Читаем Пока бьется сердце онлайн бесплатно

Можаровский Георгий Миронович

О детстве и юности

Мечты сбываются

ПОЛОЖЕНИЕ ОБ ИЗОБРЕТЕНИЯХ

10

Среди «академиков»

Рождение гидросамолетов

На заводе

Наша ОЭЛ

Что такое МВ-3?

Девятка вернулась

Тучи над Родиной

Примечания

Можаровский Георгий Миронович

Пока бьется сердце

Аннотация издательства: Заслуженный изобретатель РСФСР Г. М. Можаровский бульшую часть своей жизни занимался разработкой проблемы вооружения самолетов. На его «текущем счету» более сорока изобретений. За свою деятельность он награжден многими орденами и медалями.

В книге рассказано о том, как рождались некоторые изобретения, сделана попытка проанализировать этот сложный и увлекательный творческий процесс. Интересны впечатления автора о встречах с коллегами, имена которых широко известны теперь.

Воспоминания написаны живо и очень доступно. Их с интересом прочитают люди самых различных возрастов и профессий.

Рукопись книги рецензировали работники Военно-воздушной инженерной орденов Ленина и Октябрьской Революции Краснознаменной академии имени профессора Н. Е. Жуковского кандидат технических наук полковник-инженер запаса Б. М. Коротин, член Союза журналистов СССР подполковник-инженер Н. А. Виноградов и подполковник технической службы в отставке В. В. Стернин.

Все начинается с подоконника

В жизни каждого человека бывают неповторимые дни, часы или минуты, которые навсегда остаются в памяти. Такие моменты нередко становятся вехами, от которых мы ведем отсчет времени. И затем, вспоминая те или иные пройденные этапы, нередко начинаем свой рассказ словами: «Это было, когда…»

На моем не таком уж коротком веку было многое, о чем можно рассказать, особенно тем, кто только вступает в жизнь. Был у меня день, от которого веду свой отсчет времени и событий. Этот день - 11 декабря 1938 года. Но прежде чем рассказывать о том, что случилось тогда и почему именно это число так памятно для меня, позволю себе немного отвлечься…

С тех пор прошло более тридцати лет. Срок немалый, но помнится все так, будто происходило вчера.

Бурно развивалась наша страна в тридцатые годы. Именно тогда советская авиация и наши летчики стали всемирно известны. Газеты того времени были заполнены статьями и отчетами о замечательных полетах Громова, Водопьянова, Каманина, Чкалова. Их имена были известны каждому. Мальчишки играли тогда в «челюскинцев», совершали, как Водопьянов, посадку на Северном полюсе или, как Чкалов, Байдуков и Беляков, выполняли беспосадочный полет Москва - Северная Америка.

Именно тогда Советское правительство ввело звание Героя Советского Союза, которым и в наши дни отмечают самых достойных и мужественных. И самыми первыми, кому присвоили это звание, были летчики, вырвавшие из ледяных лап смерти отважных челюскинцев. [4]

Авиацией интересовались все, от мала до велика. Даже те, кто не имел никакого отношения к авиации, с гордостью утверждали: «Мы летаем выше всех, дальше всех и быстрее всех». Поэтому за каждым самолетом, появлявшимся в небе, всегда следили чьи-либо внимательные глаза. Кто знает, может, тебе повезет, и ты станешь очевидцем замечательного рекорда, а потом сможешь с гордостью произносить: «Я это видел…» Очень часто в те дни можно было увидеть не рядовой полет, а очередной смелый эксперимент, в процессе которого испытывались возможности машины. В зависимости от того, для чего предназначался самолет, проверялись скорость полета, грузоподъемность, мощность моторов. В отношении боевых самолетов важно было убедиться, как быстро они маневрируют, как нападают и хорошо ли защищаются, оставаясь при этом неуязвимыми.

А время было тревожное. Европу уже охватила военная лихорадка. Всеобщее внимание было приковано к мужественной Испании, боровшейся за свою свободу. В 1936 году генерал Франко, поддерживаемый итальянскими и немецкими фашистами, выступил против Испанской республики. Союзники не скупились: их войска и вооружение были к услугам Франко. Но героическая Испания не осталась одинокой, помощь ей шла отовсюду. Добровольцы из Германии, Англии, США, Франции, Италии бесстрашно поднялись на защиту далекой, но ставшей им родной страны. Советское государство тоже не осталось в стороне от этого святого дела. Наши танки, самолеты, а главное, наши советские люди сражались в интернациональных антифашистских бригадах.

