Читаем Поп ВДВ онлайн бесплатно

В юности:

Резван Тургаев, Василий Никулин, Глеб Югай – выпускники советской средней школы, романтики, устремленные в светлое безоблачное будущее.

Игорь Васильевич Пак – прапорщик ВДВ, инструктор ДОСААФ по парашютно – десантному спорту. Отставник, бабник, шутник и балагур.

Оксана и Света – мастера спорта, совершают прыжки вместе с новичками – курсантами для поднятия боевого духа.

Армейские будни:

Резван Тургаев – сержант учебного центра для воинов – интернационалистов.

Глеб Югай – распределяется военкоматом служить в ЦГВ (Чехословакия).

Василий Никулин – служит под городом Ленинградом водителем в «стройбате».

После армии:

Резван – полевой командир сепаратистов генерала Дудаева (Первая Чеченская война).

Глеб – поступает в духовную семинарию, по окончанию распределяется в полк ВДВ.

Василий – после ДМБ устраивается охранником в торговый порт города Ленинграда, связывается с контрабандистами и таможенниками.

Малика – двоюродная сестра Резвана, вдова, мать двоих детей (девочек). Работает в Исламской духовной миссии секретарем – переводчиком.

Ахмед, Хамзат – наемники, торговцы оружием, бывшие соратники Резвана по Первой Чеченской войне. Ярые джихадисты.

Генерал Чемоданов – старый начальник округа карьерист и самодур. Узнав, что солдаты – десантники на свои средства построили часовню в память о погибших, приказывает ее снести.

Генерал Хлебодаров – новый начальник округа. Военный новой формации. Борец за крепкую армию и офицерскую честь. Отменяет приказ бывшего начальника округа и разрешает вести службу отцу Глебу для укрепления веры и духа десантников.

Утренний воздух наполнился ревом множества прогреваемых авиационных моторов.

Огромные десантные транспортники, сделав разбег, натужно гремя моторами, подняли по тревоге в воздух воздушно – десантную дивизию.

Красный фонарь в конце тоннеля сменился на зеленый, раздалась команда и, сидящие вдоль бортов бойцы колонной, по одному пошли в сторону огромного куска неба, четко зияющего сквозь открытую аппарель:

– «Первый пошел, второй пошел… и сотый пошел», – привычно выговаривал инструктор.

Воздух наполнился белыми соцветиями куполов.

Вскоре первые из бойцов, чьи ботинки коснулись земли, привычно загасили купола и вступили в бой с предполагаемым противником.

Очередной боец коснулся земли, «сбросил купол», поправил на груди автомат, выпростал из штанов подол черной рубахи и вместе со всеми ринулся в наступление.

На КП командир дивизии посмотрел на монитор запись с разведывательного беспилотника: на фоне наступающих бойцов крылатой гвардии, четко выделялся поп в полном облачении, с автоматом на перевес.

– «О, смотрите, а поп-то, как рядовой боец!» – похвалил командующий.

– «А он и есть настоящий боец, товарищ командующий: поп ВДВ», – уточнил кто-то из штабных офицеров.

Нежные волны теплого моря игриво ласкали морской причал. Лучи солнца, отраженные морской водой, солнечными зайчиками бликовали по борту прогулочного катера.

Трое выпускников средней школы в костюмах по случаю сдачи последнего экзамена сидели на пассажирской скамейке, на корме катера.

– «Ну вот и все! Дальше: прощай школа, здравствуй взрослая жизнь», – поднял тост за окончание школы Резван Тургаев.

Чтобы их не поймали с поличным, бутылка марочного портвейна была аккуратно обернута газетой и со стороны могло показаться, что трое молодых выпускников пьют сок на морской прогулке.

– «Ну, что парни: кто куда решил поступать после школы?» – спросил Глеб Югай, высокий брюнет плотного телосложения.

