Читаем Поляк с поплавками онлайн бесплатно

Недовольный дед встретил меня на вокзале лично. Даже водителя не послал. Радость езды на белом «Мерседесе» омрачалась нравоучениями старого:

— Андж, нахрена, мне скажи, я тебя зимой из твоего интерната забрал? Вот какая разница, что тогда тебя не было, что сейчас по своим заплывам гоняешь. Лето уже, в саду надо пахать, в огороде, а у тебя соревнования. Бабка уже поедом ест.

Я, нахохлившись, молчал в тряпочку. Дед со всех сторон был прав. В школе шло всё просто отлично и на зимних каникулах я отрывался по-полной. А потом бац, и «ежовые рукавицы режима». Занятия, тренировки, тренерская у малышни. Я же ещё школьник. Мне охота Мирошникову за упругий зад потискать или напомнить полушёпотом «королеве класса» Ритке, с кем она пьяная на новый год у меня за летницей целовалась. Все радости беззаботной школьной жизни ухнули в чашу бассейна и помахали мне оттуда ластами. Самое печальное было то, что мне приходилось учиться после соревнований и тренировок. Вот эти все личные планы и задания по школьной программе пипец как напрягали. Короче, своим в доску в классе я не стал. Бывало классная «элита» захочет подскочить ко мне, видик посмотреть, а я с красными глазами от хлорки и с учебником физики в зубах, посылая всех нахер, засыпаю на пороге. Все решили, что я зазвездился и дружно высказались: пусть живёт, как хочет, курва польская! Ну а может и не так. Мне Андрюха Продик что-то рассказывал, но я просто засыпал, да и мне было пофиг. Вот теперь я по-настоящему осознал, что спортшкола — это хорошая вещь. Всё чётко по плану и графику, и тренироваться, и учиться успеваешь.

— Чего дуешься? — рявкнул дед Казик, — Каникулы у тебя, ты же всего с одной четверкой по геометрии закончил.

— А огород? А сад? А со сколькими четверками я закончу?

— Молдаване закончат, не ной, — загадочно ответил дед.

Как оказалось, дед на огород нанял шабашников-молдаван, которые строили в станице пару домов. У соседа дядьки Фёдора шла большая стройка, среди работяг были тётки-штукатурщицы, приехавшие с мужьями. Дед быстренько сообразил что к чему и договорился по садово-огородным работам. Плевать ему было на мнение окружающих. А тёткам-молдаванкам тем более.

Вот это отличная новость! Тем более, в секции тоже каникулы не для всех, но я, как честно отпахавший, попал в список достойных. То есть я спокойно могу гулять! Может даже с классом на море на пару суток сгоняю. Хотя, я как понял, меня «зазнавшегося» в расчёт абсолютно не брали.

Доехали до дома. Дед вкратце обрисовал как выглядят наши «крепостные-огородные».

— Ну, Аня... ээ... ну вот такая, — и дед показал что-то руками на уровне груди, — И ещё Злата... ээ.., короче, сам разберёшься. В душ их пускай, и постирать на машинке я тоже разрешил, шобы с мужиками в очереди не стоять. Ладно, давай, я — в Горячий!

Дед махнул рукой и, забрав из холодильника бутылку «ореховки», скрылся совсем не в том направлении, которое указывал. Я, скинув шмотки и переодевшись в драные шорты, радостно погнался за котом Тихоном, который пытался делать вид, что убегает.

В станичке на улицах никого из знакомых пацанов нет. Ясно: или все на море, или на речке, а кто-то разъехался по отпускам с родителями. Даже «ёбнутого» мотоциклиста-Воробья не видно.

Вот тебе и отдых. Никого! Идти по одноклассникам и навязываться в гости — не моё.

Сидеть дома, смотреть видик? Ну почему бы и нет. Варить самогон? Ну а чем ещё заняться? А как только я сварю сэм, так народ сам непонятно откуда появляется. Ну, тем более, голову пора в порядок привести. Надо будет вызвонить Машку в её ателье, пусть в гости с Витьком заскакивают, давно не виделись. Я побродил по улицам и никого, кроме малышни и малолеток лет десяти-двенадцати, не встретил. Зашёл в прохладную летницу, упал на диван в зале и врубил видик. Щёлкнул тумблером вентилятора, раскрутил его рукой. Хорошо, но скучно. Тихон подкрался и запрыгнул мне на колени. Скотина мохнатая!

