Читаем Полвойны онлайн бесплатно

— Мы проиграли, – сказал король Финн, уставившись на свой эль.

Скара, осматривая пустой зал, знала, что с этим не поспоришь. Прошлым летом, когда здесь собрались герои, казалось, что балки крыши поднимутся от их кровожадного хвастовства, от песен о славе, от клятв о победе над сбродом Верховного Короля.

Как нередко бывает с мужчинами, оказалось, что болтают они куда яростнее, чем сражаются. После нескольких праздных, бесславных и бездоходных месяцев они слиняли один за другим. Осталась лишь горстка неудачников, бездельничавших вокруг огромной костровой чаши, пламя в которой теперь было таким же слабым, как и состояние Тровенланда. Лес из множества колонн, где когда-то толпились воины, теперь был населен лишь тенями. Наполнен разочарованиями. 

Они проиграли. И даже не сражались в битве.

Мать Кира, конечно, смотрела на это иначе. 

— Мы пришли к соглашению, мой король, – поправила она, чопорно кусая свое мясо, словно старая кобыла брикет соломы.

— К соглашению? – Скара яростно тыкала свою нетронутую еду. – Мой отец погиб, защищая Оплот Байла, а вы без единого удара отдали ключ от него Праматери Вексен. Вы пообещали воинам Верховного Короля свободный проход по нашей земле! Что же еще, по-вашему, можно назвать словом «проиграли»?

Мать Кира просмотрела на нее с раздражающим спокойствием. 

— Ваш мертвый дед погребен под курганом, женщины Йельтофта рыдают над трупами сыновей, этот замок обращен в пепел, а вы, принцесса, в рабском ошейнике прикованы к стулу Верховного Короля. Вот это, по-моему, можно назвать словом «проиграли». Поэтому я говорю «пришли к соглашению».

Лишившись гордости, король Финн обмяк, словно парус без мачты. Скара всегда думала, что ее дед несокрушим, как Отец Земля. Теперь ей было больно видеть его таким. Или, быть может, ей было больно видеть, какой детской была ее вера в него. 

Она смотрела, как он снова пьет эль, рыгает и швыряет позолоченный кубок, чтобы его снова наполнили.

— Что ты там говоришь, Синий Дженнер?

— Мой король, в такой благородной компании я стараюсь говорить как можно меньше. 

Синий Дженнер был ловким старым плутом, скорее налетчиком, чем торговцем, с грубо высеченным, побитым непогодой и облупившимся лицом, похожим на старую носовую фигуру корабля. Если бы всем управляла Скара, она бы его и в доки не пустила, не то что за свой высокий стол.

Мать Кира, конечно, смотрела на это иначе. 

— Капитан сам как король, только корабля, а не страны. Ваш опыт мог бы сослужить службу принцессе Скаре.

Какое унижение.

— Урок политики от пирата, – пробормотала Скара себе под нос, – к тому же, от пирата-неудачника.

— Не мямлите. Сколько часов я провела, обучая вас, как должна говорить принцесса? Как должна говорить королева? – Мать Кира вздернула подбородок и без усилий заставила свой голос отражаться эхом от стропил. – Если считаете, что ваши мысли стоят того, чтобы их выслушали, озвучивайте их гордо, пусть они проникнут в каждый угол комнаты. Заполните своими надеждами и желаниями весь зал, и пусть каждый слушатель их разделит! А если стыдитесь своих мыслей, лучше молчите. Улыбка ничего не стоит. Вы что-то говорили?

— Ну… – Синий Дженнер почесал остатки седых волос, цеплявшихся за пятнистый от непогоды скальп, очевидно, никогда не знавший гребня. – Праматерь Вексен подавила восстание в Нижеземье.

— С помощью своего пса, Светлого Иллинга, который не поклоняется никаким богам, кроме Смерти. – Дед Скары выхватил кубок, пока невольник все еще наливал, и эль разлился по столу. – Говорят, он вешал людей на всем пути до Скекенхауса.

— Взор Верховного Короля обратился к северу, – продолжал Дженнер. – Он жаждет подчинить Утила и Гром-гил-Горма, а Тровенланд…

— На его пути, – закончила Мать Кира. – Не сутультесь, Скара, это некрасиво.

