Читаем Помнить иначе... (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

"...Я услышал звук удаляющихся шагов. Ира с доктором отправились пить чай, а я понял, что если я хочу поговорить с Машей, то должен поторопиться. Скоро моя жена, угостив доктора чаем, может вернуться ко мне, доктор может наведаться к Маше, а момент будет упущен. Я тихо открыл дверь соседней комнаты. Почти бесшумно вошёл в неё. Там на кровати под одеялом, укрытая до подбородка, лежала Маша. Она не спала, её глаза были открыты - ясные, холодные глаза. В этих глазах читалось любопытство и некоторое удивление. Только сейчас я сообразил, что, задумавшись, я пришёл, в чём был, забыв одеться. Я стоял перед Машей в трусах и майке, а она молча разглядывала меня. Стыдно мне не было, она видела меня и без этой одежды, но вот если сюда зайдёт моя жена... тогда ситуация сразу станет неловкой, если не сказать хуже... Возвращаться времени не было, я подошёл к Маше ближе, сел на угол её кровати и спросил: - Ты как, Маша? Она не ответила, продолжая молча, внимательно и совершенно бесстрастно смотреть на меня. Я не знал, что и думать. То ли последний переход так повлиял на неё и она потеряла последние остатки памяти и теперь даже не узнаёт меня, то ли что-то ещё. - Вы кто такой? - спросила она. От этого вопроса я испугался, думая, что мои опасения подтвердились, и Маша окончательно забыла себя. - Маша... Мария Ивановна, - сбивчиво начал я, - ты... вы не узнаёте меня? - задал я свой вопрос, всё-таки почувствовав неловкость от своего вида. Ведь если она не помнит меня, я для неё совершенно посторонний человек в нижнем белье. - Я помню вас, Владимир Михайлович, - сказала она. - Я вообще слишком хорошо всё помню теперь. И потому задаю свой вопрос ещё один раз. - Кто вы такой? Я растерялся, на мгновение, подумав, что она сошла с ума. Маша, видя моё смятение, презрительно усмехнулась. - Я не сошла с ума, Володя, - сказала она. - Я задаю этот вопрос, чтобы понять, кто же сейчас находится передо мной. Тот ли это негодяй, который клялся в любви, а потом бросил меня семь лет назад и ни разу за все эти годы даже не попытался узнать, как я, что со мной, будто между нами ничего и не было. Или это другой негодяй, который использовал меня здесь на этой самой кровати, врал и выкручивался, говорил, что любит. Я помню, Володя, все вероятности наших с тобой отношений. После нашего последнего перехода я теперь помню всё. Пока я лежала здесь, я смогла просмотреть много вариантов. И ни в одном из них ты не смог сделать меня счастливой, везде ты думал только о себе и всякий раз ты меня бросал. Я молчал. Что скажешь на это? - Я и сам это всё помнил. Маша была права..."

Мит Валерий

Мит Валерий

Помнить иначе... (фрагмент повести)

"...Я услышал звук удаляющихся шагов.

Ира с доктором отправились пить чай, а я понял, что если я хочу поговорить с Машей, то должен поторопиться. Скоро моя жена, угостив доктора чаем, может вернуться ко мне, доктор может наведаться к Маше, а момент будет упущен.

Я тихо открыл дверь соседней комнаты.

Почти бесшумно вошёл в неё. Там на кровати под одеялом, укрытая до подбородка, лежала Маша. Она не спала, её глаза были открыты - ясные, холодные глаза. В этих глазах читалось любопытство и некоторое удивление.

Только сейчас я сообразил, что, задумавшись, я пришёл, в чём был, забыв одеться. Я стоял перед Машей в трусах и майке, а она молча разглядывала меня. Стыдно мне не было, она видела меня и без этой одежды, но вот если сюда зайдёт моя жена... тогда ситуация сразу станет неловкой, если не сказать хуже...

Возвращаться времени не было, я подошёл к Маше ближе, сел на угол её кровати и спросил:

- Ты как, Маша?

