Читаем Попаданец (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Первая часть истории одного попаданца...

Ахмеджанов Фарит Маратович

Ахмеджанов Фарит Маратович

Попаданец

Землю покрывают триллионы следов.

Знаменитый Тезоптрис выделял даже особую оболочку Земли - следосферу, которую составляют оставленные следы. В нее входят не только отпечатки ваших сапог по грязи. Кротовые норы и мгновенное разрежение воздуха от ястреба, камнем упавшего на беззащитного кролика- тоже ее части. Остатки динозавров в толще красного песчаника есть следы их пребывания на земле; пирамида Хеопса - след самого Хеопса и всех, кто ее строил. То же самое можно сказать о мирно догнивающем на дне Берсувани Камазе.

Все следы объединяет одно - по ним мы можем восстановить путь того, кто эти следы оставил. Наука вестигиология занимается как раз оставленными следами, по мнению многих с нею знакомых включает в себя все остальные науки. Но наш рассказ пойдет не о том.

Утром 30 июля в следосфере появился еще один трек. Пытливый исследователь смог бы определить, что начался он от дверей одной из уфимских квартир, что трекер пересек несколько улиц, пнул кирпич, неудачно перепрыгнул лужу, два раза споткнулся, а потом исчез.

Настоящего вестигиолога этот факт удивил бы мало. Именно вестигиология на основании анализа треков открыла существование параллельных миров. Это вторая аксиома вестигиологии - у каждого следа есть начало и есть конец, и если след не окончен в нашем мире - значит он окончится в другом. Исключений здесь никогда не бывает.

Так и здесь. След, оборвавшийся на холодном асфальте уфимской улицы на самом деле не прерывался. Просто он продолжился меж деревьев Занаксийского леса, что раскинулся на равнине Тонтарвай, лежащей меж хребтом Куортанбай и океаном Варвай.

Ибо нет и не может быть перерыва в следах, что оставляет человек, или иное существо, способное их оставлять.

Полное обнажение делает человека беззащитным ментально. Оно мало влияет на его реальную способность защищаться - наличие штанов не делает руки или ноги сильнее, удары точнее, а реакцию быстрее. Однако математики давно доказали, что помимо действительной существует также мнимая составляющая окружающей нас действительности. Она мало доступна для непосредственного восприятия, проявляясь лишь в особенные моменты.

Немногие люди умеют контролировать мнимую составляющую своего существования. Сообщали, что полковник Мехарбат из сил самообороны Израиля заставлял спецназ тренироваться в полностью голом виде, добиваясь таким образом совершенно нереальных показателей боевой эффективности и живучести, но эти материалы давно и безнадежно засекречены.

Как известно, в мир человек может прийти лишь полностью обнаженным. Это правило универсально - хоть и ходят слухи о родившихся в рубашке, штанах или фуражках с кокардой. Однако наука отрицает такую возможность.

То же самое касается прихода в новый мир при переходе из другого. Куда в этот момент может деваться одежда и прочие сопровождающие нас предметы, как то мобильные телефоны, шнурки и дамские сумочки - неизвестно.

Николай, небогатый и неженатый 35-летний банковский работник среднего звена, чей след оборвался 30 июля на обычной уфимской улице появился на опушке Занаксийского леса совершенно голым. Так как он никогда не тренировался в частях полковника Мехарбата, первые десять минут его пребывания в новом мире не стоят подробного описания. Они состояли из криков, прыжков, хаотических движений, слез и угроз - примерно в равной пропорции.

Истерика при попадании в новый мир совершенно естественна - любой может убедиться в этом, посетив ближайший роддом. Однако наш организм приучен гасить такого рода проявления - через некоторое время задействуются дремлющие обычно обратные связи, поглощающие избыток адреналина и впрыскивающие в кровь эндорфины и еще всякое по мелочи. Иначе говоря, через десять минут Николай получил возможность мыслить и выражаться более менее связно.

- Что это! - такими были первые связные слова землянина, которые услышал древний Тамокан. - Что такое? Где я?

Ответов на свои вопросы Николай не получил. Вокруг него не было никого, кто мог бы ему рассказать о древнем и славном Тамокане.

Через некоторое время гормональный баланс полностью пришел в норму, Николай получил возможность не только внятно воспринимать окружающую действительность, но и рационально планировать свои действия.

Первое, что он сделал - это нашел место своего приземления. Разница уровней между уфимским тротуаром и травяным покровом опушки тамоканского леса составляла почти пятьдесят сантиметров, поэтому шаг между мирами для Николая превратился в самое настоящее падение. Оценить его высоту так уж с ходу достаточно трудно, так что, отыскав на мягкой земле вмятины от собственных локтей и коленей, Николай задрал голову и стал смотреть в небо.

Небо как небо. Голубое, с кучевыми облаками, птицами и стрекозами. Никаких следов двери между мирами.