Во время боев в Испании обнаружилось, что наш скоростной бомбардировщик СБ не может летать без прикрытия истребителей, так как он уязвим со стороны задней полусферы. Хвостовая зона СБ была недостаточно защищена от атак противника. Стрелок-радист из нижней стрелковой точки весьма ограниченно видел заднюю нижнюю зону самолета, и потому ему было трудно отстреливаться от атакующего противника. Враги обнаружили слабое место советского скоростного бомбардировщика и использовали это в воздушных боях.

Как защитить «мертвую зону» и сделать самолет грозным оружием? Над этим ломали голову и летчики, возвратившиеся с Пиренейского полуострова, и те, кому еще [5] только предстояло летать на СБ, и создатели этой машины.

Я уже тогда работал в авиации и, естественно, слышал об этой проблеме. Но нас с моим другом и соавтором Иваном Васильевичем Веневидовым волновало другое. Как раз в то время предстояло испытание нашей люковой установки. Мы с нетерпением ждали, когда авторитетная комиссия из института ВВС испытает образец и даст долгожданное «добро»…

И вот такой день наступил. Нас пригласили в институт. Сегодня должна была решиться судьба нашей работы.

* * *

Автомашина М-1 на большой скорости мчала нас по шоссе.

В машине Иван Васильевич Веневидов и я. За рулем, как всегда, наш шофер Костя Капырин. Ровно за двадцать минут до назначенного часа мы подъехали к бюро пропусков института, и тут выяснилось, что Костя забыл взять с собой паспорт. Несмотря на все наши уговоры и просьбы, пропуска ему не выдали, и нам предстояло совершить многокилометровый пеший переход по территории аэродрома. Это означало, что о своевременном прибытии на место нечего даже думать.

Что делать?

- Машину я беру на себя, - твердо заявил Веневидов. - Прибудем в срок.

Я знал, что Иван обучался вождению автомобиля не больше двух часов, и притом лишь теоретически. Меня охватило сомнение.

- Чего стоишь? Садись, не задерживай, - сурово приказал мой решительный друг, и я безропотно сел рядом с ним на переднее сиденье. - А ты, Константин, иди и собирай грибы, - продолжал спускать директивы Иван Васильевич. - Потом дождешься нашего возвращения.

Часовой тщательно проверил наши пропуска и документы, медленно открылись тяжелые ворота, наша эмка въехала на территорию института. С хорошей скоростью шла она по прямой дороге. Я посмотрел на Веневидова. Его лицо было торжественно, губы плотно сжаты, взгляд сосредоточен и устремлен вперед. Держался он как заправский шофер. [6]

«Может, и доедем, - подумал я. - Хотя бы туда, а обратно уж как-нибудь доберемся…»

Словно прочитав мои мысли, Иван довольно мне подмигнул и улыбнулся - мол, не робей, все в порядке.

Дорожка упиралась в большую площадку, в центре которой была разбита красивая клумба полусферической формы, заботливо огороженная металлическими колышками, в проушины которых был продет толстый канат. Чудесные цветы покрывали клумбу пестрым ковром, и это яркое, красочное пятно являлось как бы центром площадки. Рядом с клумбой стоял человек (как вскоре выяснилось, военный комендант) и что-то поправлял в ограде.

Мы продолжали ехать, не меняя скорости и направления, и очутились в гуще роскошных цветов. Возле правого стекла возникло перекошенное мужское лицо. Незнакомец в военной форме отчаянно размахивал руками, бил себя в грудь, а губы его быстро шевелились, произнося какие-то слова. Что он говорил, мы не слышали: окна машины были плотно закрыты, а работавшие невдалеке моторы самолетов заглушали все остальные звуки. Оказалось, Веневидов лихо въехал на клумбу, а теперь, пытаясь выправить положение, безбожно утюжил ее. Когда наконец с великим трудом ему удалось съехать на дорожку, ограды вокруг клумбы больше не существовало: канат намотался на одно из колес, и выдернулись все металлические колышки…

Не буду пересказывать, что пришлось выслушать от разъяренного коменданта. Важно было не это. Высказав все, что он о нас думает, комендант сообщил, что испытания отменены, так как ждут приезда начальника ВВС товарища Алксниса.

Как только удалился расстроенный комендант, к нам подошли благоразумно державшиеся до этого в стороне летчики-испытатели и предложили заглянуть в недавно открытый музей образцов вооружения и оборудования самолетов.

Во время осмотра мое внимание привлек снятый с вооружения прицел, выполненный в виде перископа.

