Читаем Поп Рок (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Юлия Миронова

Редактор: Наташа Паранина

Русификация обложки: Александра Волкова

Либби

Жизнь, которую я знала, покатилась ко всем чертям две недели назад.

Я больше не Либби Грейс — богатая дочка Ричи Грейса, легенды рока и ведущего солиста группы «TheGraveDiggers».

Теперь я Либби Грейс — разорившаяся девушка, которая потеряла квартиру и близка к отчислению из колледжа за год до выпуска, если, конечно, не придумает, как заплатить за обучение.

Три дня назад бывший менеджер моего отца вмешался, предложив мне работу.

Работу, на которую я бы никогда не согласилась, не будь моё положение безнадёжным.

Но платить обещали слишком хорошо, чтобы это упускать.

В чём проблема?

Я буду работать с представителем того типа людей, который презираю больше всего на свете.

Со знаменитостью.

И не просто какой-то знаменитостью.

С наихудшей из всех.

Мой новый работодатель — молодой, привлекательный и неуправляемый, в прессе  освещается одними скандалами и считает себя даром Божьим для всей женской половины человечества.

К черту мою жизнь.

Либби

Я никогда не принадлежала к числу тех, кто сожалеет о принятых решениях.

Я предпочитаю смотреть на них как на жизненные уроки.

Потеря девственности в шестнадцать лет с лживым мудаком научила меня, что парни скажут всё, что угодно, даже вспомнят о заветном слове из шести букв, лишь бы забраться к тебе в трусики.

Угон «Корвета» отца и поездка на выходные с лучшим другом помогли усвоить, что небольшая демонстрация декольте избавит от ночи в тюремной камере.

Факт, что мой отец-рок-звезда оказался в Федеральном исправительном учреждении на прошлой неделе, подвёл меня к следующему: в жизни есть только две обязательные  вещи — смерть и налоги. А ещё нельзя зависеть от людей, надеясь, что те оплатят твои счета, потому что когда они разорятся, твоя жизнь полетит в тартарары

Но интуиция подсказывает, что всё может измениться сегодня.

Я выхожу из такси и направляюсь в высотное офисное здание, пока калифорнийское  солнце опаляет меня своим жаром.

Это последняя ситуация, в которой, как мне кажется, я могла бы оказаться, но когда ты без денег и в отчаянии, ты сделаешь даже то, что не хочешь.

Секретарь Томаса встречает меня с улыбкой, когда я, покинув лифт, оказываюсь в вестибюле.

— Томас опаздывает, — объявляет она. — Он просил подождать его в кабинете.

— Спасибо, — вздыхаю, кивая.

Чёрт бы тебя побрал, Томас.

Достаю телефон и набираю ему сообщение, чтобы он поскорее притащил сюда свою задницу, открывая дверь его кабинета.

— Как же ты, мать твою, вовремя!

 Низкий, резкий голос прерывает ход моих мыслей, из-за чего мой телефон выскальзывает из рук и падает на ковер. Я поднимаю взгляд на этого грубияна, кем бы он ни был, и стою, разинув рот,  когда вижу человека на другом конце комнаты. Он небрежно прислонился спиной к бежевой стене, сложив мускулистые руки на груди, а на его губах играет самодовольная, властная улыбка.

Это не Томас,  но я прекрасно его знаю, как и миллионы других людей в мире.

Я видела его выступления по телевизору на церемониях награждений, его фотографии печатались в каждом модном журнале, но я никогда не видела его воочию. Никто не преувеличивал, говоря, что он невероятно хорош собой.

Нельзя отрицать, что у него крепкое телосложение. Под тонкой белой футболкой     проступают неясные очертания его сосков, на щеках и волевом подбородке видна двухдневная щетина. Из-под бейсболки, которую он, скорее всего, надел, чтобы не бросаться в глаза, выглядывают пряди карамельно-каштановых волос.

Все в нём кричит о мужественности и высокомерии.

Этот мужчина, леди и джентльмены, — Нокс Риверс.

Мой новый босс и любимый «плохиш» всей Америки.

— Чёрт, — шипит он с намёком сожаления на лице. — Я подумал, что ты — Томас. Этот парень уже задрал с опозданиями, типа это ужасно непрофессионально. — Он вскидывает руки, указывая на отсутствие Тома в комнате. — Однако, пока здесь только я.

