Читаем Полупроводник онлайн бесплатно

Рельсы нещадно били по колесам, отстукивая каждый шаг поезда. За окном мелькали деревья и покрытые снегом спящие поля. Километровые столбики, словно предупреждали, что возвращаться все дальше и дальше. В тамбуре было накурено, но на то он и тамбур, чтобы там было накурено, ведь так? А снег все продолжал сыпать, словно его было недостаточно до сих пор. Крупные хлопья, похожие на воздушную кукурузу, быстро проносились мимо окна, быть может это ветер, или просто поезд мчит сквозь стоячую пелену. Я смотрел в окно и терзался вопросом, неужели единственный выход находится в такой глуши?

Железная дорога вела вперед, не куда-то конкретно, а просто вперед, сквозь белую пустыню с плотным забором из леса по обеим сторонам. Единственное, что напоминало о цивилизации, это был сам поезд, да еще одна пара рельс за окном, которые, словно две тонкие змеи, вились всю дорогу. Иногда они приближались, иногда разделялись, и тогда одна из пар с разгона ударялась о тупик, оставаясь навечно в этой богом забытой дыре. Интересно, но в таких тупиках даже стояли вагоны, быть может год или десять, а быть может еще со времен всемирного потопа. Небо за окном было равномерного цвета, всматриваясь в него невозможно было различить – снег ли это, тучи, или кто-то перекрасил небо в серый.

В какой-то миг мне показалось, что из леса выскочил заяц или какой другой мелкий зверек, но стоило сосредоточить взгляд, как перед глазами полетел встречный поезд. Это произошло так неожиданно, что я даже отшатнулся от окна и тут же услышал протяжный гудок поезда, видать машинист решил спугнуть зверушку, или ему просто стало скучно. Я посмотрел на часы и с ужасом осознал, что прошло всего десять минут, время тянулось будто сгущенка, словно густой липкий мед нехотя стекал по стенке. Можно трясти банкой, можно ругаться, но он все равно будет медленно ползти по стеклу с той же скоростью.

Окно по самому краю окаймляла резинка и в одном месте в ней была крошечная дырочка. Через эту незначительную прореху наружу просачивался теплый, а главное влажный воздух, отчего там появился заиндевелый нарост на стекле. Я подошел к окну и приложил палец к отверстию, перекрывая доступ теплого воздуха. Пальцу стало холодно, я чувствовал, как тепло покидает тело, уходя в стекло, а затем уносится ветром прочь. Рисунок на стекле не изменился, все же этого тепла было недостаточно, чтобы расплавить лед. Одного пальца слишком мало, чтобы расплавить лед, а одного человека слишком мало, чтобы изменить мир. Я убрал палец и сжал кулак, чтобы побыстрее отогреть его.

Я пытался, старался, просто ничего не вышло. Искать соратников это забота политиков и революционеров, а я не относил себя ни к тем, ни к другим. Были формулы, расчеты и доказательства, были даже те, кто поверил во все это. Не было только тех, кому не все равно, кому все это было бы нужно.

Мир сошел с ума и катился в тартарары, а всем по барабану, ну а раз так, то и я больше не хочу принимать в этом участия. Открыв двери, я вернулся в вагон, мое купе находилось по другую сторону, но сейчас спать не хотелось, нужно было немного прогуляться. Шагая по старому, видавшему виды ковру, я шел вдоль чужих купе, мимо редких попутчиков, что стояли у окон и разглядывали метель. Некоторые двери были открыты и это позволяло взглянуть на кусочек чужой жизни.

Вот на полке лежит девушка и листает журнал, на ней лишь короткая ночнушка, я скользнул по ее телу глазами: босые ноги, шелковые шорты, такая же шелковая комбинация и яркие рыжие волосы. Она словно почувствовала взгляд и обернулась, Я не стал встречаться глазами и сделал шаг вперед – мимолетная незнакомка скрылась за перегородкой.

А вот на столе стоит початая бутылка коньяка и три пустые стопки. Слева сидит лысый мужчина с седыми усами и такой же белоснежной бородой, эдакий лысый Санта с гитарой, он что-то потихоньку играет, мелодию не разобрать, но аккорды чистые. Напротив него двое парней помоложе, один что-то подпевает, а второй просто слушает, качая в такт головой. Раньше так выглядели геологи, они просто обязаны были сойти где-то посреди Сибири с огромными рюкзаками за спиной и пешком отправиться в глушь.

