Читаем Полное собрание творений онлайн бесплатно
Милостью Божией впервые выходит в свет «Полное собрание творе
Расскажем кратко историю этого собрания. В монастыре Святого Филофея на Афоне, в братстве любимого ученика Старца Иосифа игумена Ефрема, был монах по имени Савва, которому Господь даровал горячее желание собрать письма Старца Иосифа. Собрав эти письма отовсюду, где только мог, он передал их для публикации библиотекарю монастыря монаху Луке, который и подготовил текст писем для печати. При этой подготовке были исправлены орфография и пунктуация авторского текста, а кроме этого исключены почти все имена и личные подробности, поскольку получатели писем были еще живы и было бы некорректно предавать широкой огласке всё то, что касается их личной жизни. Так в 1979 году появился на свет сборник из шестидесяти четырех писем под названием «Выражение монашеского опыта». В 1985 году он был дополнен семнадцатью письмами, найденными к тому времени, и «Посланием исихасту-пустыннику». «Выражение монашеского опыта» выдержало множество изданий и стало одним из самых значительных явлений в православной письменности двадцатого века[1].
В 1992 году другой ученик Старца Иосифа — Иосиф Ватопедский — опубликовал, вместе с написанным им жизнеописанием Старца, его сочинение «Десятигласная Духодвижная Труба». Это сочинение наравне с письмами — уникальное для последних времен явление. Будучи кратким пособием по аскетике для современного подвижника, оно написано в поэтической форме, так что художественная проза постоянно сменяется настоящими стихами. В нашем издании эти места в тексте впервые соответствующим образом выделяются. Но уникальность «Духодвижной Трубы» состоит не только в ее художественных достоинствах и не только в том, что духовные наставления в ней даются опытнейшим святым подвижником. Старец Иосиф выступает здесь еще и как подлинный богослов, причем богослов оригинальный, в хорошем смысле этого слова. Нигде ранее, насколько нам известно, не была написана такая выразительная, величественная и проникновенная картина «круговращения божественного движения», как это предстает пред читателем в последнем, Десятом гласе « Трубы». Читатель также может увидеть, что богословие Старца Иосифа является плодом личного богооткровенного созерцания. «Духодвижная Труба» — это шедевр святоотеческой письменности, достоинства которого еще предстоит осознать.
В 2005 году монастырь Ватопед издал те письма Старца, которые ему удалось собрать и которые до тех пор еще не были опубликованы. При этом изданы были эти письма со всей научной тщательностью: с указанием адресата, даты, а также купюр в тех случаях, когда в распоряжении Ватопеда имелись лишь отрывки писем. В этом же издании опубликованы и все найденные стихотворения Старца. Наш читатель теперь откроет для себя Старца Иосифа как поэта, гимны которого, может быть, и уступают гимнам преподобного Симеона Нового Богослова в совершенстве греческой речи, но ничуть не уступают в духовной силе.
Наконец, в монастыре Святого Антония Великого в Аризоне переводчику любезно подарили фотокопию рукописного сборника из восьми неопубликованных до сих пор писем Старца Иосифа послушнице Ставруле. Здесь эти письма публикуются впервые.
Все ранее изданные русские переводы писаний Старца со всей возможной тщательностью исправлены и отредактированы. Приносим искреннюю благодарность за это научному редактору данного издания Олегу Алексеевичу Родионову.
Следующим этапом, после издания «Полного собрания творений», основанного на греческих публикациях, должна стать работа с рукописями Старца. Доступ к большинству из них[2] всё еще остается закрытым, и здесь исследователям предстоит большая работа. Надеемся, что труды по изучению и публикации великого наследия преподобного Старца Иосифа будут продолжены.
Да благословит Господь Бог всех участвовавших в подготовке «Полного собрания творений» Старца Иосифа Исихаста и да поможет дальнейшему изучению его наследия.
Перевод творений Старца Иосифа Исихаста[3], вошедших в предлагаемое вниманию читателя собрание, осуществлен по следующим изданиям:
1. Предисловие старца Ефрема Филофейского и основное собрание писем Старца Иосифа Исихаста: Γέροντος Ιωσήφ Έκφρασις Μοναχικής Εμπειρίας. Ιερά Μονή Φιλόθεου, Άγιον Όρος, 1992-
2. Дополнительное собрание писем и стихотворения Старца Иосифа: Θείας Χάριτος Εμπειρίες. Γέροντας Ιωσήφ ό Ησυχαστής. Έπιστολιμαία Βιογραφία — Ανέκδοτες Επιστολές και Ποιήματα. Ιερά Μεγίστη Μονή Βατοπαιδίου, 2005.