Я, нервничая, наклоняюсь за своим телефоном и убираю его в сумку[#_msocom_3|[3]] . Этот парень не единственный, кто мечтает, чтобы Томас не опаздывал.

Нокс окидывает меня взглядом, подозрительно сощурив свои зеленые глаза.

— Кто ты?

— Я Либби, — отвечаю так, будто он точно должен меня знать.

Он со стоном откидывает голову назад.

— Чёрт, так это из-за тебя я здесь? — Снова на меня смотрит. — Ты очередная крошка, которая заявляет, что носит моего любимого ребёнка или что-то в этом роде? Тогда ты зря тратишь и своё, и моё время, дорогуша. Я всегда предохраняюсь и делаю ранние тесты на отцовство.

Что за?

Он же не думает всерьёз, что я пришла сюда, чтобы шантажировать его ребёнком?

— Результат бы был стопроцентно отрицательным, — бросаю я. Нокс продолжает таращится на меня так, будто я лгу по поводу отсутствия беременности. — Я новый работник.

Он продолжает пялиться.

Что за ерунда?

— Твоя новая ассистентка.

— Прошу прощения, ты моя новая кто? — хмурится он.

— Новая ассистентка.

Какого чёрта? Разве не из-за этого мы сегодня здесь?

— Ты ошиблась, солнышко. Я не нанимал новую ассистентку. Поэтому, каким бы ни был твой маленький план, он не сработает.

Я вышвырну Томаса из окна, как только он здесь появится.

Я подпрыгиваю на месте, когда громко хлопает дверь, и оборачиваюсь. В дверном проёме стоит Том с ослепительной улыбкой на лице.

Наконец-то, мать твою.

Как никогда вовремя. Хотя, ему стоило появиться сразу после неловкого разговора о маме и ребёнке.

— Отлично, вижу, вы двое уже познакомились, — замечает он, закрывая за собой дверь  и направляясь к своему столу. Затем усаживается в массивное кожаное кресло и кивком головы указывает на два свободных стула.  — Присаживайтесь.

Я делаю, как мне велено. Я подчиняюсь правилам.

Нокс, очевидно, нет, потому что остаётся там, где был, с тем же хмурым выражением на лице, словно ему сообщили, что он больше не получит печенья.

— Эта цыпочка сказала, — он указывает на меня, — что она моя новая ассистентка. Это для меня новость, учитывая, что я не припоминаю, чтобы нанимал её.

Я сглатываю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Эта встреча определенно идёт не по плану.

Я ожидала неприятностей от Нокса. Мужчины вроде него думают, что если у них есть деньги и «Грэмми» на полочке в гостиной, то они могут творить всё, что их душе угодно, но я рассчитывала, чтоТомас хотя бы сообщит ему о найме нового ассистента.

— Ты её и не нанимал, — отвечает Томас. — Это сделал я.

— Меня вполне устраивает моя нынешняя помощница.

— Тебе нравится, что она постоянно болтает по телефону, пока ты делаешь всё, что хочешь. Ты пропускаешь важные мероприятия и ко всему относишься наплевательски, поэтому я и уволил её. — Томас кивает в мою сторону. — И нанял Либби. Ты выходишь из-под контроля, и я вынужден это остановить, пока ты не потерял карьеру, ради которой надрывал задницу. Работа Либби заключается в том, чтобы помочь тебе вернуться на правильный путь и контролировать твое поведение.

— Мне не нужна чёртова нянька! — огрызается он. — Я способен сам о себе позаботиться. Да что такого-то? Меня устраивает, что я могу выпивать, отдыхать и трахаться. Последний раз, когда я проверял, это не было преступлением.

— А ещё ты разбил лицо папарацци и вообще ведёшь себя так, будто твои действия не вызовут никаких последствий. Твой новый альбом вышел на этой неделе, и ты вот-вот отправишься в мировое турне. Тебе стоит поработать над своим имиджем. Либби получила оплату авансом, и я надеюсь, что ты будешь относиться к ней с уважением.

Я напрягаюсь, когда Нокс испепеляет меня взглядом.