— Хазяееен, хазяееен! — раздались вопли на улице.

Ну, вот кто там ещё приперся? Оказалось — «тётки-молдаванки». Ну как тетки? Лет по двадцать пять, максимум. У одной были такие выдающиеся сисяндры, что я сразу опознал в ней Аню. Вторая, в синем рабочем халате и с косынкой на голове, ничего такого примечательного.

— Чего вам? — буркнул я, рассматривая гостей.

— А ты внучок Казимира? — спросила сисястая Аня, подойдя вплотную и рассматривая меня.

— Да, — буркнул я, — ещё не определившись с линией поведения.

— Здоровый, — одобрительно сказала Злата в халате, — и белесый, чисто немчик. Мы в душ пришли и по огороду.

— Ну, я понял, мне дед говорил. А чего по огороду?

— Та разберемся, мы уже здесь убирались, — махнула рукой Аня, — где шланги и тяпки знаем. Ты тут не менжуйся, пока здесь бегать будем.

Хотелось бы сказать, чего тут менжеваться. Но не сказал, ибо молдаванки скинули свои рабочие халаты и повесили их на бельевые верёвки. Блять, они не в купальниках, а в обыкновенных лифонах и спортивных трусах. А у Златы под косынкой оказалась целая грива роскошных чёрных волос. Я, сделав вид, что мне пофиг, ушёл в летницу и расположился возле окна в зале. Есть что поинтереснее видика. Девушки споро работали тяпками и ворочали шланги, весело переругиваясь и посматривая в сторону окна, в котором я маячил, якобы читая книжку. Вот же дед, старый проказник Казик!

Девки-то ох какие. Злата, походу дела, лёгкой атлетикой занималась, вон какие длинные и мускулистые ноги. Я сходил к парнику за огурцами и зелёным луком. Молдаванки уже вовсю шарились среди винограда, что-то подвязывали и ругались на косорукость виноградаря. Увидев меня, Злата очень красиво выпятила свои сисяндры и запела, куда там до неё Софе Ротару:

— Як-то утром, на рассвете, заглянул в соседний сад!

Девки заржали и продолжили работу. Херовый я барин. Ни плётки, ни хозяйственного рыка у меня нет. Пойду окрошку делать.

Закинул вариться яйца с картохой, в другую кастрюлю отдельно — кусочек свинины с ошейка. Окрошка с колбасой? Да не смешите. Нашинковал редиску, огурцы, лук. Пока варилось мясо и картоха, процедил квас от хлеба. Нифига, как в нос шибануло! Крепкий получился. Настругал чуть хрена, помельчил его ножиком, потом ещё скалкой раскатал, завернул всё в марлю и закинул в трехлитровку с квасом. Бля, сметаны нет.

Пойду к дядьке Фёдору, бывшему прапору-вещевику. С пустыми руками не пойдёшь, а в заначке оставалось очень мало. Так, а вот в этом бочонке что? Вспомнил, два года назад, когда начал заниматься самогоном, одну из партий залил в обожжённый изнутри бочонок. Как теперь его открыть? Нашёл в инструментах дрель с насадками. Просверлил дырку и едва успел подставить черпак. Пришлось старой пробкой из-под шампанского (вроде все после нового года выкинул, откуда она ?) заткнуть дырку. По запаху вроде ничего. Цвет светло-коричневый, приятный такой. Да ладно, перелил в политровку, закупорил, спрятал под майкой и пошёл к соседу. А у того на подворье работа шла полным ходом. Дядька Фёдор строил себе здоровенный гараж со вторым этажом. Интересно, на чем же он так деньгу срубил? (Естественно, я знаю на чем — с Оксанкой, хозяйкой ателье и кооперативного магазина, до сих пор что-то крутит).

Дядька Фёдор поприветствовал меня. Воровато оглядываясь, принял подарок в руки и озадачил младшую дочку Валерку принести мне пол-литровочку домашней сметаны. Поболтали ни о чём, и я пошёл к себе. Закончил с окрошкой, выглянул в сад. Девушки-работницы уже плескались в душе, вопя во всё горло какие-то свои песни. Надо им магнитофон что ли в сад выносить. Хотя поют, вроде, красиво.

