки сопровождались едкими замечаниями родственницы. Ладно, парень больше ничего нового обо мне не узнает. И возраст и «дурочка» пошли по десятому разу.

– А ложки-то зачем? И если берешь, то бери шесть, комплект. Всему тебя учить надо.

– Ба, это деревянные ложки, какой комплект? Никто ими есть не будет, да и вряд ли брат Анны Сергеевны умеет на них играть, – съехидничала я и задумчиво спросила продавца: – А кстати, на скольких ложках играют, не заешь?

Парень отрицательно покачал головой и покосился на свой планшет. Надо же, как работу свою любит человек, по этому взгляду стало ясно, что сейчас он все-все выяснит про ансамбль ложкарей. Вот только спровадит нас из магазинчика и полезет в Интернет. Правильно, а вдруг следующие покупатели будут еще дотошнее двух симпатичных блондинок. Правда, по его юношескому мнению мы обе уже старушки, потому что, узнав мой возраст, парень стал обращаться со мной как с подругой матери. Уважительно, но не проявляя мужского интереса. А ведь точно помню, когда только вошли в магазин, улыбался он мне намного приветливее.

Так уж получилось, что в нашей кособокой семье все женщины стройные голубоглазые блондинки с правильными чертами лица. Я считаю себя очень симпатичной девушкой. Мама очень моложавая и миловидная для своих пятидесяти трех лет, а бабушку даже старость не испортила. Очень приятная старушка. Внешне, конечно. Всех троих определенно можно назвать красавицами, да только, как известно – не родись красивой, а родись счастливой. Вот как раз счастья ни у одной из нас не было. И в чем заключалась проблема такого невезения непонятно, ведь бабушка ни за что не признается, что изводит всех мужчин из нашей жизни. Я безумно завидовала, белой завистью, конечно, своим страшненьким подругам по институту, которые благополучно вышли замуж и жили в любви и согласии.

Расплатившись, я закинула в недра своей безразмерной сумки-почтальона подарки в который раз убедившись, что мой пунктик приносит только пользу. Дело в том, что я люблю, когда у меня все под рукой. Не понимаю для чего эти малюсенькие сумочки, в них же ничего не помещается, только ключи от квартиры носить. И не понимаю, как можно ходить с оторванной пуговицей, например. У меня всегда при себе иголка с нитками разных цветов. По моему мнению, в сумку девушки должны поместиться кроме зонтика, косметички и кошелька хотя бы булка хлеба и бутылка воды. Еще в институте все знали: если кому-то что-то понадобилось – обращайся к Поле. Таблетка от головы, пластырь, салфетки, фонарик, скотч, запасная ручка даже зажигалка – все это можно найти у Полины. Мне приятно чувствовать себя улиткой со своим домиком на ремне, защищенной от мелких случайностей.

Вот и сейчас, вместо того, что бы быть упакованными в лишний пакет, матрешка с медведями прекрасно поместились в моей сумочке с многочисленными карманчиками. Про ложки и говорить нечего. Мало того в ближайшем киоске я прикупила еще пару шоколадок, маленькую бутылочку минералки и женский журнал. Поместилось все!

– Она тебе хоть деньги отдаст? – ворчливо закапала на нервы бабуля. – Ты такая мягкотелая, Нарька, все из тебя веревки вьют.

Ага, как же все! Только двое и только дома. И этот корабельный канат другим не по зубам.

– Я чек взяла, – успокоила сердобольную старушку и предупредила: – Осторожно, лужа.

– Надо еще тортик купить, в гости идем как-никак, – напомнила бабушка.

– Она же сладкое не ест.

– Это ее проблемы, а в гости принято ходить с тортом.

Ну до чего же вредная старушенция. Завернули в продуктовый магазин, я выбрала самый маленький тортик и килограмм барбарисок. Конфетки благополучно поместились в сумке, а торт пришлось нести в руке.

Подул прохладный осенний ветерок. Но как говорится, не бывает плохой погоды, бывает одежда не по сезону. С одеждой у меня был полный порядок. Обожаю свой темно-синий джинсовый костюмчик. Говорят уже не в моде, но мне нравится. Я не одеваюсь в угоду моде главное, чтобы было удобно и комфортно. Джинсы выигрышно обтягивают стройные ноги, куртка прекрасно защищает от ветра. Голубая футболка с закрытым горлом и черные кроссовки. Скромненько и прилично. Все отлично сочетается с голубыми глазами и копной светлых волос.

