Читаем Полет орла онлайн бесплатно

© Пронин В., 2013

© ООО «Издательство «Вече», 2013

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2016

Валентин Пронин (настоящая фамилия Валентин Александрович Пушкин) родился 19 июля 1938 года в городе Баку. В 1940 году семья переехала в Москву. Годы Великой Отечественной войны он вместе с матерью находился в Уфе. Отец оставался в Москве, в Наркомате нефти. Брат отца воевал в частях кавалерийского корпуса генерала Плиева, брат матери воевал в одной из лётных частей. К концу войны Валентин с матерью вернулся в Москву. В 1955 году окончил 10 классов. Учась в школе, равнодушно относился к математике и всем «техническим» предметам. В отношении русского языка, литературы и истории дела обстояли значительно лучше. Тем более что с 8–9-летнего возраста до окончания школы Валентин прочитал почти всю русскую и западную классику, включая поэмы великих персидских и китайских поэтов.

Примерно в 16–17 лет у Валентина проявился профессиональный певческий голос (баритональный бас). Он постоянно слушал радио, где в то время часто транслировали классическую музыку, передачи из Большого театра, концерты известных отечественных и зарубежных певцов. Быть писателем или поэтом молодой человек тогда не собирался. Его мечта была овладеть искусством вокала и стать оперным певцом-солистом.

Сразу по окончании школы Валентин поступает в Музыкальное училище при Московской государственной консерватории, а через год – на вокальное отделение Музыкально-педагогического института им. Гнесиных. В 1957 году его призывают в армию. Выступая однажды в концерте армейской художественной самодеятельности, он обращает на себя внимание командования и всю дальнейшую службу проходит в Ансамбле песни и пляски Московского военного округа. Благодаря этому он, как участник концертов для военных и гражданской публики, объездил всю среднюю полосу нашей необъятной родины – Ярославль, Владимир, Тула, Кострома, Рязань, Нижний Новгород (тогда – г. Горький), Иваново и множество менее крупных городов. Гастроли проходили во все времена года, и Россия, ее природа, ее старинные города и села открылись глазам и сердцу молодого певца.

Закончив службу в армии и дальнейшую учебу в институте им. Гнесиных, Валентин поступает по конкурсу в хор Государственного академического Большого театра. Работа в коллективе Большого театра отнимает много сил, голосовых и физических. Тем не менее основную часть свободного времени Валентин отдает книгам, посещает Третьяковскую галерею, Музей им. Пушкина, Исторический музей, Музей восточных культур. Участие в заграничных гастролях Большого театра, такие города как Вена, Париж, Берлин, Милан, Венеция, Афины, Белград, Будапешт отразились в его памяти архитектурой, музеями, театрами, что и сказалось на будущей литературной деятельности Валентина. В 1988 году он покидает Большой театр и выходит на творческую пенсию по выслуге лет.

Начиная с середины семидесятых Валентин Пронин пробует свои силы в литературе. Первой публикацией в 1987 году становится историко-патриотический очерк в журнале «Наш современник» – в нем раскрывается подвиг русского народа и героев Отечественной войны 1812 года. Обратившись к художественной форме, Валентин сразу пишет роман на историческую тему «Марко Поло» – о счастливом венецианце, объехавшем полмира. Затем роман о великом древнеримском поэте Катулле, коего Блок назвал «латинским Пушкиным». Эта книга выдержала уже несколько переизданий и даже переведена на итальянский язык.

В 1994 году Валентина Пронина принимают в члены Союза писателей России.

В промежутках работы над историческими романами Валентин пишет очерки, рассказы, повести, романы на другие темы, например, на тему оперного театра. Он продолжает много работать. В планах писателя роман о перипетиях, волнениях и страданиях Смутного времени на Руси – от конца царствования Бориса Годунова до боярского правления (Семибоярщины) и гибели второго Самозванца.

«Катулл» (1993)

«Жизнь Марко Поло» (1993)

«Завещание мессера Марко» и «Великий поход командора» (2006)

«Пятая кулиса» (2006)

«Царь Саул» (2009)

«Конец «Золотой лилии» (2010)

«Паутина судьбы» (2013)

«Полет орла» (2013)