3. «Десятигласная Духодвижная Труба»: Γέροντος Ιωσήφ Βατοπαιδινοΰ Γέροντας Ιωσήφ ό Ησυχαστής. Βίος — Διδασκαλία — «Ή Δεκάφωνος Σάλπιγξ». Ιερά Μεγίστη Μονή Βατοπαιδίου, 2005.
Ранее не издававшиеся письма публикуются по рукописному сборнику.
Основное собрание писем Старца Иосифа издавалось в Греции многократно. Первое издание было осуществлено
в 1979 г., начиная с 3-го издания 1985 г. сборник переиздается стереотипно, без каких-либо изменений. Дополнительные письма и стихотворения Старца Иосифа в составе сборника «Опыты Божественной Благодати» издавались дважды (в 2005 и 2006 гг.).
При подготовке издания Полного собрания творений Старца Иосифа Исихаста на русском языке все прежде публиковавшиеся переводы были подвергнуты серьезной переработке. Во многих случаях был предложен совершенно новый перевод. В первую очередь это относится к переводу основного собрания писем, предыдущий вариант которого также принадлежал архимандриту Симеону (Гагатику). При подготовке нового перевода «Десятигласной Духодвижной Трубы» широко использовался перевод А.М. Крюкова — с любезного разрешения последнего, за что издатели выражают ему свою благодарность. Этот перевод был впервые опубликован в 2000 г. Свято-Троицкой Сергиевой Лаврой и Свято- Преображенским Валаамским монастырем; 2-е издание вышло в составе сборника: Старец Иосиф Исихаст. Выражение монашеского опыта. СТСЛ, 2006 (именно оно использовалось при подготовке публикуемого здесь перевода). Многие переводческие находки А.М. Крюкова были сохранены, однако нередко переводчик предпочитал иную интерпретацию оригинального текста, отличающуюся от той, что дал его предшественник.
Переводчик и редакторы старались относиться к оригинальному тексту как можно более бережно, по возможности стремились передавать не только смысл, но и стиль творений Старца Иосифа, не забывая при этом о главной своей задаче: дать русскому читателю удобопонятный перевод, который воспринимался бы им как написанный на его родном языке и в полном соответствии с нормами последнего. Тем не менее отдельные трудные места оригинала было решено передавать максимально точно даже тогда, когда это влекло за собой не вполне изящное изложение соответствующего текста на русском языке. Отметим также, что переводчик при интерпретации различных трудных мест в творениях Старца Иосифа прибегал к помощи носителей греческого языка и опытных современных подвижников, в том числе насельников Святой Горы, не полагаясь на одну лишь филологическую подготовку русской издательской группы, работавшей над переводом.
В квадратных скобках даются слова, добавленные переводчиком для пояснения мысли оригинала или для придания естественности русской речи.
Перевод снабжен ссылками на Священное Писание и святоотеческие творения, а также кратким, но информативным комментарием, призванным разъяснить все незнакомые русскому читателю реалии греческой и афонской жизни, события и аллюзии.
Таким образом, русский читатель впервые получает возможность познакомиться с Полным собранием творений Старца Иосифа, включающим несколько десятков ранее не публиковавшихся на русском языке сочинений этого замечательного подвижника и подготовленным со всей тщательностью, какая была доступна работавшей над изданием группе. Отметим, что такое издание не имеет аналогов: нигде в мире еще не предпринималась попытка свести воедино всё дошедшее до нас письменное наследие Старца Иосифа Исихаста.
Помню, мне было девятнадцать лет, когда я отправился в Сад Пресвятой Богородицы, на Святую Гору. Путь этот, ведущий к монашескому житию, указала мне моя добродетельная и монахолюбивая мать, в постриге — монахиня Феофания.
В первые годы бедствий оккупации[4], когда я ради работы бросил школу, в одну из двух старостильных церквей[5] Волоса[6] пришел приходским священником иеромонах-святогорец. Он был из братии Старца Иосифа Исихаста, как сам его называл. Этот иеромонах стал для меня в то время драгоценным советчиком и помощником на моем духовном пути. Я избрал его своим духовным отцом и, благодаря его беседам и советам,
вскоре начал чувствовать, как сердце мое удаляется от мира и устремляется к Святой Горе. Когда он мне рассказывал о жизни Старца Иосифа, что-то особенно загоралось во мне, и пламенными становились моя молитва и желание поскорее узнать его.
Когда наконец подошло время, в одно прекрасное утро, 26 сентября 1947 года, кораблик потихоньку перенес нас из мира к Святой Горе, так сказать, от берега временной жизни к противоположному берегу вечности.
У причала скита Святой Анны нас ожидал почтенный старец отец Арсений.
— Не ты ли Яннакис из Волоса? — спросил он меня.
— Да, старче, — сказал ему я, — но откуда вы меня знаете?
— А Старец Иосиф узнал это от честного Предтечи, — говорит он. — Он явился ему вчера вечером и сказал: «Посылаю тебе одну овечку Возьми ее к себе в ограду».
