Читаем Полотно онлайн бесплатно

Пронзительный сквозняк слегка охлаждал пылающее от зноя тело, а вдобавок приводил в движение противно скрипящие петли массивной двери. Я поглубже укутался в одеяло пока Марина, встав в полный рост замерла в поисках своего шёлкового халатика. Лучи вечернего солнца пробивались через бежевые шторы, отчего её тёмный силуэт изящно очёркивался бронзовым блеском её загорелой кожи. Глядя на её обнажённое тело, я всё больше уверялся в том, что Бог есть: если он создавал людей по своему подобию, то из неё Господь, наверное, хотел слепить себе жену, но случайно потерял её на просторах нашей грешной земли. И теперь я, пожалуй, самый никчёмный человек из живущих, наслаждался её телом. Я лежал на боку, подперев голову локтем и как дурак щерился от отупляющего удовольствия, даже не пытаясь оторвать глаз, от её бесподобия. Нашарив в шкафу шёлковый халатик с незатейливым китайским узором, Марина накинула его на себя туго подпоясав, собрала волосы в большой крабик и пошла прочь.

– Чай, кофе? – с задумчивой серьёзностью бросила она мне.

– Потанцуем? – ухмыльнулся я.

– Смешно, – без доли веселья в голосе ответила Марина. – значит кофе.

– Значит кофе, – согласился я.

Покинув постель, я попытался найти своё нижнее бельё, но безуспешно. Халатик Марины на меня не налезет, как бы я не старался, поэтому моим решением стало закутаться в одеяло. Придя на кухню, я плюхнулся на табуретку и подтянув к себе пепельницу закурил. Марина, задумчиво уставившись смотрела на пол, а её сигарета так и истлела без единой затяжки. На плите засвистел закипающий чайник. С моего лица так и не сходила идиотская ухмылка, но понимание того, что это не взаимно, подталкивало меня на беседу, которую мне искренне хотелось избежать:

– Всё хорошо?

– Всё прекрасно, – ответила Марина.

Внезапно, она засияла от счастья и как гулящая кошка подкралась ко мне, села на коленки и нежно прижала меня к своей груди. Кажется, я начинаю влюбляться в неё. Хотя скорее это опрометчивое решение: я думал так о каждой из трёх своих спутниц, с которыми делил постель. Марина, верно, читала мои мысли, она встала, налила по чашкам кофе, достала из шкафа хлеб и масло, а затем приготовленные бутерброды посыпала сахаром.

– Попробуй! – произнесла она, придвинув тарелку ко мне. – вкус моего детства.

Неловко хватая своими длиннющими кривыми пальцами бутерброд, я, откусив от него непристойно большой кусок, захрустел этим незатейливым яством.

– Вкусно, – резюмировал я.

– Ещё бы, у нас считалось самым шиком это выйти с этим бутербродом на улицу и есть, чтобы все дети завидовали.

– В те годы всё было намного проще.

– Это точно, – с грустинкой в голосе подтвердила Марина. – так, ну выкладывай, какая я у тебя по счёту?

Её глаза вспыхнули неподдельным интересом. Мне даже на секунду показалось, что именно так смотрит на своих жертв маньяк. Сейчас я озвучу их число и её интуиция быстро срисует по моей физиономии, что Марина показала мне такой пилотаж, при котором все остальные мои «наложницы» сравнимы в своём изяществе с бегемотом.

– Ты – четвёртая.

– О-о-о! – прихлёбывая кофе она снова покосилась на меня.

Кажется, теперь в её взгляде читался другой вопрос ещё более унизительный для меня. Я был готов дать руку на заклание, что в её разуме проскочила только одна мысль: «кто вообще на тебя позарился?»

– Расскажи мне о них, я хочу знать всё!

Марина поставила табурет прямо передо мной и уселась, уставившись мне в глаза. Глядя в её бесподобные бирюзовые «блюдца», я начинал терять нить реальности, поэтому отведя взгляд на пепельницу я начал:

– Первая была Танька.

– Так, и как всё прошло?

– Сумбурно.

– Давай не увиливай! Рассказывай, как она выглядела, как всё прошло?

– Да так, без особой фантазии. При росте в 160 сантиметров, она весила без пяти центнер, поэтому всё было крайне печально.

– Я полагаю, Вы были первыми у друг-друга, – заинтересовалась Марина.

– Мы собрались всем классом в загородном доме, и хорошенько нажрались дешёвым алкоголем, – говорил я, уже глядя Марине в глаза. – а потом началась Содомия…

– Вы там все что ли…

– Практически.

– И как у тебя с ней это произошло?

– Я бы даже сказал, как в фильмах, – я начинал сарказмом поливать грязью самого себя, но чёрт возьми меня даже начинала пробирать гордость. – когда все пьяные парочки разошлись по углам, настал черёд тех, кто всё время таращились друг на друга, но стеснялись подойти первыми.