– «Вы, как хотите, а я рискну поступить в кооперативный техникум», – первым откликнулся на поставленный вопрос Васька Никулин, среднего роста с курчавым чубом и вечно смеющимися голубыми глазами.

– «Ну конечно, куда ж еще! Вся страна усиленными толпами строит развитый социализм, а Вася смотрит в сторону базара», – раскритиковал мечту друга Глеб.

– «Почему ты над ним смеешься? У нас в Грозном те, кто работает на рынке считаются уважаемыми людьми», – вступился за друга Резван.

– «Ой, нашел с чем сравнивать. То Кавказ, а то приморский город. Здесь всех базарщиков иначе, как спекулянтами не кличут. Согласен комсомолец Василий Никулин именовать себя спекулянтом?» – продолжал подтрунивать Глеб.

– «Да отстань ты от него. Сам-то, кем решил стать после школы?» – серьезно спросил Резван.

– «Да я как-то не решил еще. Может на курсы в ДОСААФ пойду. Надо к Армии готовиться: год пролетит, не заметишь, а без специальности сейчас в ряды Советской Армии не призывают».

– «А вдруг в Афган заберут, что тогда?» – спросил Василий.

– «И из Афгана люди возвращаются. Призовут – сачковать не намерен и отсрочки просить не стану», – серьезно ответил Глеб.

– «Уважаю мужское решение, – подтвердил Резван. – За наших парней, честно исполняющих интернациональный долг!»

– «Я за это пить не буду, – внезапно забастовал Васька. – Бросили пацанов под нож, как баранов и назвали это интернациональным долгом. Что, разве я не прав?»

Глеб и Резван удивленно уставились на друга:

– «Дать бы тебе в «бубен», да народу вокруг много. Одно слово: клоун, что с базарного возьмешь…».

– «А сам-то, сам кем решил стать: в физкультурный подашься или, как твой дед в офицеры?» – перевел разговор из опасного русла Никулин.

– «Да нет, пока рано думать об этом. На КМС по вольной борьбе я сдал, но в этом году поступать не буду. У меня сестра двоюродная под Грозным. Поеду к ним. Буду детей тренировать, пока повестку в Армию не получу. Представляете: моей сестре шестнадцать лет, а у нее уже двое детей. Я уже дважды дядька».

– «Ого! Это как она в шестнадцать-то лет умудрилась?»

– «Да это в городе – дикость, а у нас в ауле девочки в четырнадцать – пятнадцать лет замуж выходят», – уточнил Резван.

– «Слушай, ты извини конечно: дикость какая-то! СССР выходит в космос, БЛМ строит, а у вас всепо-старому. Как – будто феодальный век», – удивился Глеб.

– «Феодальный век здесь ни причем. Другой уклад жизни, обычай предков. Так в ауле жизнь устроена, и никто ее менять не собирается», – сказал Резван.

– «Ты скажи еще Аллаху кланяются», – зло пошутил Василий.

– «И Аллаху, и мечети строят. Нельзя конечно, нопо-тихому люди верят и молятся», – посерьезнел Резван.

– «Да, ладно, пацаны, жизнь прекрасна! Мы на морской прогулке, повсюду вокруг нас красивые отдыхающие. Наша страна СССР – лидер мирового социализма! Впереди нас ждет светлое будущее! Выпьем!»

– «Глеба разморило на солнце и от выпитого вина».

Парни снова выпили, и Васька Никулин грустно спросил:

– «Так что, парни, на этом наши пути расходятся?»

– «Зачем расходятся: Земля круглая, еще не раз встретимся», – сказал Резван.

– «Помните, как у Дюма: через десять лет, а потом через двадцать: три мушкетера и жизнь полная опасных приключений!» – весело сказал Глеб…

Остроносый автобус «Паз» остановился возле обнесенного высоким забором здания. На зеленых воротах со звездами ярко алели буквы: ДОСААФ.

