Читаем Поломанные Константы онлайн бесплатно

Однажды мир замер. Наш мир, тот, в котором мы спокойно жили и не задавали вопросов. В нем все было плавно и размеренно, не было тайн и не было возможности даже представить, что есть еще что-то кроме того, о чем нам говорили и внушали с колыбели. И вот мир, который был утопией, остановился, как испорченные часы. И тут же на нас обрушились целые ливни вопросов, которые задавали до нас канувшие цивилизации и хмурые философы. Вопросы задавались нам. В один миг, когда смыло все запреты утопии, в которой мы жили, мы стали теми, кто живет на пике стрелы времени, запущенной в далекую вечность из не менее далекого, невидимого для мысли истока прошлого. Конечно, мы растерялись, разнервничались, попытались ответить, но у нас не было даже сил для пробуждения памяти в кипящей и горящей крови. Мы думали, что ответов нет, что мир таков, как мы увидели его сейчас и каким его нарисовали ушедшие поколения. Но потом началась метель. Это была метель ответов и новых чувств. Над нами бушевали стихии и звездное небо с вечными угрозами маленькому миру, встряхнули в нас Душу, дабы мы узрели истоки свои и будущее, которые беспредельны.

И мир, заторможенный паузой эволюционного отката, стал тихо набирать скорость и стремиться из бесконечности к точке. Мы впервые услышали себя, мы впервые оглянулись на Бога. И Нечто, чего не постиг пытливый человеческий разум, проникло шелковой каплей в наш мир и растворилось в пространстве, в наших жизнях и в наших бессмертных Душах.

И где-то за краем былых запретов мы увидели свой дом – эту реальность. Мы приняли тех, кого скрывали тысячелетние талмуды, и дали им право на жизнь среди нас, мы старались быть справедливыми и делали много ошибок, потому что усвоили: наша Душа спала не просто так – наши души и память обрекли на летаргию. Но пора просыпаться. Пора!

Москва, XXI век. Автор констатирует для себя. Потому что для меня все началось очень давно, в 80-х годах прошлого века, с раннего детства. И как бы мне ни хотелось прыгнуть сейчас в самолет, уносящийся далеко к Черному морю, но в паре фраз попытаюсь пояснить смысл рассказанного. Потому что здесь остается моя подруга, которая каждый день борется с новыми хлесткими пощечинами реальности и твердо знает – все неспроста. Конечно, нет. Разве бывает так, чтобы мешались времена года, стихии обрушивались на людей, и, вполне вероятно, невидимое Нечто – плохое ли, хорошее не дает нам успокоиться. Ведь мы не ответили на вопросы, не выиграли битву предыдущих цивилизаций. И вновь всплывают мрачные фигуры прошлых преданий; мысли, над которыми мы раньше шутили, обретают плоть и действуют против нас. И мы начинаем ждать, что мир даст нам глоток свежего воздуха, заступится за нас. Не научно-технический прогресс, а эволюция Души толкает нас вперед и вперед. Рождает печальников земли моей, превращает ангелов в демонов, мешает и ломает константы, творя чудовищ и спасителей. И даже если вы реалист в белом халате, давший однажды клятву оберегать человеческую жизнь, вы все равно столкнетесь с выбором и поймете, что главная терапия для человечества – это сохранить Душу и правильный порядок, заповеданный нам Богом…

– Ты уверен в своих действиях? – большая полярная Сова[1] покрутила головой, осматриваясь. Она удобно устроилась на широком плече Дила[2], зорко всматривающегося в глубины космоса.

– Как никогда, – ровно ответил Дил.

– А как же твое стремление вернуться домой, к Отцу?

– Не до этого сейчас. Ты хочешь, чтобы я упустил столь благодатное время?

– Но ты проигрываешь, твой горизонт событий уже ничтожно мал и твоих кораблей все меньше, – Сова прищурилась.

– Это не знаки, Сова, – отмахнулся Дил, – это всего лишь астрономическое событие: сжимается звезда, у которой я вел бой с братом. Горизонт событий уже ясен, посмотри. Окончание боя.

– Но там погибли создания твои. Тебе не жаль их?

– Нет, – Дил словно отрезал. – Это даже хорошо, что все погибли, может, и меня посчитают погибшим, мне это лишь на руку.

– Тогда зачем ты здесь? Тебя могут увидеть.

– Сова, ты из столь далеких миров, что тебе не понять причин моей битвы за эту планету. Я жду того, кто уцелеет.

– Но кто может уцелеть в аду сжимающегося до горизонта событий солнца? – удивилась Сова. – В огне катастрофы и смерти небытия?

– Лишь самый крепкий. И если такой останется, я восстановлю его, дам больше сил и возьму его суть с собой в мир моего человечества.

– Твоего?

– Моего, – отчеканил Дил, всматриваясь в некую точку космоса, где плавились пространство и время.

– Я вижу все наперед, не забывай, – прошептала Сова.