Мякнет под ногой податливый снег, на солнышке капель, лужи… И первые проталины чернеют в голубоватых полях. Яркий свет мартовского солнца слепит. Речка Сишка вскрылась у берегов и стремится под потемневшим льдом туда, где она за лесистыми холмами впадает в Волгу. Распахнув зипуны, несколько пареньков из сельца Есемово, вместе с барскими сынками, что взамен лапоточков носят сморщенные тупоносые сапожата, пригнали лошадей на водопой. Лошади, исхудавшие за зиму, стоят несмело на берегу, расставив тонкие с толстыми коленками ноги. Ребята их понукают: «Ну, чего уперлись, как вкопанные, идолы непроворотливые (повторяют словесные приемы взрослых селян)»… А кругом оглушительный щебет воробьев и синиц, вороний надсадный грай и воздушное кувырканье над самой речкой пары белобоких, длиннохвостых сорок… Разрывчатой струйкой скатываются серебристые шарики с повети избяных крыш. Весело, но рано еще. Даже дьячок Кузя не брякал в тощий колокол старой Никольской церкви. Не скрипели горлом у себя в сарае голодные гуси, завидев Малашку, приносившую им по утрам овёс с мятым горохом. Но что там стряслось?

– Баринок Саня, да баринок Никола, да баринок Петруша, батюшка домой кличет, – донесся сипатый спросонья призыв дворового посланца Ерохи, оскальзывавшегося на протоптанной к реке дорожке.

Сыновья барина Никиты Степановича Сеславина тотчас, без промедления, поднялись за Ерошкой к находившемуся на значительном возвышении деревянному одноэтажному строению, потемневшему от времени и непогоды, с подслеповатыми оконцами, с крышей, крытой осиновой дранкой. Это и был барский дом.

У крыльца стояла покарябанная, с мокрым боком, простая кибитка, – не какая-нибудь выписная[1]. Две лошади, запряженные в кибитку, кивали головами, фыркали. Лошади со станции, почтовые, сытые. А на самом крыльце Никита Степанович в вязанной кацавейке, без шапки встречал своего брата, офицера, служившего в Гатчине, в Михайловском замке цесаревича Павла Петровича. Гатчинский офицер-артиллерист выхлопотал для племянников места на казенный кошт в Артиллерийский и Инженерный шляхетский корпус. Сам цесаревич сей корпус опекает лично и часто его навещает.

– Ну, слава тебе, Господи, – говорил Никита Степанович, обнимая брата и радушно пропуская его в сени. – А вон и сами будущие господа кадеты пожаловали.

Рослые и миловидные сыновья Никиты Степановича (а их было пятеро) производили приятное впечатление на знакомых, а впоследствии на непосредственное своё начальство по шляхетскому корпусу и при дальнейшей военной службе. Особенно выделялся статью и красотой Александр, кудрявый, с яркими глазами, необычайно стройный, подвижный и сильный, несмотря на еще детский возраст.

Мелкопоместный владелец сельца Есемово Никита Степанович имел в собственности всего двадцать душ крепостных, однако был уважаем окрестным дворянством, а потому определился по выходе в отставку городничим ближнего городка Ржева. За городничество свое он получал небольшое жалованье. А все-таки оплачивать обучение сыновей в столь прославленном военном училище, каким являлся упомянутый шляхетский корпус, было ему не под силу. И тут благоволение цесаревича Павла Петровича к своему старому служаке (брату Никиты Степановича) заменило титулы и богатство большинства остальных кадетов. Сеславины обучались бесплатно.

Росли еще шестеро сестричек, находившихся под пристальной опекой матушки Агапии Петровны. По сути, несомненные бесприданницы. Но супруга Никиты Степановича тщилась и их судьбу решить счастливо, надеясь на хорошенькие личики дочерей и политесное воспитание, куда входили изящные манеры, умение танцевать экосез, игра на старых разбитых клавикордах да, разумеется, сносное лепетание по-французски. А сам Никита Степанович, будучи городничим, большое внимание уделял своей бедной деревеньке, трезво и кропотливо хозяйствуя, но сколько-нибудь значительных средств от нее не имел, хотя и к «недостаточным» помещикам не причислялся.

– Вот отобедуем и с Божьей помощью двинемся в Петербург, благо дороги еще не развезло, – говорил он. – Ночью мороз крепко прихватывает.

После обеда быстро собрались (гатчинский офицер торопился) и в двух кибитках повезли Петра, Сашу и Николку для приобщения к казенной судьбе будущих защитников Богом венчанной императрицы и православного отечества. Двое младших пока остались. Никита Степанович тоже поехал, захватив с собой «дядек» из дворни для услужения будущим офицерам.