Николай стоял по колено в траве. Со всех сторон его окружали деревья. Николай в деревьях не разбирался совершенно. Отличить от прочих мог только кленовый лист и то только благодаря тому, что интересовался хоккеем - впрочем, без фанатизма.

Кленов вокруг него не было. Деревья были высокие, тонкие, с золотистой корой и длинными листьями - в общем, деревья как деревья. Трава тоже обычная, зеленая, невысокая и мягкая. Кое-где над ней торчали метелки, которые Николай посчитал чертополохом. На чертополох они были совсем не похожи, но чертополох точно также торчит над лугом.

Там и сям щедрой рукой местного создателя по траве были рассыпаны очень красивые и очень необычные цветы. Над цветами летали большие стрекозы, с большими прозрачными крыльями, сильно и противно жужжащие, а также пчелы - совсем как наши, только черные и прочая, предположительно питающаяся нектаром живность. В целом картина была идиллической и голый человек ее только портил.

Нужно было куда-то идти и что-то делать - раздобыть одежду и найти местных представителей, которым можно было бы предъявить претензии. Но для этого необходимо было покинуть место падения. В совершенно новом и неизведанном мире это место было единственным, в котором была хоть какая-то определенность. Вдруг в воздухе откроется дверь, за которой - родная улица? Правда он совершенно не одет, у него нет ни документов, ни ключей от квартиры, но вдруг на обратном переходе все это появится?

К тому же для того, чтобы куда-то идти - нужно было сначала решить - куда именно. Выбор не так-то прост для голого, только что появившегося на Тамокане человека. Никаких ориентиров, которые показывали бы предпочтительность одного направления перед другим у него не было. В итоге, так ничего и не решив, Николай плюнул и пошел в сторону дерева, крона которого напоминала решетку. Оно в округе было единственным.

Подойдя поближе, он увидел, что широкий плоский ствол дерева усыпан какими-то значками. Их значение угадывалось смутно - фигурки людей, вооруженных чем-то вроде лопат и занятых каким-то общим делом - предположительно копанием ямы. Николай поглазел на картинку - настолько упорно, что его глаза заслезились и ему показалось, что фигурки начали двигаться, как борцы в телевизоре. Он помотал головой, сделал шаг в сторону и свалился в ловчую яму.

Николаю одновременно и повезло и не повезло. В Занаксие, как и в любом другом лесу, очень много ловчих ям - в основном на местные виды оленей и кабанов. Устроены они все просто - это яма с вбитым в дно заостренным колом. Если бы Николай угодил в такую, его история закончилась практически не начавшись.

Но встречались меж ловчими ямами Занаксийского леса и другие, особые. Те, что были сооружены почти тысячу лет назад магами старобского ордена. Орден в те времена переживал не лучшие времена - надо честно сказать, в итоге он их так и не пережил, хотя это к делу не относится. К ним не шли ученики, и поэтому некому было передать вековую мудрость, накопленную магами за время его функционирования. Поэтому и были сооружены такие ямы - они служили одновременно для ловли и обучения. Сами маги называли их пригласительными. Окрестные крестьяне боялись их пуще всего на свете.

Работала пригласительная ловушка предельно просто. Будущий адепт падал в яму и напарывался на вбитый в ее дно кол, который на самом деле не был колом - фактически это был огромный шприц со знаниями, которые переходили в тело будущего мага максимально коротким и эффективным образом. Там, на дне ямы он в течение часа впитывал в себя вековую мудрость, потом кол растворялся и новоявленный ученик шел продолжать свое обучение - адрес и имя наставника передавались вместе с пакетом.

Проблема была в том, что упасть на кол-шприц нужно было строго определенной частью тела. Маг, как известно, должен быть развит гармонично, не должно быть перекоса в ту или иную сторону. Для этого острие должно войти в тело ученика строго симметрично, под определенным углом и на нужную глубину. Определяли оптимальные точки, углы и глубины опытным путем, что создало магам старобского ордена весьма зловещую репутацию.

Орден давно исчез с лица земли, но ямы остались и именно в нее угодил наш герой. Угодил - редчайший случай - именно тем местом и с той силой, какие были предусмотрены проектом.

Увы, тысяча лет - долгий срок, в том числе и для магических кольев. Этот сломался, успев, правда, впрыснуть в Николая почти полную порцию вековой мудрости, но не успев позаботиться о ее оптимальном распределении по организму. А сам несостоявшийся адепт, обеими руками держась за пострадавшее место, выскочил из ямы и сломя голову побежал по лесу.

Через пятнадцать минут он устал и перешел на шаг, еще через десять понял, что хочет пить.

Как по заказу еще через пару минут послышался плеск и его глазам открылась маленькая речка. Вода в ней была чистой, на дне были видны камни и медленно шевелящиеся водоросли. Для того, чтобы напиться следовало добраться до воды - по крутому глинистому берегу или по ветвям склонившихся к речным волнам деревьев. Он выбрал второе - благо ветви были толстые и карабкаться по ним было удобно.