– Оставь свою уверенность при себе! В этот раз я изменю будущее…

– Это невозможно, вариант последующих событий давно рассчитан, еще до Истока!

– Реликтовое излучение. Фон мира номер ноль… – Дил опять улыбнулся.

– Ты не посмеешь, – Сова словно окаменела.

– Еще как посмею! Я вмешаюсь в дела Отца. И через пару мгновений после большого взрыва Вселенной у меня будет целых одиннадцать секунд до современного времени порядка! Одна Константа. Я изменю лишь одну Константу Отца в хаосе квантовой эпохи сразу после Создания!

– Ты не посмеешь, – угрожающе повторила Сова.

– О, еще как! – Дил развел руки в стороны. – У меня будет одиннадцать секунд после сотворения этого Мироздания, целых одиннадцать!

– Ты сам можешь погибнуть. Сгинуть в хаосе.

– Я слишком силен. Посмотри на эту гибнущую звезду вдали, она сжалась до горизонта событий от вмешательства лишь малой части моей силы!

– Смотри туда! – перебила его полярная Сова.

Из самого центра катастрофы, из сжимающегося солнца вылетел камень.

– Болид! – прошептала Сова. – Но как он противостоял такому чудовищному сопротивлению материи? Как он вырвался из черной дыры?

– Потому что он – тот, кого я жду, Сова. Именно суть этого существа, выбравшегося из ада такой смерти, я заберу с собой.

– Но он достоин свободы! – возразила Сова.

– Свободы достоин раб, – Дил усмехнулся. – А подобная сила к жизни достойна самого лучшего господина.

Сова слетела с плеча Дила, и рядом с ним возникла девушка в доспехах.

– Что, сестрица, надоело быть Совой? – рассмеялся Дил.

– Хочу смотреть на твоего победителя глазами Высшего Существа, а не птицы.

– Ты мудра, как всегда, – Дил пожал плечами. – Что скажешь, Род?

– Мне не нравится твоя новая затея и не нравится то, что летит сюда.

– Тогда лети прочь, не смотри.

– Нет уж, я дождусь того, кто должен меня бояться и знать в лицо. Мне не нужен случайно встреченный враг, лучше пусть это будет слуга…

Дил лишь рассмеялся и шагнул навстречу летящей огненной молнии.

Сова, прищурившись, наблюдала, как по стенам, выложенным грубо отесанным камнем, стекает кровь. Дил сидел на краю каменной огромной купальни и смотрел, как закипает кровь, заполнившая купальню почти до краев.

– Это отвратительно, братец, – обронила Сова.

– Я не звал тебя, – Дил оскалился в усмешке. – Я закаляю его.

– Вряд ли он что-то понимает после взрыва звезды. У него нет прежнего разума.

– А прежнего и не надо. Надо безумие превратить в одержимость служения мне, этим я его и наделю, – Дил закатал рукава белой атласной рубашки. – Твоя кошка пришла, учуяла?

В каменную мрачную купальню, осторожно ступая мускулистыми лапами по окровавленному полу, вошла огромная краснокоричневая львица. Она оскалилась и зарычала на Дила.

– Она пришла ко мне, – улыбнулась Сова. – Зрелищно у тебя сегодня. Чарлет[3], сядь рядом, понаблюдай за этим творением.

– Надо же было так зверюгу древнюю назвать, – хмыкнул Дил. – Ты мне так и не скажешь, где ты ее нашла, где гнездо первородных таких?

– Не скажу, – они не должны служить твоей тьме.

– А в твоих сумерках лучше?

– Мои сумерки похожи на рассвет, Дил.

– Конечно, куда мне! – Дил запустил руку в купель, погружая ее в кровь все глубже и что-то нащупывая.

Вспыхнуло пламя, загорелась кровь, пламя стало лизать руку Дила, его лицо и волосы, искажая черты: в них проступило отчетливое выражение горечи и печали, хотя лицо оставалось исполненным решимости. Как алхимик. Только вместо компонентов – души, жизни и противостояние.

– Не жжет? – спросила Сова.

Дил лишь состроил гримасу, огонь его не беспокоил. Наконец он что-то нащупал и с силой рванул вверх из купели. Он держал за волосы человека, бледного как он сам, с безумно открытыми черными глазами. Человек задыхался и пытался вырваться.

– Хорош! – прорычал Дил, а Чарлета ощетинилась.

Дил повернул к себе лицо с безмолвно открывающимся ртом и пальцем, словно огненной стрелой, написал на лбу слово «жизнь». Кровь потекла по лицу человека, и он закричал, страшно и дико, словно это были не муки перерождения, а нечто более чудовищное и невероятное. От его крика, переходящего в нечеловеческий рев, стали крошиться серые камни купальни, а древняя львица еще больше напряглась.

Сова, поджав губы, надменно смотрела на рождение монстра. Ледяную непроницаемую маску ее лица изменяли лишь кроваво-красные отблески огня…

– Я нарекаю тебя Алексис! Алексис Ганари[4]!! Да будет так!