Она не ответила, продолжая молча, внимательно и совершенно бесстрастно смотреть на меня.

Я не знал, что и думать.

То ли последний переход так повлиял на неё и она потеряла последние остатки памяти и теперь даже не узнаёт меня, то ли что-то ещё.

- Вы кто такой? - спросила она.

От этого вопроса я испугался, думая, что мои опасения подтвердились, и Маша окончательно забыла себя.

- Маша... Мария Ивановна, - сбивчиво начал я, - ты... вы не узнаёте меня? - задал я свой вопрос, всё-таки почувствовав неловкость от своего вида.

Ведь если она не помнит меня, я для неё совершенно посторонний человек в нижнем белье.

- Я помню вас, Владимир Михайлович, - сказала она. - Я вообще слишком хорошо всё помню теперь. И потому задаю свой вопрос ещё один раз. - Кто вы такой?

Я растерялся, на мгновение, подумав, что она сошла с ума.

Маша, видя моё смятение, презрительно усмехнулась.

- Я не сошла с ума, Володя, - сказала она. - Я задаю этот вопрос, чтобы понять, кто же сейчас находится передо мной. Тот ли это негодяй, который клялся в любви, а потом бросил меня семь лет назад и ни разу за все эти годы даже не попытался узнать, как я, что со мной, будто между нами ничего и не было. Или это другой негодяй, который использовал меня здесь на этой самой кровати, врал и выкручивался, говорил, что любит. Я помню, Володя, все вероятности наших с тобой отношений. После нашего последнего перехода я теперь помню всё.

Пока я лежала здесь, я смогла просмотреть много вариантов. И ни в одном из них ты не смог сделать меня счастливой, везде ты думал только о себе и всякий раз ты меня бросал.

Я молчал.

Что скажешь на это? - Я и сам это всё помнил.

Маша была права.

- Я не вправе тебя винить, - продолжала она, - мы виноваты оба. Ты не смог разобраться в себе, а я не могла оставить тебя, хотя понимала, догадывалась, чем всё это

может закончиться, наверное, сильно любила. - И то и другое слабость, теперь я это вижу. Слабость глупых людей, на долю которых выпало сильное чувство.

- Я тоже это вижу, Маша, - сказал я. - Прости меня. И я тоже всё помню. Ты права, меня есть за что ненавидеть.

- Ненависти нет, Володя, есть только сожаление, - сказала она. - У нас было нечто невероятное - чудо, многим такое даже представить трудно, а у нас было, и мы уничтожили это, выбросили на помойку, спокойно отряхнули руки и пошли себе дальше. Ни чувств, ни эмоций, так, эпизод из жизни - был и уже закончился. Да только не всё

так просто. Теперь я знаю, что это был не просто эпизод. Теперь я вижу, в чём заключалось это наше предназначение, и оттого мне становится невероятно грустно. Жаль, что вернуть ничего нельзя...

Она посмотрела на меня.

Я видел её печальные глаза, слушал её и понимал, что на этот раз наши отношения с Машей закончатся окончательно.

- Сядь поближе, Володя, - сказала она, - дай мне свою руку, я хочу, чтобы ты вспомнил тоже.

Я сделал, так, как она просила.

- Вспомни Каменноостровский, кафе...

И я вспомнил.

Это случилось давно, больше двадцати лет назад.

В тот выходной день я совершал прогулку по своему обычному маршруту - Ждановская набережная, мимо Тучкова моста, на Большой проспект Петроградской стороны и дальше к Каменноостровскому в метро ....

Это была некая дань моему погибшему другу, которая не могла изменить ничего, но мне это было нужно и мне нравилось там бывать.

Там я родился, там прошло моё детство, там же я познакомился со своей женой, работал много лет тоже там.

По этому маршруту хотя бы раз в неделю мы когда-то проходили с моим лучшим другом, говорили, мечтали, строили планы, шутили, без опаски выглядеть глупо, могли позволить себе открыться друг перед другом.