Я шел, изредка поглядывая то в окна, то подсматривая в чужие купейные миры, сам до конца не понимая, что именно делаю. Надо было как-то убить время, потому как поезд быстрее не поедет, а пока он не доберется до нужной станции делать решительно нечего. Книжку уже почитал, в игры на телефоне поиграл, даже сходил в вагон-ресторан и выпил пива, ничего не помогало. Пройдя через очередной тамбур, я увидел очередной коридор. У окна стояла девушка и, заметив меня, быстро отвернулась, вытирая слезы, а затем повернулась обратно к окну и усердно смотрела вдаль. Я приближался по коридору, неотрывно смотря на нее, она же, в свою очередь, намеренно меня игнорировала. На ней был свободный спортивный костюм, отчего фигуру было не разглядеть, но руки были худощавы, а ногти ухожены и окрашены в ярко красный цвет. Кудрявые длинные волосы скрывали шею и видно было только розовые щеки, да маленький курносый нос, что сейчас почти касался стекла. Глаза часто моргали, но слез видно не было, она очень старалась и надо отдать ей должное, ей удавалось сдерживаться.

– Вы очень красивая, не плачьте, какая бы не была причина, это пройдет. – Тихо сказал я, проходя позади.

– Это не ваше дело! – Процедила она сквозь зубы, по-прежнему глядя в пустоту.

Улыбнувшись, я пошел дальше, само собой это было не мое дело, но я сказал и меня услышали, а это очень много значит. Раньше это была главная проблема – я говорил, а меня не слышали. Я не стал останавливаться или напротив, ускорять шаг, просто шел как и прежде. Мавр сделал свое дело, Мавр может…

– Спасибо… – Тихо сказали позади.

В ответ я лишь кивнул и, неопределенно помахав рукой, отправился дальше. Бесконечная череда купе и такой же бесконечный коридор, окна, глядящие в никуда и чужие люди. Идеальные незнакомцы, случайная выборка из семи миллиардов населения Земли. Ну ладно, не семи, а только одной страны, быть может даже нескольких городов… В какой-то момент в коридор вышла женщина с ребенком на руках и начала его укачивать. Я остановился и отвернулся к окну, краем глаза отмечая, что женщина качает ребенка с той самой частотой, она буквально прошита на генетическом уровне. Все женщины мира качают детей с одной и той же частотой, невзирая на национальность, возраст и вероисповедание. Я посчитал про себя раз-два-три-четыре и раз-два-три-четыре. Выходит, частота примерно два герца, эх, если бы я не решил все бросить, было бы интересно разобраться, почему именно эта частота успокаивает детей и заставляет их беззаботно уснуть.

Постояв еще немного, я понял, что прямо не пройти, впрочем, не очень-то и хотелось. Посчитав это знаком, я развернулся и поплелся обратно, проходя сквозь те же вагоны и тамбуры. Интересно, я смогу узнать свое купе не глядя в билет или проскочу мимо, посчитав его просто еще одной чужой дверью? Девушка, что тихонько плакала у окна, уже исчезла, а проходя мимо купе с гитарой я четко расслышал: “…вот новый поворот и мотор ревет…”, – и пошел дальше, мысленно продолжая подпевать неизвестному гитаристу. Я все-таки проскочил мимо своего купе и дошел до самого вагона ресторана, где попросил налить двойной виски со льдом и сел за столик у самого окна. Лед мерно позвякивал о стенки стакана, напоминая о том, что земля крутится под колесами поезда и гонит прочь от него большие города.

Виски был не самым лучшим, он с первого глотка прошел огнем по горлу и разлился, словно грелка где-то в желудке. В отличие от пива, вкус был не так важен, важнее было действие, ощущение. Даже опьянение было не важно, главное это тепло, которое накатывало волнами после каждого глотка, и чистое умиротворение, что наступало мягко, словно пышное одеяло, укутывая разум и успокаивая мысли. Лед плавился в стакане, разбавляя крепкий алкоголь и делая его бесполезным и горьким. Я прикрыл глаза и представил себе, что за окном солнце, зеленая трава и самое начало весны, что птиц не слышно из-за стука колес, а тепло не чувствуется потому что солнце светит с другой стороны. Я протянул руку и прижал ладонь к окну, холод моментально обжег ладонь и вернул разум из забытья в реальность. Я открыл глаза и, залпом допив остатки разбавленного виски, отправился обратно.

Шаг за шагом я приближался к своему купе, я точно помнил, что вагон был третьим от ресторана. Вестибулярка сдалась и тело начало покачиваться, однако не было достойных зрителей, способных это оценить. Добравшись до купе, я открыл дверь и тихонько, стараясь никого не разбудить, залез к себе на полку. Раздеваться было лень, поэтому просто укрылся первым, что попалось под руку и моментально уснул. В какой-то момент меня разбудил храп, но как только открыл глаза, сразу понял, что храпел я сам. Пришлось перевернуться на бок, выпрямить шею и снова провалиться в липкий сон, что тянул меня обратно.

– Ваша станция! – Раздалось сквозь сон. – Ваша станция, просыпайтесь!

– А? Что? – Я не сразу понял, откуда идет звук, и кто это говорит.

– Вы просили вас разбудить. – Проводник светил фонариком прямо в лицо. – Вы проснулись?

– Да. Спасибо, я уже встаю. – Я прикрывал глаза рукой от яркого света. – Простите, вы могли бы не светить в глаза?