Человек сорвался на еще более страшный рев, перерастающий в бульканье и клокотанье, из его рта полилась кровь. Дил еще раз взглянул в его лицо и вытер кровь со слова «жизнь» на лбу Алексиса. Надпись исчезла, а Алексис Ганари задышал чаще и спокойнее, словно чудовищное напряжение и боль покинули его тело и сознание.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Дил.

– Да, повелитель, – Алексис склонил голову.

– Отдыхай, – Дил встал с края купальни, а Алексис откинулся в ванне крови, наслаждаясь и вдыхая поднимающийся пар.

Сова сидела в огромном бархатном кресле у камина и лениво переворачивала поленья. За спиной Совы в сумрачной комнате, освещенной лишь огнем камина, было пусто.

– Чарли! – позвала Сова, и огромная львица плавно, подобно волне, выскользнула из высокого старинного зеркала, покрытого пылью. Обнюхав настороженно зеркало, Чарлет угрожающе зарычала.

– Это всего лишь старый дом на Земле, Чарлет, – заговорила с львицей Сова. – То, что произошло сегодня, – очень плохо. Мне придется уйти, а ты останешься там, где я скажу: следи, будь моими глазами и ушами.

Львица прорычала что-то опять и легла рядом с креслом Совы.

– Да, это дом Дила, сейчас он запущен, но как только Дил полонит первого из живущих здесь, дом начнет оживать, как вампир, испивший крови.

Чарлет рыкнула.

– Не стоит бояться, тем более когда впереди очередная большая битва за этот мир. Надо быть предельно осторожными, идти своим, правильным путем. Боле не демонами будут одержимы люди, теперь это наверняка будет целое человечество шестьсот шестьдесят шесть. Ибо за ними пришел братец Дил…

Чарлет шумно вздохнула и положила большую голову на лапы, в ее желтых глазах плясали отблески адского пламени камина.

Сова уже поднялась из кресла, когда в комнату вошел Дил. Его атласная рубаха, прежде белая, теперь почти полностью была цвета крови.

– Живописен, – констатировала Сова.

– Уже уходишь? – улыбнулся Дил.

– Конечно. Я увидела, что хотела, братец.

Сова наклонилась к львице и погладила ее по большой голове. И тут же огромная белая птица взметнулась ввысь и растворилась в темноте под сводами потолка. Дил перевел взгляд на львицу у камина, но та уже растаяла, словно видение, плавно скользнув в старое зеркало.

– Не люблю зеркала, – Дил с силой ударил по антикварному стеклу кулаком. Зеркало рассыпалось на кусочки, с руки Дила закапала кровь, но он даже не обратил внимания на это. Где-то под сводом комнаты раздался смех невидимой Совы.

– Чарли, запомни это! И не ходи через треснувшие зеркала!

– Сестрица… – Дил поджал недовольно губы, но тут же на его лице заиграла некая новая тень торжества.

– Новая эра! – подвел черту Дил и рассмеялся в голос.

А поздно вечером Заряна[5] не спала, она тихонечко вставала босыми ногами на пушистый ковер у кровати и брела на большой, залитый луной балкон. В ворохе пены оборок она садилась в плетеное кресло, окруженное ночными сонными цветами, и, вдыхая таинственный сладкий аромат спящих цветов, смотрела в небо.

Луна следила за Заряной, с удовольствием купаясь и отражаясь в ее огромных кошачьих глазах, словно заигрывала, ведь тайн и сказаний этого мира знала и ведала Заряна очень-очень много. Звезды за окном, каскадами, россыпью – драгоценными камнями освещали неведомый далекий путь через всю Вселенную, заповеданный маршрут хоровода чьих-то душ, крыльев, просто странствий и, вероятно, надежд. В него и всматривалась Заряна, ожидая, что вот-вот раздастся шуршание больших белых крыльев… и обычно этот момент просыпала.

– Заряна. – шелест слов Совы будит, распугивает крадущиеся в мозг сны.

– Сова! – Заряна протягивает кружку кофе с молоком, наблюдая, как Сова перекидывает светлую косу назад и смущенно снимает оставшиеся на плечах перья. – Полярная Сова, – повторяет Заряна и улыбается хитро и мудро.

– А что поделать? – Сова разводит руками и усаживается в кресло напротив, берет кружку.

– Что было в этот раз? – спрашивает Заряна.

– Да ничего особенного, – пожимает плечами Сова и отпивает кофе. – Ты же знаешь.

– Знаю, – соглашается Заряна и, кутаясь в плед, поджимает ноги.

– Смотри, кого я привела, – улыбается Сова, и на лунной дорожке, словно на пороге приоткрытой двери, появляется тень. Она проскальзывает в мир Заряны и становится громадной коричневой львицей.

– Ой! – восклицает Заряна.

– Не бойся, это Чарлет. Она очень издалека, очень древняя, сильная и мудрая. Чарлет будет рядом, когда не будет меня.

– Куда ты? – удивляется Заряна.