Скара сердито глянула на нее, но все равно слегка расправила плечи и вытянула шею, стараясь принять жесткую, ужасно неестественную позу, которую министр одобряла. Мать Кира всегда говорила: сидите так, словно у вас в горле нож. Роль принцессы не в том, чтобы ей было удобно.

— Я привык жить свободно и не питаю особой любви ни к Праматери Вексен, ни к ее Единому Богу, ни к ее налогам и правилам. – Синий Дженнер угрюмо потер свою кривобокую челюсть. – Но когда Мать Море поднимает шторм, капитан должен спасать то, что может. Свобода ничего не значит для мертвых. Гордость стоит немного даже для живых.

— Мудрые слова. – Мать Кира наставила палец на Скару. – Побежденные могут одержать верх завтра. Мертвые проиграли навсегда. 

— Бывает сложно отличить мудрость от трусости, – бросила Скара.

Министр стиснула зубы. 

— Клянусь, я же учила вас, что оскорблять гостя неприлично. Благородство проявляется не в уважении к высокопоставленным людям, но в уважении к людям невысокого положения. Слова – это оружие. С ними нужно обращаться должным образом. 

Дженнер мягко отмахнулся от предположений, что он обижен.

— Несомненно, у принцессы Скары есть на это право. Я знал многих храбрее меня. – Он грустно улыбнулся, продемонстрировав ряд кривых зубов с несколькими прорехами. – И видел, как большинство из них похоронили, одного за другим. 

— Редко случается добрый союз храбрости с долголетием, – сказал король, снова осушая кубок. 

— Из королей с элем пара не лучше, – сказала Скара.

— Внучка, мне не осталось ничего, кроме эля. Мои воины меня оставили. Мои союзники меня бросили. Они поклялись ненадежными клятвами, которые были прочны, лишь пока светила Мать Солнце. Но стоило собраться тучам, и те клятвы увяли. 

Это не было тайной. День за днем Скара наблюдала за доками, желая увидеть, сколько кораблей приведет Железный Король Утил Гетландский, сколько воинов будет сопровождать знаменитого Гром-гил-Горма Ванстерландского. День за днем, пока распускались листья, потом, пока они отбрасывали пятнистые тени, и, наконец, листья пожелтели и опали. Никто так и не пришел. 

— Верность свойственна собакам, а у людей она редкость, – заметила Мать Кира. – Уж лучше не иметь никакого плана, чем тот, который полагается на верность. 

— А какой тогда? – спросила Скара. – План, который полагается на трусость?

Ее старый дед посмотрел на нее мутными глазами и дохнул пивным ароматом. Старый и измученный. 

— Ты всегда была храброй, Скара. Храбрее меня. Несомненно, кровь Байла течет в твоих венах. 

— И твоя кровь тоже, мой король! Ты всегда говорил мне, что лишь полвойны ведется мечами. Другая половина ведется здесь. – И Скара так сильно прижала к голове кончик пальца, что стало больно.

— Ты всегда была умной, Скара. Умнее меня. Видят боги, ты можешь уговорить птицу спуститься с небес, если захочешь. Что ж, проведи эту половину войны. Прояви хитроумие, которое отвратит армии Верховного Короля и спасет наших людей и наши земли от меча Светлого Иллинга. Это уберегло бы меня от позора соглашения с Праматерью Вексен. 

Скара посмотрела вниз, на покрытый соломой пол, ее лицо горело.

— Как бы я этого хотела. – Но она была девчонкой шестнадцати зим от роду, и в ее голове не было ответов, несмотря на кровь Байла, текущую по венам. – Мне жаль, дедушка. 

— Мне тоже, дитя. – Король Финн откинулся назад и потребовал еще эля. – Мне тоже.

— Скара.

Ее вырвали из тревожных снов в темноту, призрачное лицо Матери Киры виднелось в свете трепещущей свечи. 

— Скара, вставайте. 

Она сонно отодвинула меха. Снаружи доносились странные звуки. Крики и хохот.

Она протерла глаза.