Посмотрела на бабушку. Тоже нормально. Коричневый брючный костюм, бежевая ветровка, платочек на голове. Божий одуванчик, сама невинность. Топает, не ежится, значит не замерзла.

Нам осталось пройти через небольшой сквер, а там до остановки рукой подать. И дернула меня за язык нелегкая, при выходе из дома предложить взять такси! Меня тут же обозвали расточительницей и причислили к стану ведьм, растранжиривающих семейный бюджет. А промолчала бы, или предложила на автобусе ехать, бабуля сама и заказала бы машинку, старость ведь надо уважать, а деньги тлен. Но поскольку Нарька не может выдавать умных мыслей, соглашаться с ней категорически запрещено. Бывают у меня еще промахи, бывают.

Березки радовали пожелтевшими листьями, тучи периодически закрывали светило, брызгая мелкой моросью. В принципе, я такую погоду люблю. Не идет в разрез с моей жизнью – серой, скучной и бесполезной.

На плохо асфальтированной лет десять назад дорожке периодически возникали мокрые препятствия. А сейчас перед нами раскинулась и вовсе очень странная лужа синего цвета, подернутая сверху жирной пленкой. Так бывает если в воду вылить масло или керосин. А здесь, кажется, без красителя не обошлось. Я, как порядочный навигатор, направила бабушку в сторону, но она в своей неповторимой манере всячески мне противостоять, зашипела как змея:

– Что ты меня мотыляешь туда-сюда? Не можешь аккуратно вести пожилую женщину? Для чего я тебя вообще с собой взяла?

Известное дело для чего – периодически выпускать на меня дозу яда, чтобы самой не отравиться!

– Здесь лужа, давай обойдем, – тем не менее, миролюбиво ответила я, но змеиное шипение только удвоилось.

– По-твоему, я уже дожила до старческого маразма? Или заработала куриную слепоту? Здесь нет никакой лужи!

После этого абсурдного заявления бабушка ухватилась за мой локоть и с силой дернула вперед прямо в центр растекшейся на дороге синей гадости. От неожиданности я сделала шаг и меня накрыла тьма.

Реально вдруг стало темно как ночью и перед глазами до рези быстро-быстро замелькали черные всполохи, как в неисправном телевизоре. Я непроизвольно закрыла глаза, ощущая только тяжесть на руке, за которую вцепилась бабуля. Больше я ничего поделать не могла, тело онемело и потеряло способность двигаться. Даже думать получалось вяло. Сколько длилось это состояние наркоза, сказать точно не могу, кажется, время вообще перестало существовать, но все когда-нибудь заканчивается. Так же неожиданно я вдруг ощутила, что мельтешение прекратилось. Только дышать стало тяжело, но это через пару вдохов перестало ощущаться. Постояв еще пару секунд, я открыла глаза. Темно. Поморгала, все равно темно. Рядом зашевелилась бабушка. О да, я тоже смогла шевельнуть рукой и ногой. Состояние скованности улетучилось. Прислушавшись к себе, отметила, что вроде все в порядке вот только темнота сильно пугала. Уж не бабушка ли накаркала куриную слепоту? Всегда подозревала, что она ведьма.

– Нарька, что происходит? Почему я ничего не вижу? – раздался в темноте какой-то искаженный, видимо от страха, голос родственницы.

– Я тоже не вижу.

– Но что случилось? Куда ты меня завела?

– Я?!

– Ну не я же!

Весь страх испарился. Если есть что-то в жизни вечное, так это выставить виноватой меня. Я тихо засмеялась, подняв голову к небу, и заметила какие-то светящиеся точки. Блин, так светятся звезды! Ночью, но сейчас-то белый день! И, кажется, их плохо видно из-за кроны дерева, под которым мы стоим.

Решив проверить правильность своего предположения сделала шаг в сторону, но бабушка вцепилась мертвой хваткой и стала требовать, чтобы я не отходила от нее и не оставляла пожилую женщину одну на произвол судьбы.

Я пошарила рукой в воздухе и ожидаемо нащупала ствол дерева, потом подвела к нему бабушку и прислонила спиной к шершавой поверхности.

– Стой тут, я сейчас.