— Либби, я уважаю тебя и вежливо прошу уйти, — мурлычет он. — Можешь оставить аванс. Счастливого, мать твою, Рождества. Повторяю, мне не нужна чёртова нянька.

— Я не нянька, —  огрызаюсь в ответ, теперь совершенно готовая к борьбе. Ему следует уяснить, что об меня нельзя вытирать ноги. — Разве ты не слышал ни слова из того, что сказал Томас? Я помогаю тебе строить карьеру и слежу, чтобы ты не наделал глупостей. Не волнуйся, — я подмигиваю, — я не буду готовить тебе бутерброды с арахисовым маслом или укладывать на тихий час.

Он показывает на меня пальцем.

— Ты же в курсе, что я тот, кто может урезать твою зарплату, солнышко? Поэтому ты бы изменила своё отношение, если хочешь получить следующую.

Томас ухмыляется в ответ, как будто мы два ребёнка, которые устроили потасовку на детской площадке.

— Либби начинает с завтрашнего дня, жди её в полдень у себя дома.

— Ага, без разницы, мне есть чем заняться, — ворчит Нокс. Он не удостаивает никого из нас взглядом, когда выходит из кабинета.

Я выдыхаю.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Может быть, я могу поработать на кого-нибудь другого?

Я благодарна Томасу за эту работу, но мне кажется, мы с Ноксом будем много ссориться.

— Ты то, что ему надо. — Томас открывает ящик и, поднявшись с кресла, протягивает мне папку. — Здесь всё, что тебе нужно знать. Ты справишься.

Хотела бы я верить в себя так же, как он верит в меня.

Эти три месяца обещают быть интересными.

Либби

Я вхожу в набитый людьми особняк. Полдень вторника, но я, чёрт возьми, уверена, что громкая музыка, неограниченное количество алкоголя и полуголые женщины для Нокса в порядке вещей. Наверное, когда тебе двадцать шесть и ты стоишь двести миллионов долларов, то ты можешь делать всё, что вздумается, даже устраивать вечеринки в любое время суток.

Я пробиваюсь сквозь потные тела, чувствуя, как злость возрастает с каждым моим шагом. Обыскиваю море людей, вглядываясь в лица полуобнажённых мужчин с точёным прессом и загорелой кожей.

— Ты, должно быть, меня разыгрываешь, — бормочу себе под нос, когда наконец-то  нахожу Нокса.

Он растянулся на огромном кожаном диване в центре гостиной, не заботясь ни о чём на свете. Закинув ноги на стеклянный кофейный столик, он наблюдает за хаосом вокруг себя, как король вечеринки.

Делаю глубокий вдох и топаю к нему, точно ощущая, в какой момент мистер Супер-звезда меня замечает.

Моё тело напрягается под его серьёзным, властным взглядом. Когда я подхожу, между нами повисает тишина,  как будто каждый из нас ждёт, что другой заговорит первым.

Почему всё так чертовски неловко?

Потому что он так хочет, вот почему.

Нокс наслаждается тем, что ставит меня в неудобное положение.

Он откидывается назад, с любопытством наблюдая за мной, всем своим видом показывая, что он главный в этой игре... или как бы происходящая ерунда не называлась.

Сегодня бейсболка не прикрывает его растрёпанные волосы, шорты для купания свободно свисают на его бёдрах, а отсутствие футболки демонстрирует рельефные мышцы. Само собой, у него шесть кубиков пресса, потому что, по всей видимости, ни один плохой парень не может существовать без идеального тела.

— Ты не забыл, что у тебя интервью через час? — пытаюсь перекричать музыку.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — отвечает он одними губами. Ухмылка так и не сходит с его лица. Девушка рядом с ним злобно скалится, как будто опасается, что я разрушу её возможные шансы на изменение жизни.

Я разворачиваюсь на каблуках и мчусь в угол комнаты. Мимика людей, включая Нокса, меняется с восторженного на разъярённое, когда я выдергиваю шнур из стереосистемы. Всё замолкает.

— Вечеринка окончена, — заявляю я. — Все вон!

Гости смотрят на меня, но ни один не двигается.

— У вас есть пять минут, прежде чем я вызову полицию, чтобы они выпроводили отсюда каждого.