– «Выходи строиться», – капитан, начальник военкомата, спрыгнул с подножки на пыльный асфальт.

Коротко стриженные курсанты парашютных курсов, один за другим начали выходить из автобуса и строиться по ранжиру.

– «Тэ – кс, проверим списки. Все здесь?» – весело спросил капитан Воронин.

– «Так точно!» – нестройным хором ответили курсанты.

– «Та, куды ж вы с «подводной лодки» денетесь хлопцы! Ладно, справа по одному, за мной: шагом марш».

Курсанты длиной змейкой просочились в полуоткрытые ворота. Там их уже ждали. Снова прозвучала команда: «Строиться!». И курсанты построились перед жилым корпусом.

Доклад о прибытии у военкома принимал инструктор по парашютному спорту: прапорщик ВДВ Игорь Васильевич Пак. В четко подогнанной, «с иголочки» форме с петличками ВДВ и почему-то перебинтованными руками.

Сделав доклад, капитан не удержался от вопроса:

– «Игорь Васильевич, а почему руки? Я думал десантники только ноги ломают?»

– «Да зашел к подруге: на «палку чаю», а в самое неподходящее время муж…».

– «И, что: завязался рукопашный бой?»

– «Да нет. Вышел на балкон: четвертый этаж! Сгруппировался, спрыгнул. Ноги целы, а руки об асфальт отбил».

– «Ну ты, Игорь Васильевич и ходок! – капитан сердито обернулся к улыбающимся над солдатской байкой курсантам. – Отставить «ржать»! Это ваш командир на все время обучения: два месяца…».

Василий, студент кооперативного техникума, прибыл на первую производственную практику в столичный гастроном. Магазин считался показательным, поскольку в нем впервые в советской практике была взята за основу торговая сеть западных супермаркетов.

Не привыкших к буржуйским изыскам советских граждан встречали светлые залы с аккуратными рядами витрин, продавщиц в униформе, тележки для мелких и крупных товаров.

Люди, приехавшие в город за покупками из дальних сел, зачарованно смотрели на храм торговли с изобилием товаров и без привычных очередей за дефицитом.

Василий постучал в обитую коричневым дермантином с золотыми гвоздиками дверь:

– «Разрешите войти?»

Тучный мужчина, с лицом, похожим на сенбернара с лысиной в окружении когда-то пышных волос, с интересом разглядывал новичка стажера.

– «Студент? Ну что ж: неплохо. Молодые кадры нам нужны. Костюм сходится, а вот комсомольский значок придется пока снять».

– «То есть, как это снять?» – удавился Василий.

– «Ну на время работы, а после работы носите на здоровье. Э… как там вас звать величать?»

– «Василий. Василий Никулин».

– «Вот как? А вы случайно?»

– «Нет, не родственник: просто однофамилец».

– «Соображаете быстро – это хорошо для торгового работника. Меня зовут Марк Анатольевич Валенса. Я буду вашим наставником на все время практики. Пожалуйста наденьте фирменную одежду нашего магазина и милости прошу со мной в зал. И не забудьте про значок».

Василий, внутренне недоумевая, неохотно снял значок и положил в карман. Надел новенькую униформу с логотипом магазина и направился вслед за наставником в торговый зал. В зале было шумно: очередная «колбасная электричка» привезла в город разношерстную толпу с рюкзаками вместо сумок. Торговля шла бойко.

Наставник повернулся к своему ученику с вопросительным взглядом поверх очков в золотой оправе:

– «Тэк-с, молодой человек, пожалуй, начнем с азов. С весами знакомы?»

– «Конечно, сколько раз проходили на учебных занятиях», – утвердительно ответил Василий.

– «Ну, что ж, прекрасно: взвесьте – ка, будьте так любезны мне батон докторской колбасы», – наставник кивнул на аккуратную стопку продукции мясокомбината.

Василий, надев перчатки (как учили) аккуратно положил на весы батон колбасы:

– «Кило двести», – радостно констатировал экзаменуемый.