В тот день в конце своего пути я сделал остановку. Зашёл в кафе. Хотелось оказаться в спокойной обстановке, подумать о своём и выпить чашечку крепкого кофе.

Там, в этом кафе, я и встретил её.

- Молодой человек, не поможете? - услышал я голос. - Вы позволите присесть?

Я поднял глаза и увидел прямо перед собой очаровательную девушку лет 18-20.

- Пожалуйста, садитесь, - сказал я. - Какая вам нужна помощь?

- Извините, что побеспокоила, но мне не к кому здесь обратиться, - сказала она. - Я совсем недавно приехала в этот город и пока ещё плохо здесь ориентируюсь. Я ищу улицу Бармалеева, там живёт моя тётка, а я просто заблудилась. Кого попало, спрашивать не хочется, а вот вы почему-то вызываете у меня доверие.

Я невольно улыбнулся, вспомнив своего друга с его бесконечными историями про девушек, которым нужна помощь.

Увидев, что она насторожилась, пытаясь понять причину моей улыбки, я сказал:

- Не обращайте внимания, я не над вами смеюсь, просто вспомнилась одна история. А Бармалеева улица здесь недалеко, я вас провожу, вот только кофе выпью. А вы не хотите кофе?

Она не стала ломаться, и мне это очень понравилось.

- Да, - просто сказала она, - я люблю кофе, капучино, если это возможно.

- Нет ничего невозможного, - ответил я и сделал ещё один заказ.

- Ну что ж, - продолжал я, - раз мы с вами теперь попутчики, давайте знакомиться. Меня Владимир зовут.

- А меня Маша, - сказала она, посмотрев на меня своими большими красивыми глазами, в которых читалась лёгкая ирония.

Мы разговорились.

Выпив свой кофе, вышли на Большой проспект, Бармалеева улица была и правда недалеко.

Она взяла меня под руку, мы продолжали о чём-то беседовать, не замечая ничего вокруг. Пройдя три квартала, давно проскочив нужную улицу, вспомнив, куда и зачем мы шли,

повернули обратно, и нашли нужный дом. Мне не хотелось её отпускать, ей не хотелось расставаться со мной.

Я забыл, что у меня есть жена и ребёнок, я вообще забыл обо всём.

Мы решили пройтись ещё.

Мы обошли всю Петроградскую и говорили, говорили, выпав из времени и пространства.

Со мной такого не было никогда, ни с одной женщиной я не чувствовал себя так легко и свободно, ни с кем я не мог позволить себе быть настолько открытым, не опасаясь выглядеть глупо, оставаясь при этом собой.

Был только один такой человек, мой друг Андрей, но его уже несколько лет как не стало, и это было всё-таки немного другим.

Спустился вечер.

Маша вспомнила про свою тётку, я очнулся и вспомнил про свою семью. Нужно было сказать ей об этом. Обручального кольца я не носил, и она не могла увидеть, что я был женат.

Но я не мог, не хотел, испугался, что своими откровенными признаниями разрушу наши хрупкие пока отношения.

Пришло время прощаться, и я проводил её до квартиры.

Мы договорились, что встретимся завтра снова.

Она поцеловала меня в щёку и вошла в свою дверь.

Я спустился по лестнице, вышел во двор, ничего не замечая вокруг, дошёл до метро, спустился по эскалатору, сел в вагон, доехал до нужной мне станции и вышел на улицу.

Маша не шла у меня из головы. Я думал о ней, представлял её лицо, её глаза, её улыбку, заново ощущал её поцелуй на своей щеке.

Это было как наваждение.

Выйдя из метро, я не сразу пошёл домой, мне незачем было туда торопиться, там меня никто не ждал. Жена и дочь были на даче, а одиночество в пустой квартире в ожидании завтрашнего дня казалось мне невыносимым.

