Читаем Полдник генералов онлайн бесплатно

Одюбон. Чтоб его разорвало! Мама! Мама! Ух, как я зол! Я разъярен! Мама!

Мадам де ля Петардьер(из-за кулис). Ну что еще случилось, малыш? (Входит нечто мерзкое, надменное, седое.) Что с вами произошло?

Одюбон. Невыносимо! Мерзкий галстук! Никак не могу завязать.

Мать. Ладно, ладно, Одюбон, не нервничайте. Вам достаточно попросить маму.

Одюбон. Ненавижу, когда вещи вот так сопротивляются! Это унизительно!

Мать. Что вы, Одюбон, в этом нет ничего унизительного, просто речь идет о ручной работе. Вы созданы для того, чтобы думать, размышлять, а не для того, чтобы портить руки подобно какому-нибудь мужику.

Одюбон. Мама, но я генерал...

Мать. Вы должны быть головой вашего армейского торса.

Одюбон. Моего армейского корпуса, мама. Надо говорить «армейский корпус». Генерал армии командует армией. Бригадный генерал командует бригадой, а дивизионный генерал командует дивизией.

Мать(завязывает сыну галстук). Так вот, Одюбон, как говорил ваш покойный отец, вы должны быть для вашего армейского корпуса головой, которая отдает приказы и которой беспрекословно подчиняются бесчисленные механизмы организации, чей ход смазывается и смягчается тем добродетельным маслом, что представляет собой дисциплина. Вот, ваш галстук завязан.

Одюбон(целуя ей руку). Матушка, вы чудо.

Мать. Ах, Одюбон, Одюбон, если бы не я, у вас были бы вспышки ярости по десять раз на дню. Вы правда вымыли ноги?

Одюбон. Конечно, мама.

Мать. А уши? (Одюбон кивает.) Позвольте мне проверить, Одюбон. Я помню, когда вам было шесть лет, вас невозможно было заставить вымыть уши. (Проверяет.) М-да. Чистота этого уха представляется мне сомнительной, сын мой.

Одюбон. Мама, вы посмотрите получше. Попробуйте кончиком полотенца. (Он снимает полотенце и протягивает ей; она смотрит, качает головой и откладывает его в сторону.)

Мать. Ах, Одюбон, какие же у вас были миленькие ушки. А теперь вы превратились в вояку-верзилу и делаете еще больше глупостей, чем в том возрасте, когда макали кошку в суп, чтоб ее закалить. (Она смеется — он смущен.)

Одюбон. Мама, неужели вы еще помните эти старые истории?

Мать. Ну, ну, Одюбон, я знаю, молодые люди не любят, когда вспоминают их детство. Но мы одни, и обижаться не стоит. Вы всегда останетесь маленьким мальчиком, который не умеет сам завязывать шнурки.

Одюбон. Но сейчас я их сам завязываю, мама.

Мать. Шнурки — но не галстук! (Звонок в дверь.) Надо же! К вам должен был кто-то прийти?

Одюбон. Нет, мама.

Мать(грозит ему пальцем). Одюбон, Одюбон, вы по-прежнему легкомысленны. Опять какая-нибудь юбочка.

Одюбон. Мама! Как вы могли подумать? (Тем не менее он польщен и смеется.) Робер! (Снова зовет.) Робер! Может быть, ты откроешь? (Слышны шаги, чье-то «слушаюсь», звук открывающейся и закрывающейся двери.)

Мать. Я оставляю вас, сын мой. (Выходит. Входит Леон Плантен.)

Робер(идя за Леоном). Господин Председатель Совета, мой генерал. (Встает по стойке «смирно»)

Одюбон. Вольно. (Леону.) Дорогой Председатель... (Робер выходит.)

Леон. Мой славный Одюбон. (Обнимаются.)

Одюбон. Какой приятный сюрприз!

Леон. Не для меня.

Одюбон. Как это не для вас? (В сторону.) До чего невежлив.

Леон. Мм... Я хотел сказать, что для меня это не сюрприз, поскольку я знал, что зайду к вам.