И остановилась моя мысль на честном Предтече, моем покровителе, в день рождества которого я родился. Мне сильно захотелось поблагодарить его за эту заботу обо мне.
— Ну Яннакис, пойдем, — сказал мне отец Арсений. — Пойдем, потому что Старец ждет нас.
Мы поднялись. Какие чувства охватили меня! Ни у кого не достало бы сил их описать.
В тот вечер в церковке Честного Предтечи, высеченной внутри пещеры, я положил поклон, с которого началось мое послушничество. Там, в том слабом свете, душа моя познала светлый облик моего святого Старца.
И телом и духом я был самым младшим из братии. А Старец Иосиф был одним из величайших святогорских духовных корифеев нашего времени. Я пробыл рядом с ним двенадцать лет, обучаясь у его ног. Столько лет он прожил после моей встречи с ним. Бог удостоил меня служить ему до его последнего святого вздоха. И он был поистине достоин всяческого услужения за его многие духовные труды, за его святые молитвы, которые стали нашим драгоценным духовным наследством. Я познал его как подлинного богоносца, превосходного духовного полководца, опытнейшего борца в брани против страстей и бесов. Если кто-то приходил к нему жить, то, каким бы страстным он ни был, ему невозможно было не исцелиться.
Старец Иосиф считал, что для монахов важнее всего христоподражательное послушание. Для мирян же, говорил Старец, предпочтительнее всего умная молитва, но всегда под руководством опытных наставников, ибо он насмотрелся на прельщенных людей. «Ты увидел человека, который не советуется или не исполняет советы? Погоди, вскоре увидишь его в прелести», — так часто говорил он нам.
В соблюдении нашего подвижнического устава Старец был предельно строг. Всей своей душой он возлюбил пост, бдение, молитву Хлебушек, трапеза — всегда в меру И если знал, что есть остатки со вчерашнего или позавчерашнего дня, то не ел свежеприготовленную пищу Однако нам, молодым, он оказывал снисхождение в питании. Видя у нас столько телесных немощей, он считал, что должен нас беречь. Но вся его терпимость, казалось, исчерпывалась этим снисхождением. Во всём остальном он был очень требователен — не потому, что не умел прощать ошибки или терпеть слабости, но желая, чтобы мы мобилизовали все душевные и телесные силы на подвиг. Ибо он говорил: «Если мы что-то не отдаем Богу, чтобы этим воспользовался Он, этим воспользуется другой. Поэтому Господь и дает нам заповедь возлюбить Его от всей души и от всего сердца, дабы лукавый не нашел в нас места и пристанища, где мог бы поселиться».
Каждую ночь мы совершали бдение. Это был наш устав. Старец требовал, чтобы мы до крови подвизались против сна и нечистых помыслов. Сам он совершал бдение в темноте в своей келлии, с неразлучным спутником — непрестанной умной молитвой. И хотя он уединялся там, внутри, нам было очевидно: он знает о том, что происходит снаружи — как мы себя ведем и продвигаемся ли вперед. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы прочитать наши помыслы. И когда он видел, что мы нуждаемся в духовном ободрении, рассказывал о разных удивительных подвигах афонских отцов. Он был очень искусным рассказчиком. Когда он говорил, хотелось слушать его бесконечно. Однако, несмотря на его природный дар повествователя, когда речь заходила о Божественном просвещении, о благодатных состояниях, он часто, казалось, досадовал, ибо бедность человеческого языка не давала ему выразить глубину его опыта. Он оставался как бы безгласным, как будто находился далеко от нас, будучи не в силах говорить о том, что обретается на совершенно неведомой, пресветлой, высочайшей вершине тайных словес — там, где пребывают простые и непреложные, неизменные и неизреченные тайны богословия.
Мой Старец не изучал богословия, однако был очень глубоким богословом. Он пишет в одном из писем: «Истинный монах — это произведение Святого Духа. И когда в послушании и безмолвии он очистит свои чувства, и умиротворится [его] ум, и сделается чистым его сердце, тогда он получит благодать и просвещение ведения. Он весь становится светом, весь — умом, весь — сиянием. И источает богословие, так что если трое будут записывать, то не будут успевать за этим потоком [благодати,] изливающимся волнообразно, расточающим мир и [сообщающим] всему телу предельную неподвижность страстей. Пламенеет сердце от Божественной любви и взывает: “Удержи, Иисусе мой, волны Твоей благодати, ибо я таю как воск”. И действительно тает, не вынося [этого]. И захватывается ум в созерцание. И происходит срастворение. И пресуществляется человек, и становится одно с Богом, так что не знает или не отделяет самого себя [от Бога,] — как железо в огне, когда оно раскалится и станет подобным огню»[7].