— Что случилось?

— Вы должны пойти с Синим Дженнером.

Тогда Скара увидела торговца, который заглядывал в двери ее спальни. Черная фигура, с всклокоченными волосами, глаза смотрят в пол.

— Что?

Мать Кира потащила ее за руку. 

— Вы должны идти немедленно.

Скара собралась было поспорить. Она всегда спорила. Потом увидела выражение лица министра, и оно заставило ее подчиниться без слов. Она никогда прежде не видела Мать Киру напуганной.

Звуки снаружи больше не были похожи на смех. Плач. Исступлённые голоса. 

— Что происходит? – удалось ей прохрипеть. 

— Я совершила ужасную ошибку. – Взгляд Матери Киры метнулся на дверь и обратно. – Я поверила Праматери Вексен. – Она стащила золотой обруч с руки Скары. Браслет, который Байл Строитель когда-то носил в битве. Рубин блестел в свете свечи как свежепролитая кровь. – Это вам. – Она передала его Синему Дженнеру. – Если поклянетесь проводить ее невредимой в Торлби.

Глаза налетчика виновато сверкнули, когда он принимал браслет.

— Клянусь. Клятвой солнца и клятвой луны.

Мать Кира болезненно вцепилась в руки Скары. 

— Что бы ни случилось, вы должны жить. Теперь это ваша обязанность. Вы должны жить, и вы должны править. Вы должны сражаться за Тровенланд. Вы должны стоять за своих людей, если… если больше никого не останется.

Горло Скары так сжалось, что было трудно говорить. 

— Сражаться? Но…

— Я научила вас как. Старалась научить. Слова – это оружие. – Министр вытерла слезы с лица Скары, которая даже не осознавала, что плачет. – Ваш дед был прав, вы храбрая и умная. Но теперь вы должны быть сильной. Вы больше не ребенок. Всегда помните, что в ваших венах течет кровь Байла. А теперь ступайте. 

Скара, дрожа, шла босиком в темноте вслед за Синим Дженнером. Уроки Матери Киры так в ней укоренились, что, даже боясь за свою жизнь, она беспокоилась, насколько неподобающе одета. Языки пламени за узкими окнами рождали острые тени по всему устеленному соломой полу. Она слышала панические крики. Лай собаки неожиданно оборвался. Раздался тяжелый стук, словно рубили дерево. 

Топоры по двери.

Они прокрались в гостевую комнату, где несколькими месяцами ранее плечом к плечу спали воины. Теперь там валялось лишь изношенное одеяло Синего Дженнера. 

— Что происходит? – прошептала она, с трудом узнав свой голос – таким он оказался высоким и хриплым.

— Пришел Светлый Иллинг со своими Спутниками, – сказал Дженнер, – чтобы погасить долги Праматери Вексен. Йельтофт уже горит. Простите, принцесса.

Скара дернулась, когда он надел что-то ей на шею. Ошейник из скрученной серебряной проволоки. Отличная цепочка негромко звякнула. Такую же носила девушка-инглинг, которая заплетала ей волосы.

— Я рабыня? – прошептала она, когда Дженнер застегивал другой конец себе на запястье. 

— Вы должны ею казаться.

Скара отпрянула от грохота снаружи, раздался лязг металла, и Дженнер прижал ее к стене. Он задул свечу и погрузил их во тьму. Она увидела, что он вытащил нож, и Отец Луна заблестел на лезвии.

Теперь из-за двери послышались завывания, высокие и ужасные, словно это был рев чудовищ, а не голоса людей. Скара зажмурилась, слезы жгли веки, и она начала молиться. Запинаясь, она бормотала бессмысленные молитвы. Молитвы всем богам и никому.

Легко быть храброй, когда Последняя Дверь кажется такой далекой и крошечной,  когда из-за нее волнуются другие люди. Теперь она затылком ощущала холодное дыхание Смерти, и оно замораживало всю ее храбрость. Как легко она говорила о трусости прошлой ночью. Теперь она поняла, что это такое. 