Я шёл по улице своего квартала вперёд, без всякой цели, мне нужно было просто двигаться, видеть присутствие людей, так я не чувствовал себя одиноким. Я шёл, и мне казалось, что это простое действие хоть ненамного, но приближает меня к Маше. Я шёл, пока не почувствовал, что почти выбился из сил, что очень хочу спать и только тогда повернул к своему дому, добрался до квартиры, лёг в постель и мгновенно уснул.

На следующий день, в воскресенье, в десять утра я стоял у двери, в которую вчера вошла Маша, и не мог решиться нажать на звонок.

Меня, как юношу, неуверенного в себе, терзали сомнения. Мы вчера не определили время, и я сомневался. Может быть, ещё очень рано, думал я. Может быть, я неправильно понял Машу и поставлю её в неловкое положение, представ перед её тёткой.

Может быть...

Внезапно открылась дверь. За дверью на пороге я увидел её.

Она ждала меня, понял я, ликуя в душе, ждала, время от времени глядя в глазок своей двери.

Маша взяла меня за руку и потянула к себе, приглашая войти. Мы стояли в прихожей друг против друга, не зная, как поступить дальше.

- Я боялась, что ты не придёшь, - сказала она.

- А я боялся, что не увижу тебя здесь, что ты меня не ждёшь, что что-то помешает нам встретиться, - ответил я.

- Дурачок, - ответила она. - Я полночи только о тебе и думала.

- Иди ко мне, - прошептала она, - тётка уехала, и нам никто не помешает.

Мгновение - и мы оказались в объятиях друг друга.

Слились в поцелуе, круша причинно-следственные связи, сковывающие нас, теряя себя и становясь чем-то большим, чем были каждый из нас по отдельности.

Я сидел на кровати в своём загородном доме рядом с Машей, держа её за руку, и мы оба видели это как будто со стороны: два человека - мы - стоящие в маленькой прихожей, целующие друг друга, забыв обо всём, не видящие и не чувствующие ничего вокруг, кроме друг друга.

- Ты видишь? - спросила меня Маша.

- Что? - рассеянно спросил я.

- Сияние, - сказала она.

И тогда я заметил...

Сначала слабое, а затем всё сильней и сильней вокруг эти двоих - нас - появилось свечение - сфера насыщенного света. Они этого не замечали, а сфера росла. Она расширялась и легко, как будто и не было никаких преград, проникала сквозь стены, заполнив сначала собой весь дом, где они находились, а затем, расширилась дальше....

Мы наблюдали за этим, постепенно удаляясь по мере увеличения этого свечения. Там, под ним, я уже с трудом различал нас. Зато я видел, как затихают скандалы, перестают плакать дети, невольно попавшие в эту сферу.

Я видел, как улыбаются на улице люди, оглядываясь вокруг, не понимая причин своего хорошего настроения, не видя света, который заполнил всё вокруг.

Это было чудо, сказка.

Город, укрытый волшебной сферой, пронизанный невероятным светом, наполненный

счастливыми людьми.

- Так работает предназначение, Володя, - сказала Маша, отпуская мою руку. - Сначала оно переполняет их, а потом заполняет собой всё. Это был, возможно, самый красивый эпизод в одной из версий наших с тобой отношений.

Я задумался.

Она была права, это и в самом деле была самая красивая вероятность наших с ней отношений. Но если говорить точнее, самое красивое начало наших отношений, дальше всё было уже как всегда.

Я видел ветвящуюся реальность, и в каждой из этих ветвей я вёл двойную жизнь, не в силах отказаться ни от Иры, ни от Маши, не способный выбрать, отдать себя одной из дорогих мне женщин, разрываясь и делая несчастными их обеих.

Даже здесь, где наши отношения с Машей начинались так ярко, я всё испортил. Тянул, скрывал от неё, что женат.

В первое время это было почти естественно, я действительно рядом с ней забывал обо всём. Но дальше..., кончилось лето, жена с дочкой вернулись из загородного дома в город, и не думать о них стало трудней.

Я признался Маше во всём, обещал.... Я и в самом деле хотел определиться, принять решение, внести ясность в отношения нас троих. Но я был слаб, думал только о себе

и так и не смог на это решиться.