Ветви были не только толстые, но и гибкие. Когда он полз по ним, они вибрировали, но над самой водой они были тоньше и от одного неловкого движения, вызванного вылетевшей из под руки стрекозой они закачались. Закачались сильно - так, что он с головой окунулся в прохладную воду.

Первоначальный испуг сменился восторгом - настолько это оказалось здорово. Ветки мягко опускали его в воду, в этот момент можно было попить, а потом поднимали вверх, встряхивая в самой верхней точке, так, что с него срывался веер брызг, как от отряхивающегося сенбернара. И так раз за разом, словно он качался на качелях.

Восторг поумерился, когда на ветвях соседнего, точно такого же дерева он обнаружил скелет. В скелетах он не разбирался и узнать, кому он принадлежит не смог, зато смог разглядеть, что его конечности вросли в кору дерева. Через пару секунд Николай понял, что это не он крепко держится за ветки, а ветки крепко держат его за запястья и лодыжки. И что его полоскают перед, очевидно, поеданием.

Колсарская ива именно таким образом употребляет своих жертв. Вода способствует отмыванию и размягчению - один экземпляр в оранжерее Кработа совершил более тысячи полоскательных движений. Видимо, ему в ветки попался кто-то очень грязный. Далее в дело вступают керамические жвала и жертве остается только бессильно наблюдать, как его кровь поступает в развитую кровеносную систему дерева.

Николая спасло чудо. Обычный рацион колсарских ив составляют землеройки и тограмалеки, это животные поменьше и полегче человека, к тому же панически боящиеся воды. Когда их окунают в воду - они цепенеют, инстинктивно вцепляясь в ветки и кольцевые отростки колсарких ив используют это движение для того, чтобы стянуться еще туже. К тому, что жертва может попытаться уйти водой ива совершенно не готова. Поэтому когда Николай разжал ладони и расслабил ступни на входе в воду - он просто сорвался вниз и поплыл.

Плыть пришлось недолго - речка была мелкой и его вынесло на отмель. Наглотавшийся воды, он обессилено выполз на берег - в этом месте был песчаный пляж - и некоторое время устало лежал, бездумно глядя в небо. Мир вокруг него был полон опасностей и следовало держать ухо востро - если он хотел выжить и найти способ добраться домой.

Мысль насчет уха оказалась пророческой - его насторожил тихий шелест под правым бедром. На свое счастье он был слишком обессилен, чтобы вскочить - поэтому сперва перекатился на живот, потом встал на четвереньки и только потом посмотрел, в чем дело.

У его ног и частично на том месте, где она только что лежал зияла огромная яма. Рабильский пескокоп умеет выкопать их почти мгновенно, поэтому-то в местах его обитания никто не задерживается на одном месте дольше пары минут. Иначе одно неверное движение - и ты оказываешься заживо погребенным. А потом тебя съедят.

Песок уже осыпался под коленями, так что Николай торопливо вскочил и побежал по пляжу к прогалу в окружавшей его стене деревьев, торопясь поскорее выскочить в знакомый и вроде бы относительно безопасный лес.

На этот раз его спасла именно торопливость - верхняя челюсть брандодила, напоминавшая толстый ствол с торчащими во все стороны зубами-сучьями упала как раз за его спиной, лишь слегка оцарапав спину. Брандодилы близоруки и это сказывается при ловле крупной добычи.

Царапина на спине спасла Николаю жизнь - слюна брандодила ядовита, но при этом является противоядием для еще более ядовитого сока колсарской ивы, который уже начал свое движение по организму, омертвляя нервные окончания. Слюна нейтрализовала сок.

Счастливо избегнув стольких опасностей Николай вихрем мчался по лесу. К счастью, ему не встретились ни улпарские ловчие (он неминуемо лишился бы ноги или двух, к тому же у них очень едкая слюна), ни торольской травы (она менее, чем за пять минут разъела бы его кожу), ни удольского мха (тот воздействует как нервно-паралитический яд, но немного быстрее). Так что ничто не мешало Николаю бежать - кроме колена правой ноги, которое он ушиб при падении в этот мир и из-за которого он бежал по почти правильному кругу.

К счастью он достаточно быстро это понял, во всяком случае успел затормозить метрах в пяти от удивившегося его появлению брандодила. Сил бежать снова у него не было - убедившись, что земноводное его не преследует он просто пошел прочь по тропе.

Еще минут через пять он сообразил, что идет именно по тропе, а не по девственному дерну, причем по тропе хорошо утоптанной. Тропа означала людей. Люди давали надежду. Мысль эта настолько воодушевила Николая, что он затрусил рысцой - однако, когда впереди послышались крики и топот он вдруг вспомнил, что не одет. Смущение взяло верх и он нырнул в кусты.