– «Э, позвольте заметить: кило триста пятьдесят, молодой человек. Будьте повнимательней – это очень важно».

Василий покраснел:

– «Но, как же так, ведь на весах ясно было видно: кило двести?»

Наставник резко обернулся на критику ученика:

– «Вы будете спорить со своим наставником? Хотите, чтобы первый день «практики» стал последним?»

– «Ну, раз надо, значит надо», – смалодушничал Василий.

Комсомольский значок лежал в кармане и больно жег душу, но поддавшись липкому страху, раз ученик изменил своей совести снова и снова. К концу производственной практики Василий умело обвешивал и обсчитывал оголодавших по деликатесам сельчан…

Старенький ПАЗик, натужно гудя перегретым мотором «накручивал виражи» горного серпантина.

В аул, где жила его двоюродная сестра Малика, Резван приехал ближе к вечеру. От долгого сидения и изматывающей психику дороги, он чувствовал себя так, словно один боролся против целой сборной за пояс чемпиона по вольной борьбе.

Родственники жены радостно встретили городского гостя:

– «Резван! – Какими судьбами, ты к нам надолго?»

Дети выбежали на голоса взрослых и облепили любимого дядю:

– «Дядя Резван, а ты нам подарки привез?»

– «Тише вы, ну – ка отойдите от него. Ведите себя скромнее. Пусть гость отдохнет с дороги, после его обо всем расспросите», – Малика со смехом, стесняясь беспринципности детей бросилась на выручку гостя.

– «Малика, не надо, пусть побудут со мной. Я нисколько не устал, и они мне не мешают, наоборот: я очень рад их видеть».

– «Вот видишь, мама, а дядя Резван нисколько не устал. Он ведь у нас чемпион, ты сама говорила», – сказала старшая дочь Малики Зарина.

– «Ну все, братик, готовься, эти маленькие проныры от тебя не отстанут, пока ты на все их вопросы не ответишь».

– «А ты уже ответила?» – обнимая сестру, спросил Резван.

– «Куда там! Жизни не хватит! Одних только: почему? Тысяча!»

– «Ничего, я к вам надолго: успеем наговориться».

– «В самом деле? – Малика вопросительно уперла одну руку в бок. – Что-то случилось или натворил чего в городе?»

– «Ничего не случилось и ничего не натворил. Хочу пожить в деревне до призыва в Армию».

– «Да, узнаю своего брата: по годам юн, а мыслишь, как взрослый».

– «Ну не столько я и взрослый пока, но кое – что в жизни повидал».

– «Это ты про школу или соревнования по борьбе?» – усмехнулась Малика.

– «Твое счастье, что ты замужем, а то бы я тебе сейчас ухо открутил», – засмеялся Резван.

– «Не имеешь права. Теперь мои уши принадлежат мужу и детям».

– «Да, быстро летит время. Еще недавно лазали по горам, ели сыр у пастухов, а ты уже мать двоих детей: быстро время летит».

– «Ладно, «мудрый» ты наш, идем к столу. Все уже готово».

Новость, что к Тургаевым приехал гость из города быстро облетела аул, к столу стали приходить сельчане, кто с кувшином вина, кто со свежеиспеченным пирогом. Вскоре скромное застолье разрослось до размеров свадебного пиршества…

Утром Резван встал рано и, надев спортивный костюм, вышел на двор.

– «Ты чего так рано подскочил? – удивилась сестра. – Здесь тебе не город, ложись отдыхай. Я пока еду приготовлю».

– «Да нет, привычка бегать по утрам. Пойду пройдусь по аулу. Соскучился по местам детства».

– «Странный ты какой-то, брат. Ладно иди: старики городские новости от тебя узнают. Только не сболтни чего-нибудь лишнего. Здесь тебе не город».

– «Знаю, знаю. Буду вежлив и почтителен».