Одюбон. Ну да, ну да. Присаживайтесь, дорогой Председатель. Хотите что-нибудь выпить? Лимонад? Сладкий оршад?

Леон. Ммм... А пастиса у вас нет?

Одюбон. А... нет, у меня только анисовка... но еще слишком рано для крепких напитков.

Леон. Я, конечно, предпочел бы «рикар», но так и быть... покажите вашу анисовку. Скажите, Вильсон, вы способны сориентироваться в случае какой-нибудь напасти?

Одюбон. Если речь идет о противнике... (Гордо расправляет плечи.) Вильсон де ля Петардьер всегда способен напасть на...

Леон. Что вы, что вы, как вы подумали, положение не столь серьезно (вздыхает.) пока...

Одюбон. Ну хорошо. Вы меня обнадежили. (Суетится.) Сейчас приготовлю вам анисовку.

Леон. Пожалуйста, поменьше воды. (Одюбон протягивает ему стакан, Леон пьет.) Фу! Какая гадость! Это же не анисовка!

Одюбон. О! Извините! Я вам дал мой оршад. Это по невнимательности. (Меняет стаканы, садится.)

Леон. Я бы предпочел пастис, но раз уж... (Пьет, содрогается.) Это не лучше. (Ставит стакан.) В сущности, пить я, наверное, не хочу. (Осматривается.) Слушайте, а у вас очень мило...

Одюбон(скромно). О... У нас все просто. Это моя холостяцкая комнатка. Тут я принимаю друзей... так гораздо спокойней. (Подмигивает.) Живу с матерью, но она — женщина широких взглядов... раз в неделю... устраиваем вечеринку... друзья приходят...

Леон. Черт возьми! Вы не скучаете... А... женщины бывают?

Одюбон. Конечно, иногда... кое-кто женат, а есть и такие, кто часто с мамами приходят. Очень весело.

Леон(разочарованно). О да! Это, должно быть, очаровательно! Итак, мой дорогой Вильсон, я не буду ходить вокруг да около: положение в Европе весьма серьезно.

Одюбон(мрачнеет). А...

Леон. Да. (Уверенно.) В настоящий момент мы оказались перед стечением абсолютно непредвиденных и крайне неожиданных обстоятельств. Я полагаю, вы постоянно следите за экономической конъюнктурой?

Одюбон(серьезно). Господи, ну естественно, интересуюсь, как и подобает всякому, на кого судьба возложила определенную долю ответственности.

Леон. Мне нравится ваша основательность. Короче, вы видели, что получается от коров?

Одюбон. Коров?

Леон. А от кур?

Одюбон. Как это, кур?

Леон. От шахтеров?

Одюбон. При чем тут шахтеры?

Леон. Мой дорогой Вильсон, от коров получаются телята, от кур — яйца, а от шахтеров — уголь.

Одюбон. Но... мм... насколько это серьезно?

Леон. Так вот, в обычное время в этом нет ничего серьезного, потому что действует закон спроса и предложения, не правда ли...

Одюбон(ничего не сечет, но делает вид). О да, закон... Естественно. Действует... Таким образом... (Изображает качели.)

Леон. Совсем по-другому... вот так. (Изображает гармошку.) Однако при том, что в настоящий момент это невозможно, возникает исключительно затруднительная ситуация, складывающаяся таким образом, что обстоятельства оказываются конгруэнтными.

Одюбон(в растерянности). Послушайте... ммм... я в таких вопросах не разбираюсь... Вы не могли бы мне объяснить поподробнее? Видите ли... мм... я солдат...

Леон. Действительно, извините меня. (Смеется с довольным видом.) Я постоянно забываю о том, что начинаю изъясняться на языке своей бывшей профессии...

Одюбон. Действительно, вы же были...