– Простите, я только хотел убедиться, что все нормально. – Проводник выключил фонарик и вышел в коридор.

Стало слышно, что колеса все еще стучат, а следовательно поезд еще не доехал до станции. Я протер глаза кулаками, тихонько спрыгнул на пол и вышел в коридор. Туда же вынес свой рюкзак и пуховик и, прикрыв дверь, быстро оделся. Рюкзак был тяжелый, когда я нашел выход, мне написали список всего, что должно быть с собой, а главное, мне дали список чего ни в коем случае не должно быть. Запрещено было брать любую аппаратуру с приемником или передатчиком, сюда подпадали все телефоны, устройства позиционирования и, само собой, рации. Категорически воспрещалось приносить оружие, впрочем, где бы я его взял и как бы провез его в поезде? Нужны были теплые перчатки из синтетики, теплый пуховик из синтетики, свитер из натуральной шерсти, термобелье и теплые штаны. Высокие сапоги на толстой подошве, две банки тушенки, спички, баллон газа с горелкой, аккумулятор для мотоцикла и перочинный нож.

Я взял еще несколько книг, пару пустых тетрадей, карандаши и фотоаппарат. Зачем я все это взял, я и сам не знал, просто решил, что оставлять фотоаппарат дома не было никакого смысла. Поезд прогудел несколько раз и это вывело меня из оцепенения, мы приближались к станции, а быть может полустанку, надо было собираться. Шарф был намотан так, чтобы закрыть и рот, и нос, куртка застегнута, а перчатки надеты и заправлены в рукава. Поезд сбавлял ход и наконец остановился, проводник помахал рукой, прогоняя меня прочь из вагона, а как только я ступил на землю, лесенку сразу втянули в вагон и поезд тронулся в путь. Оглядевшись, я понял, что был единственным, кто покинул поезд.

На часах было пять утра, специально для этого путешествия были куплены дешевые кварцевые часы со стрелками, дабы не провоцировать проводника – электроникой. Поезд удалялся и это был единственный звук, который висел сейчас в воздухе. Когда поезд ушел за поворот и заснеженные деревья окончательно заглушили звуки, повисла звенящая тишина, такая давит на уши одним своим существованием. Начинает казаться, что ты оглох, мозг городского жителя просто отказывается верить, что может быть настолько тихо. Как это ни странно, но снег прекратился, видимо тучи тоже не вечны и рано или поздно заканчиваются.

– Андрей? – Раздалось позади достаточно громко, но при этом не пугающе.

– Да. А вы? – Обернувшись, я рассматривал человека напротив. Он был невысокого роста, на голове огромный малахай, лицо прикрыто шарфом, на глазах лыжные зеркальные очки. Сложно было определить сколько ему лет, какой он национальности и даже какого цвета у него кожа. Все части тела были плотно закрыты. Теплая куртка белого цвета отлично сливалась со снегом, а светлые пятнистые штаны были словно созданы для маскировки в такой местности.

– Рюкзак… – Человек протянул руку, явно намекая на то, что я держал в руке.

– Интересное имя… – Протягивая рюкзак сказал я.

– Часы? – Незнакомец указал пальцем в толстых перчатках на мои часы. – Электронные?

– Да нет, обычные. – Я накинул рукав, решив, что досмотра рюкзака будет достаточно.

Незнакомец открыл рюкзак и начал перебирать вещи, с подозрением посмотрел на нож, выбросил телефон, остальное оставил как есть и вернул рюкзак обратно.

– Покажите часы. – Протянутая ладонь явно намекала на то, что их придется снять.

Я расстегнул ремешок и положил их поверх перчатки. Незнакомец перевернул часы и громко прочитал, – кварц, электронные… – Часы отправились в полет куда-то в сторону рельс. – Деньги?

– Простите, а вы всегда так односложно разговариваете?

Незнакомец игнорировал вопрос и я, расстегнув куртку, достал из внутреннего кармана один пухлый пакет.

– Тут ровно половина, как договаривались. Вторую получите после… Там.

Парень взял пакет, открыл и мельком глянул на содержимое.

– Идите за мной. Придется подождать немного. – Он отворил черные от старости деревянные двери станции и вошел внутрь. – Подождите тут, – сказал он, указывая на стул в паре метров от входа.

Сам же отправился в другой конец, где стояла женщина, укутанная в пуховой платок, и передал ей пакет, о чем-то быстро переговорил и проводил ее к противоположному выходу. Убедившись, что она ушла, он быстро зашагал обратно ко мне, по пути снимая малахай, очки и разматывая шарф.

– Сергей, – протягивая руку сказал парень. – Простите, вынужденная предосторожность.

– О! То есть вы все же разговариваете, это хорошо. А чего мы ждем?

– Не чего – кого. Еще один… Или одна… Мы пойдем втроем. Идти не далеко, не переживайте, все эти консервы и прочее, это на случай, если нас застанет пурга или что-то случится.

– Почему же тогда вы отпустили ту женщину? Не лучше было дождаться еще денег?