Раздался последний долгий визг, и за ним опустилась тишина, которая была едва ли не хуже, чем весь шум до того. Она почувствовала, что ее потянули вперед, почуяла несвежее дыхание Дженнера на щеке.

— Надо идти.

— Я боюсь, – выдохнула она.

— Я тоже. Но если встретим их храбро, то возможно, уйдем живыми. Если же они обнаружат, что мы прячемся…

Дед говорил, свои страхи можно победить, лишь встретившись с ними лицом к лицу. Прячься от них, и они победят тебя. Дженнер со скрипом открыл дверь, и Скара заставила себя пойти за ним. Ее колени тряслись так сильно, что едва не стукались друг о дружку. 

Ее босая ступня попала во что-то влажное. У двери сидел мертвец, солома вокруг него была черной от крови.

Его звали Борид. Воин, служивший ее отцу. Он таскал Скару на плечах, когда она была маленькой, чтобы она могла достать до персиков в саду под стенами Оплота Байла.

Она медленно перевела больной взгляд в ту сторону, откуда доносились голоса. Смотрела поверх сломанного оружия и расщепленных щитов. Поверх лежавших всюду скрюченных трупов, раскинувших руки среди покрытых резьбой колонн, из-за которых замок ее деда назвали Лесом. 

В свете угасающего огня костровой чаши стояли фигуры. Бывалые воины, чьи кольчуги, оружие и кольца-деньги блестели цветами пламени. Их огромные тени тянулись к ней по полу.

Среди них были Мать Кира и дед Скары в наспех натянутой кольчуге, которая плохо ему подходила, с растрепанными после сна седыми волосами. Перед двумя пленниками стоял и любезно улыбался стройный воин с красивым гладким лицом, беспечным, как у ребенка. К нему не смели приближаться даже другие убийцы.

Светлый Иллинг, который не поклонялся никаким богам, кроме Смерти.

Его голос веселым эхом отдавался в пустоте зала. 

— Я надеялся выказать свое уважение принцессе Скаре.

— Она отправилась к своей кузине Лаитлин, – сказала Мать Кира. Тем же самым голосом, которым невозмутимо отчитывала, поправляла и критиковала Скару каждый день ее жизни, только теперь с незнакомым оттенком ужаса. – Там, где вы ее никогда не достанете.

— О, мы ее достанем, – сказал один из воинов Иллинга, здоровый мужик с бычьей шеей.

— И весьма скоро, Мать Кира, весьма скоро, – сказал другой, с копьем и горном на поясе.

— Король Утил придет, – сказала она. – Он сожжет ваши корабли и скинет вас в море.

— Как же он сожжет мои корабли, если им ничто не угрожает за огромными цепями Оплота Байла? – спросил Иллинг. – За цепями, ключи от которых вы сами мне отдали? 

— Гром-гил-Горм придет, – сказала она, но ее голос стих почти до шепота. 

— Надеюсь, так и будет. – Иллинг вытянул обе руки и очень мягко откинул волосы Матери Киры ей за плечи. – Но он придет слишком поздно для вас. – Он вытащил меч, навершием которого был огромный бриллиант в золотых когтях. Зеркальная сталь блеснула в темноте так ярко, что у Скары перед глазами осталось белое пятно. 

— Смерть ждет всех нас. – Король Финн глубоко вдохнул через нос и гордо выпрямился. На миг показался тот человек, которым он когда-то был. Он осмотрел зал, колонны, встретился взглядом со Скарой и, казалось, слегка ей улыбнулся. Затем упал на колени. – Сегодня ты убиваешь короля.

Иллинг пожал плечами.

— Короли и крестьяне. Для Смерти все мы равны.

Он ударил деда туда, где шея переходит в плечо, клинок вонзился по рукоять и тут же выскользнул, быстро и смертельно, словно молния.

Король Финн умер так быстро, что лишь сухо пискнул и упал лицом в костровую чашу. Скара стояла, замерев – затаив дыхание, затаив разум. 

Мать Кира уставилась на труп своего господина. 

— Праматерь Вексен дала мне обещание, – запинаясь, произнесла она.

Кап-кап, кап-кап, кровь капала с кончика меча Иллинга.

— Обещания лишь связывают слабых.