Замечаю недовольные взгляды и оскорбления в мой адрес от людей, которые медленно покидают дом. Уход гостей занимает добрые пятнадцать минут. Осталась только девушка рядом с Ноксом, и, похоже, она не намерена куда-либо идти.

— И ты тоже, подружка, — говорю я, показывая через плечо большим пальцем в сторону двери.

Она скрещивает руки на груди и недовольно надувает губки.

— Я остаюсь, — возражает она, не отрывая глаз от Нокса, молчаливым знаком упрашивая защитить её и поставить меня на место.

— Он позвонит тебе, если всё ещё будет заинтересован, — отвечаю за него.

Нокс похлопывает её по бедру и приподнимается.

— Я позвоню тебе, детка, — хмыкает он, скорее всего обманывая.

Она кивает, глядя на него дружелюбнее, чем на меня, хотя я сказала ей почти то же самое. Затем поднимается и, прежде чем исчезнуть в дверном проёме, улыбается ему напоследок.

Теперь нас только двое.

Ура!

Нокс подходит к мини-бару в углу комнаты, и нет никаких сомнений, что он замечает моё замешательство, пока я усаживаюсь на подлокотник дивана и открываю ежедневник. Он снова наполняет свой стакан и, глядя на меня, прислоняется к стойке. В этой же позе он стоял в нашу первую встречу. Он ждёт, как я буду снимать возникшее напряжение.

Я не виню его за то, что он не воспринимает меня всерьез. Я не похожа на уважаемого ассистента, у которого всё схвачено. Мне всего двадцать три. Из-за светлых волос люди стереотипно считают меня легкомысленной, что не так. Да и розовые пряди в этом никак не помогают. Моё лицо ещё похоже на детское: пухлые щеки с ямочками, как у малышей с капустной грядки.

— У тебя интервью через сорок пять минут, — напоминаю я, посмотрев на часы. — Мы потратили минут пятнадцать, чтобы всех выпроводить, а до станции минимум тридцать минут езды, и это при условии отсутствия пробок. Почему вместо организации вечеринки ты не начал собираться?

Он делает большой глоток, прежде чем ответить:

— Я не иду.

— Ты отменил встречу?  — Он качает головой.  — Тогда идёшь. Оставь выпивку, сходи почистить зубы и накинь на себя что-нибудь.

— Ненавижу интервью, особенно в последнее время. Меня спрашивают одну и ту же херню. Кому я присунул член? Всё серьезно? Меня действительно арестовали? — Он взмахивает рукой в воздухе. — И прочее дерьмо по списку. Нет уж, спасибо

Именно это ему и предстоит, он не ошибается, но это не служит оправданием, чтобы там не появляться.

— Ты идёшь. Конец дискуссии.

Он поднимает свой стакан.

— Я пьяный, солнышко, и поверь мне, я не особо профессионален под действием алкоголя. Уверен, ты об этом наслышана.

— Так-то я вообще не считаю тебя профессионалом, —  бормочу себе под нос. — Отец хотя бы знал, что не стоит пропускать важные мероприятия, которые рекламируют его музыку и продвигают карьеру.

— Что? Я не расслышал, что?

Он точно меня слышал.

Я качаю головой.

— У нас нет на это времени. Ты не пьян. Отмена интервью в последний момент вызовет ужасный скандал, особенно если это интервью с одной из самых популярных радиостанций в стране. Если ты их продинамишь, они разорвут тебя на куски и откажутся ставить твои песни.

К моему удивлению, он опускает стакан и, ворча, возвращается обратно к дивану. Там он хватает рубашку со спинки дивана и надевает её.

— Это всё, что ты от меня добьёшься. Смирись или проваливай.

Сейчас я приму что угодно. Он может появиться в костюме курицы или стрингах со стразами, мне всё равно. Я встаю, хватаю жевательную резинку из кошелька и бросаю ему.

— Где ключи? Я за рулём.

Он смотрит на меня так, будто я сказала, что собираюсь его кастрировать.

— Никогда, чёрт возьми, ты не сядешь за руль моей машины. Поедем на твоей.

— У меня нет автомобиля.

Он показывает на мой кошелёк.