Столбовая дорога была пока твердая, хорошо раскатанная санными полозьями. Лишь в полдень намокала от горячего солнца. Доехали из Тверской губернии до столицы империи в крайне короткий срок. Широко раскрытые глаза мальчиков высматривали в щель кожаного укрытия: повырубленные вдоль дороги боры, еще не сбросившие с игольных веток липкий снег, редкие деревни, иногда большое село либо городок с замшелым собором, с облезлой на пятиглавьях позолотой; наконец кое-где возникли чухонские мызы с чистыми коровниками – и как-то вдруг неожиданно помпезно вырос столб с двуглавым орлом, в навершии отливающий на свету серым металлом; и тут же полосатые будки, будочники в киверах и бараньих тулупах со штыковыми ружьями, с алебардами; по пришпекту едет выписанная из Вены карета, запряженная цугом шестью сытыми кобылами в дорогой сбруе, а на запятках холопы в кафтанах с позументом; хмурый офицер на высоком жеребце кутается в короткий плащ, скачет куда-то, неосторожно колотя по левому сапогу шпагой; набережная, окаймленная у пристаней гранитными парапетами, мостики крутогорбые над небольшими речонками и каналами… да как ахнет в глаза белый, в синих отливах и разводьях, необозримый простор Невы; а там в солнечных лучах золотой тонкий шпиль и золотой ангел Адмиралтейства, и еще на острове домище с колоннами, и множество немыслимо прекрасных домов вдоль Невы, а у Петропавловского равелина вмерзшие в лед грузовые баржи, да поставленный царствующей императрицей Екатериной Алексеевной конный монумент императору Петру Первому…

Артиллерийский и Инженерный шляхетский корпус находился на Петербургском острове и помещался в деревянных зданиях, обнесенных невысокой оградой. Там в камерах, как прозывались комнаты для повседневной жизни кадетов, они и спали. А обучались в классах для различных наук. Поступившие в корпус недоросли из дворянства (всего около четырехсот) разделялись по возрасту на три роты.

Корпус готовил офицеров для артиллерии и инженерных войск. Здесь в свое время обучались, например, с одной стороны – Кутузов, будущий избавитель России, а с другой – Аракчеев, будущий временщик и жестокий требователь субординаций и фрунтовых муштровок, беспощадный экзекутор своих крепостных и служащих по его ведомствам солдат, но и неустанно допекавший дисциплинарными требованиями офицерство, не принимая во внимание родовитость, титулованность, а иной раз возраст и заслуги. Через необычайное доверие, конфиденциальность и попущение генерал сей, особо приближенный к августейшим особам, имел чрезвычайную власть и при императоре Павле, и, как ни странно, при сыне его Александре Благословенном. Рассуждая же с чисто военной точки зрения, Аракчеев сделал очень много полезных преобразований и улучшений в российской артиллерии. Это признавали, хоть и терпеть не могли жестокосердого временщика, тот же Михайло Илларионович Кутузов, да и непремиримый строптивец, будущий геройский водитель войск Ермолов, служивший в молодые годы корпусным офицером. Получили образование в шляхетском корпусе многие славные в будущем военачальники и герои, но это к слову…

Директор корпуса генерал Петр Иванович Мелиссино встретил Сеславиных с добродушным видом (тем более что о приеме отпрысков бедного тверского дворянина договор состоялся с самим цесаревичем).

– Хоть и малы еще, а видно – молодцы будут, – не без лукавого намека заявил Мелиссино Никите Сеславину и подмигнул дежурному офицеру. – У нас подобру-поздорову встречают, а за излишнее озорство порцию розог виновникам сполна отпускают. Так что проштрафимшимся быть не советую.

И пошло, понеслось своим чередом обучение отроков во славу государства и армии Российской.

Батюшка Никита Степанович отбыл из Петербурга в Тверскую губернию, а сынки остались в гордом строгой надменностию своею стольном Санкт-Петербурге. Предстояло им постигать артиллерийскую и инженерную науку под усердным надзиранием своих учителей, людей почтенных, знающих свой предмет и с любовью передающих его своим ученикам. Тщанием генерала Мелиссино в корпусе расширено было преподавание общеобразовательных дисциплин, иностранных языков, а так же физической подготовки будущих офицеров.

Итак, братья Сеславины увидели Петербург, узнали фрунт и жесткое казарменное воспитание. За изучение военных наук взялись рьяно, и время полетело незаметно над классами, манежем и плацем.

Павел, и правда, часто наведовался в шляхетский корпус и будучи еще цесаревичем, и после внезапно умершей своей матери став императором Всероссийским. Поклонник военной системы прусского короля Фридриха II, он испытывал особую страсть к фрунту, маршировке «журавлиным шагом», к косам, пудреным буклям и ботфортам.