Леон. Я заведовал финансовым отделом «Орор». Короче говоря, чтобы нарисовать вам общую картину положения вещей, в настоящий момент мы страдаем от кризиса перепроизводства. В обычное время при росте сельскохозяйственной продукции можно добиться сокращения промышленного производства, вследствие чего сельскохозяйственные цены снижаются, а промышленные — растут; в этот момент фермерам предоставляют субсидии, чтобы они могли переждать и поддерживать цены на прежнем уровне, а в промышленности повышают заработную плату, чтобы рабочие могли воспользоваться создавшимся изобилием товаров; полученные субсидии фермы используют для закупки техники и инвентаря; соответственно, сверхприбыли, реализованные промышленниками, возвращаются к нам в виде социальных выплат, налогов на производство и различных штрафов, взимаемых специальными бригадами контроля под эгидой министерства. Круг замыкается, и все довольны.

Одюбон(так ничего и не понял, но произносит решительным тоном). А военные за все расплачивайся.

Леон. Не больше, чем другие служащие. Сожаление тут неуместно. Я излагаю вам методы балансировки бюджета, применяемые в течение многих лет, и я не помню, чтобы военные когда-либо жаловались на сумму в конечном счете предоставляемого им кредита.

Одюбон. Беру свои слова назад. Впрочем, я все равно не вижу, в чем серьезность настоящего положения.

Леон. Это ужасно. В настоящий момент сельскохозяйственное и промышленное производство растут одновременно. Вы прекрасно понимаете, что балансировка в подобных условиях невозможна.

Одюбон. А может, парочку зачинщиков расстрелять?

Леон. Ну что вы, это было бы лишь паллиативным решением. Необходимо найти выход для этой продукции, придумать новые рынки сбыта.

Одюбон. А через потребителей?

Леон. Потребители — это неплохо, однако опасно приучать их к изобилию. Опасно и непорядочно. Изобилие размягчает, Одюбон. Чтобы нация была здоровой, ей нужны лишения. Но вы на верном пути. Думайте. Так кто является идеальным потребителем?

Одюбон(просветленный, думает, затем восклицает). Армия!

Леон. Конечно! Армия чрезвычайно выгодна, ибо потребитель содержит армию, а армия потребляет. Отсюда — постоянная нестабильность, дающая возможность стабилизировать. Поскольку стабилизировать можно только при наличии нестабильности. Это всем понятно.

Одюбон(восхищенно). Видите ли, нам, людям военным, свойственно недооценивать способности государственных деятелей, то есть ваши... но то, что вы мне здесь говорите... крепко сказано.

Леон. Вы очень любезны.

Одюбон. Повторяю, крепко сказано. Чуть-чуть анисовки?

Леон. Она-то, наоборот, вовсе не крепкая... впрочем, раз пастиса у вас нет... (Протягивает свой стакан.)

Одюбон(вдруг опомнившись). Однако, Леон! Вы же не хотите сказать!..

Леон. Да. Война.

Одюбон. Война. (Оставляет свой стакан и тяжело опускается на кресло.)

Леон. Ну... ну... бодрее, старина... Вильсон! Право же...

Одюбон. О... Леон... Это невероятно... А... быстро... дайте мне сладкого оршада... вон... там... (Леон оборачивается и протягивает ему стакан с анисовкой. Одюбон пьет залпом, прищелкивает языком.) О... хорошо...

Леон.(Пьет.) Ну! За ваше здоровье, старина... (Пьет.) Боже! Какая мерзость! Опять ваш оршад! А вы выпили мою анисовку.

Одюбон. Тем хуже... хватит скупердяйничать. Устроили вы мне встряску с вашей войной. Больше так шутить не стоит, честное слово...

Леон. Послушайте, Вильсон, это не шутка...

Одюбон. Значит, я сплю!

Леон(холодно). Я с вами дурака валять не собираюсь.

Одюбон. Я тоже.

Леон. Производители на вас рассчитывают. Нужно сориентироваться и взять на себя ответственность.

Одюбон. Если на то пошло, генерал за войну ответственности не несет. И вообще, ее всегда штатские объявляют.

Леон. Чего вы боитесь? За вами будут стоять пять миллионов промышленников.

Одюбон. А впереди кто будет стоять? Толпа народа с ружьями, пушками, саблями, — и вы считаете, что это остроумно.

Леон. В конце концов, вести войну — ваша профессия, черт побери.