Вышли из душа опять в своих халатах и с пакетами в руках.

— Вы окрошки не хотите? — поинтересовался я у Анны.

— Да хотим, приглашай в летницу, — заржали девахи.

До меня в летнице только дошло, что у них под халатами нихрена нет. Ой да ладно, меня и в женский душ на тренировках запихивали, ничего страшного. Но чего-то, как-то стеснительно.

Девчата слупили по полной тарелке, похвалили мои поварские способности. Злата сказала, что зайдет с утра полить грядки, а в обед они придут снова в душ и заодно снова прополят и соберут какую-то хрень с деревьев. Ну вот и славно. А мне реально делать нехрен. Стричь, что ли начать?

Тут как раз Злата и выдала:

— Блин, как с космами-то жарко. В город надо ехать стричься.

Я хмыкнул и выдал:

— Чего ехать-то? Я парикмахер-универсал, давай стрижку сделаю?

Девки радостно заржали, ухохатываясь с меня. Потом Анна задумчиво протянула:

— Так, а Лерка, дочка хозяйская, не про тебя говорила, шо прям мастер, перманент и покраска?

Я молча достал из шкафа парикмахерский набор. Дамочки, увидев кучу ножниц и машинок, присвистнули и начали вполголоса советоваться между собой.

— Сколько возьмёшь? — спросила Злата, откидывая назад мешавшую ей челку.

— Да нисколько, — пожал я плечами.

— Та не, цене годно, давай мы тебе в большом доме порядок наведём, а то дед твой показывал, там пылищи по уши.

— А, точно! — вспомнил я одну из задач, которую мне ставила матушка при созвоне с Ленинградом. Красть там, вроде, нечего. Да и девушки на нашу цыганву не похожи вообще. Тем более, девчата оказались вообще не молдаванками, а русской и украинкой.

Стриг я Злату долго. А всему виной вырез её халата. Она и закрыться не думала, пришлось ненавязчиво закрывать её полотенцем. Для её волос и типа лица я выбрал боб-каре. Работал долго. Репутация превыше всего, а если мне самому прическа не понравится, то однозначно получится плохо. Анна сперва охала, когда я беспощадно кромсал длинные прямые патлы. Пришлось ей включить на видике «Коммандо», чтобы ни отвлекала. Час я убил на эту прическу. Хотя, честно говоря, так стриг в первый раз, да и давно хотелось попробовать.

— Ох, как легко-то голове, — сказала Злата, вставая после отряхивания волос. Интересная реакция. Она подскочила к зеркалу и замерла.

— Златка, тебе чёрные стрелки надо, — тут же подскочила Аня, — хля а тут можно и завивку делать, тоже хорошо будет, — продолжила она и, подойдя ко мне, упёрлась мне сиськами пониже груди. Ну, высокий я, за метр восемьдесят девять теперь.

— Анжай, так меня потом тоже подстрижёшь, как обрасту?

Я покивал и быстренько проводил девок до выхода. Девчонки действительно были работящие. Пока я убирал инструменты, всё замели, пропылесосили и посуду помыли.

***

Блядский дед Казик! Нахрен он это делает? То на завод устраивает, то теперь позвонил и огорошил тем, что нашёл для меня работу. Оно мне надо? С утра пораньше такие новости. И кому жаловаться? Бате в Ленинград? Ему не до меня, у него сейчас какие-то сессии, последний год учебы. Тем более, они собрались в какой-то профилакторий в Карелии ехать чуть ли не на месяц. Мать с сестрой прискачут на Кубань в конце июля и заберут меня в Ленинград на полмесяца в августе. Бабке если пожаловаться, то такой срач с дедом будет, похуже гражданской войны.

Утренний визит своих «селянок» я проспал, хотя и встал в восемь утра. Пробежал трёшку, повисел на турниках. Беспощадно отпиздил боксёрскую грушу, подаренную мне чемпионом Борькой Саватеевым. Вот кто реально будущий чемпион мира. У этого вся жизнь в тренировках, и ничего ему не надо. А вот плавать никак. Я его научил чуть-чуть брассом, и всё равно он воды боится.