– Знаю такое, продолжай.

– Вот и я тоже пошёл. А нашёл её уже в ширинке своего друга…

– Кошмар! А он знал о твоей симпатии к ней?

– Да, конечно, я ему все уши про неё прожужжал, а как потом оказалось ей нравился именно он.

– И что было потом?

– Я ударил его по лицу, я делал это со всей дури, но я и понятия не имел, как надо бить…короче говоря ушиб кисти, а он мне вдобавок в нос втащил.

– И что ты сделал?

На мгновение мне дико захотелось соврать, я не хотел выглядеть полным ничтожеством, которое не может постоять, даже за самое дорогое в своей жизни. Марина так тщательно изучала мои глаза, что мне порой казалось, что в них, как на экране идёт картинка всего того, что происходит внутри.

– Я разрыдался и пошёл напиваться на речку. Пришёл. Сел на бережок, открыл бутылку водки и начал её потихоньку потягивать, глядя на то, как на другом берегу солнце медленно заходило за кроны деревьев.

– Так, а Танька?

– А Танька уже была там.

– Тоже ревела от неразделённой любви?

– Нет, что ты! У неё всегда было с кем.

– При такой комплекции?! Это невозможно!

Почему я принял это, как камень в свой огород? Может потому, что мы с Татьяной принадлежали к одной касте? Касте «ущербов». Хотя этот «ущерб», дорогая моя Мариночка, доводил тебя до конвульсий с поросячьими визгами. Так что вывод один: такие, как я нужны идеальным людям. Чтобы их совершенство было более человечным.

– Получался обратный эффект, – молвил я, потянувшись за сигаретой.

– Поясни.

– Красивые и стройные не давали близости, одна пара так и рассталась, спустя два года, так и не познав друг друга. А вот Таня… Таня была доступнее проститутки.

– И она тебя пожалела?

– Выходит, что так.

– То есть? Не помнишь, как всё было?

– Я был настолько пьян, что рассудок вернулся только к обеду следующего дня.

– Может ничего и не было?

– Было, как минимум всё повторилось, когда я проснулся.

– И как? Потолкал холодец? – язвительно пошутила Марина.

– Нет, просто холодец залез на меня и, наверное, она пыталась засунуть меня в свою матку.

– Фу-у-у!

– Я серьёзно! У меня аж синяки потом остались на ляжках, где она сидела.

– И все об этом узнали?

– Не, мы сохранили в тайне.

Да. Да! Да все узнали! Но то, что в нас тыкали пальцем все кому не лень до самого выпуска, тебе знать не надо. В основном в меня, потому что в адрес Тани боялись, что-либо сказать. Во-первых, покалечит, а во-вторых… никто не хотел, чтобы она заявила во все услышанье, что ты тоже имел с ней близость. И как это ты, Марина, с холодцом угадала? Танина кличка – Студень. Собственно, именно студень или холодец, точно не знаю, ребята засунули мне в штаны, когда мы переодевались с физкультуры.

– Да-а-а, – протянула она. – я думала, что всё было хоть чуточку романтичнее.

– Я тоже в это искренне верил.

– Это же первый раз!

Марина блаженно подняла глаза к потолку, а её губы растеклись в улыбке, правая ладонь мягко легла на сердце. Она взирала вверх так, будто в первый раз она совокуплялась с ангелом и сейчас, они друг на друга смотрят.

– Да я понимаю. Но получилось, как получилось.

– Сожалею, – Марина оторвалась от своего «ангела» и с таким сочувствием это произнесла, что у меня засосало под ложечкой.

– А ты в каком классе впервые?

– Классе?! На третьем курсе, сыночек!

– У тебя не было парней до этого?

– Как порядочная девушка, я отдалась своему мужу.

Я чуть не подавился сигаретой. Мне казалось, что жёны-девственницы – это из области научной фантастики. Ну или из стран шариата. Мне было проще поверить, что инопланетяне выращивают нас, себе на корм, чем в то, что русская девушка сохранит себя для мужа. Тем более, если учесть, что её юность пришлась на середину 90-х.

– И вы расстались?

– Как видишь.

– Студенческие браки такие ненадёжные – почти всегда кончаются разводами.

Марина стала хмурнее тучи. Она опустила голову, и я увидел, как сверкающая капля рухнула с её глаза на пол. Я понял, что ляпнул такую ересь, но в чём была ошибка? Надавил на больное? Может извиниться и спросить, чем расстроил? Или просто «прости»? Пока я подбирал сценарий к продолжению, главная героиня оживилась сама:

– Нас разлучила смерть.

Твою мать! Вот это промахнулся.

– Небеса забирают к себе достойных.

– Ты прав.

Кажется, я выкрутился. Желание продолжать перечислять моих любовниц у нас обоюдно отпало, и Марина принялась готовить ужин. Я, пошарив в холодильнике, откопал в нём бутылку самбуки и радостный уселся обратно за стол.