Сходил в душ, ополоснулся и пошёл готовить завтрак. Полбулки хлеба начало черстветь. Ну, значит, будут гренки. Наболтал яйца с зелёным луком, нажарил гренок, заварил покрепче чаю. Тут и дед припёрся с каким-то здоровенным седым мужиком.

— Здаров ночевали козаки, — заржал дед, — как там, молдаванок не обижаешь? Как тебя Анька? Уххх! — начал издеваться надо мной старый, проявляя неуемную жизнерадостность.

Я поздоровался с незнакомым мужиком и хмуро пригласил всех за стол.

— Это дядь Слава, для тебя Вячеслав Петрович, он тебя на работу берёт, — возвестил дед, макая гренку в миску со сметаной и откусывая половину.

Ну и на какую работу меня берут? Мешки таскать? Опять на токарном ДИП-200 втулки вытачивать?

Не угадал.

— Слава начальник ОСВОДа на участке побережья. Начальник спасателей, короче.

Дядь Слава дыхнул вкусным перегаром и сожрал две гренки и, запив чаем, уточнил:

— От Бетты до Небуга, хорошийу часток. Сложный, канешн, но хороший.

— Дядь Слав... ээ... Вячеслав Петрович, дед, а я-то причём?

— Анджи, здоровый ты и с руками. Но не с головой. На должность матроса-спасателя хрен просто так на сезон устроишься. Слава — дружок мой лепший, ну мы с ним… ээ... Ну да ладно. Тебя по большому блату на месяц берут. А там у Славки требования ох какие!

— Ну так я, может, и не подойду, — продолжил я бесславное отступление.

— Андж, покажь свои цидульки Славе, книжки там, удостоверения! — рыкнул на меня дед.

Я вытащил мастерское удостоверение, тренерское, медицинскую книжку.

— Ух, ты! — восхитился Слава, — Мастер спорта! Да у меня таких почти что и нет! А ну расскажи мне правила спасения утопающих!

Он серьёзно? Да, я инструктором-спасателем в бассейне дежурю по три раза на неделю. Я даже уколы умею делать, я даже как-то манекена оживил дыханием рот в рот.

Я, оказывается, подходил по всем параметрам. Да по таким параметрам я был идеальным матросом-спасателем. Тем более, в медицинской книжке все заключения ВСК[1] есть. И реальные, а не купленные за магарыч.

Так этот старый чекист ещё заставил меня показать мои наборы ласт, очков и спасиков.

***

А вот теперь мы радостно переваливаем через хребет и несёмся к Новомихайловке. На месте мне покажут что делать и оформят. А дед и этот грёбанный Петрович дела какие-то свои решать собрались. Ага, как же, полбочонка моего «двухгодичного» сэма отлили.

Дед забрал мои документы, и я остался скучать в «Мерседесе», слушая «Депеш Мод» и наслаждаясь холодным воздухом из кондиционера. Вокруг машины крутились какие-то мужики и пацаны, обсуждали немецкий автопром. Потом подскочил парняга лет за двадцать, в тельняшке и трикушках. Постучал в окошко и махнул мне рукой.

— Чего? — опустил я окошко.

— Того! Ты Загребельный Андрей? — спросил незнакомец.

— Ну я, только — Анджей.

— Ну и ладно, — миролюбиво ответил парень, — пойдём на вводные инструктажи и в журналах расписываться. Петрович за тобой послал, кадровичка тебя оформила.

— Ну, пойдём, — печально вздохнул я, — а сам Петрович-то где?

— У него большие люди в гостях, квасить будут, — хохотнул парень и представился, — Семён, начальник вышки на Архипке, тебя ко мне поставили на лодку, матросом-спасателем. Ты плавать-то умеешь?

Я вышел из машины и пожал руку Семёну.

— Нихера ты шпала! — восхитился мой непосредственный начальник, — а по плаванию-то что?

— Да так, держусь на воде. А со спасиком, так вообще Сальников.

— Ну-ну, все вы, приблатнённые, почти что Сальниковы, — непонятно выразился Семён.

Он-то что на меня злится? Я что ли специально к нему припёрся матросом летом поработать?