– У тебя есть в чём поджигать? – поинтересовался я.

– Не знаю, я обычно её так пью.

– Есть коньячный бокал и стакан под виски?

Марина открыла дверцу навесного шкафчика и протянула мне два комплекта посуды. Я налил самбуку в коньячный бокал и боком положил его сверху на стакан. Затем, я взял валявшиеся на столе салфеточку и пластиковую трубочку из-под сока и потянулся за зажигалкой.

– Стой! Ты что собираешься поджигать прямо в бокале?

– Ну да.

– Это Богемское стекло – оно тонкое.

– Я тебя умоляю. Оно выдержит тысячу градусов, а в этом пламени всего–то двести.

– Как скажешь.

Для полного счастья не хватало парочки кофейных зёрен, но можно было обойтись и без них. Я поджёг самбуку и медленно прокручивал бокал за его толстую ножку, чтобы содержимое, как следует прогрелось.

– Подходи.

Она с неподдельным интересом и игривостью в глазах склонилась над столом. Как только тоненькая корочка карамели стала застывать на стенках сосуда я перелил самбуку в стакан и накрыл сверху бокалом.

– Вставляй трубочку.

Марина протиснула соломинку между своих пухлых губ, а я резко накрыл бокалом второй её конец.

– Тяни!

Пары самбуки наполняли своим дурманом её грудную клетку, и Марина с непривычки закашляла.

– Теперь пей – пока тёплое.

Она залпом осушила стакан. Алкоголь подействовал моментально: её лицо покрылось румянцем, рот разъехался в одобрительной улыбке. Марина приложила бокал к виску, оттопырив указательный пальчик, которым она игриво накручивала прядки своих белокурых локонов. Я оторвался от стула медленно приблизился к ней и обхватив своим тощим длиннющим предплечьем за поясницу, страстно впился в её губы. Отставив стакан на стол одной ладонью, Марина схватила мою кудрявую шевелюру, а вторая легла на мой живот, медленно сползая в сторону паха. На сковороде радостно заскворчала куриная грудка и Марина спешно вернулась к своей стряпне. Я же принялся повторять проделанный трюк, дабы самому угоститься горячительным. Но в тот момент, когда надо было уже выливать самбуку в стакан, я замешкался и бокал с глухим треском раскололся по верхней кромке. Господи, почему я такой неудачник? Закрыв лицо руками, я сидел, пытаясь спрятать свой позор и стыд. Она рассмеялась и подойдя ко мне пригрозила кухонной лопаточкой:

– А я говорила!

– Прости меня пожалуйста. Я, я куплю новый!

– Успокойся.

– Нет правда, я идиот. Прости пожалуйста.

Марина схватила меня руками за щёки.

– Успокойся! Это просто кусок стекла.

– Ладно…

– Ты всё равно не найдёшь такой, потому что их больше не выпускают.

– Чёрт.

– Так что, если хочешь загладить свою вину – просто принеси фужеры с более крепким стеклом. Под самбуку. Теперь мы будем пить её только так, – выключив газ она уселась на мои колени, и принялась меня ласкать.

Я подхватил её и на своих руках понёс в спальню. Мои тощие «макаронины» не могли удерживать её долго – на то чтобы донести её до постели у меня было двенадцать секунд, потом мои немощные руки просто отвалятся посреди коридора. Нарочито скорчив грубое лицо я швырнул её на кровать. Нельзя сказать, что я собрался заниматься с ней жёсткой любовью, просто мысль о том, что она догадается на сколько я дохляк, растоптала бы моё эго в пух и прах. Её роскошный халатик распахнулся и моему взору предстал едва обнажённый бюст; гладкий, как жемчуг животик и стройное, но жилистое бедро. Я, вытянув руки в стороны, расправил за своей спиной одеяло и предстал пред ней абсолютно нагим. Марина перевернулась на грудь и медленно поползла ко мне, а её ягодицы гипнотизирующе дрожали на моих глазах. Она подобралась ко мне вплотную и нежно поцеловала меня в бедро. Напряжение во мне продолжало нарастать, и я напрыгнул на неё, укрыв нас одеялом и принялся языком ласкать её ноги. Мы лежали под покрывалом «валетом» медленно ублажая друг друга, постепенно переходя от стоп к щиколотке, от икр к ягодицам. Как только кончик моего языка ощутил всю теплоту и влагу, исходящую из недр Марины, я почувствовал тоже самое на кончике другой части своего тела. Обильно увлажнив губы слюной, она мягко ёрзала ими по моей крайней плоти. Рассудок испарился. В моей голове перемешались всего лишь две мысли: во–первых, мысль о том, что хорошая прелюдия заменяет два часа пьянки, а во–вторых о том, что эта богиня изо всех сил старается ради меня.