После того как я увидел этот перископ, ничто больше меня уже не интересовало. Я бережно взял его в руки, и услужливая память перенесла меня на много лет назад, к тем дням, когда совсем молодым пареньком я приехал [7] поступать в Академию Воздушного Флота имени Н. Е. Жуковского. Сразу вспомнил мою встречу с П. С. Дубенским и полученную от него задачу, для решения которой надо было создать перископ, связанный с оружием для защиты «мертвой зоны» на самолете Р-1. Тогда я знал, что существует только один вид перископа - тот, что применяется на подводной лодке. Но он был длиной в несколько метров, а мне требовался другой, длина которого не превышала бы полуметра. Такой перископ можно было связать с оружием, а значит, дать возможность наводить пулемет и стрелять из него в так называемых «мертвых зонах» самолета. Как я ломал тогда голову, чтобы произвести расчеты оптики и определить геометрические размеры перископа! И не мог это сделать - не хватало знаний, образования.

Как мне нужен был тогда именно такой перископ, как этот, что находился у меня в руках. Почему его не было пятнадцать лет назад? Насколько проще было бы выполнить мою задачу.

- Георгий, ты что, заснул? - позвали меня.

Очнувшись от воспоминаний, я поставил прицел на место и поспешил за товарищами.

День подходил к концу. Пора было возвращаться домой. Теперь Веневидов что-то не торопился сесть за руль, но ехать было надо.

Летчики- испытатели, окружившие нашу машину, не без интереса наблюдали, как мы готовились к отъезду. Мотор почему-то не заводился, несмотря на все старания Ивана. Советы сыпались на нас со всех сторон, но машина не хотела двигаться. Когда она наконец тронулась, один из летчиков-испытателей, веселый белозубый парень высокого роста (потом оказалось, это был Петр Стефановский), попросил разрешения сесть за руль и довезти нас до ворот. Веневидов любезно разрешил ему сесть в машину, но от услуг в качестве водителя отказался. Сначала машина шла медленно, потом все быстрее и быстрее, видимо, сработал закон инерции да и рельеф местности был весьма благоприятным. Зря пытался Иван сбавить скорость. Куда там! Хорошо хоть, что дорога была прямая. Эмка промчалась мимо оторопевшего часового и выехала за ворота. В ту же секунду где-то совсем рядом раздался выстрел. [8]

- Салют в честь вашего отъезда начинается, - заметил я.

- Это предупредительный выстрел, - спокойно объяснил Стефановский. - Следующий будет по машине, если не остановимся. Вчера я в этом убедился на собственном опыте…

Несмотря на все старания Ивана, эмка и не думала останавливаться. К счастью, я сообразил открыть дверцу, наш шофер Костя на ходу вскочил в машину и в тот же миг остановил ее. Второго выстрела не последовало. Опытной рукой Костя повернул эмку к воротам. Мы предъявили часовому свои документы, распрощались со Стефановским и двинулись в обратный путь.

Через несколько дней мы с Веневидовым снова приехали в институт ВВС. Клумба была приведена в относительный порядок и теперь уже огорожена аккуратным деревянным штакетником. Встретившийся нам комендант не пожелал ответить на наше теплое приветствие…

На сей раз испытания наших конструкций были проведены, и мы, не торопясь, направились к выходу с территории. У самолета СБ, стоявшего на поле, толпился народ. Летчики, штурманы, механики обступили начальника института Николая Николаевича Божанова и о чем-то спорили. Мы подошли ближе, потом перебрались в первый ряд.

- …Вот так и получается, - видимо, заканчивал разговор Божанов. - Заходят фашисты в хвост, и все. Стрелок-радист не просматривает заднюю нижнюю зону и отстреливаться не может…

Этих слов было достаточно, чтобы я понял: речь идет о том, как защитить хвостовую зону скоростного бомбардировщика.

Все, кто собрался возле СБ, оживленно обменивались репликами, вносили предложения, которые тут же отвергались как неприемлемые.

Начальник института дал высказаться всем желающим, потом заключил:

- Предложения, которые мы обсудили, к сожалению, нереальны. Вопрос остается открытым. Продолжайте думать. Не верю, чтобы не было выхода.

«Перископ, - мелькнула у меня мысль. - Вот где он может пригодиться!» [9]

Я посмотрел на Веневидова, и мы поняли друг друга с полувзгляда.

Попросив слова, я сказал, что у нас с другом есть соображения о том, как решить задачу.

- Мы примерно знаем, где и как должна размещаться конструкция, обеспечивающая прицеливание и стрельбу из пулемета в «мертвой зоне» самолета.

Слушали меня внимательно, не перебивая. Возражений не последовало.

Что- то прикинув, Божанов спросил, сможем ли мы представить часа через два, пока не разошлись члены комиссии, хотя бы предварительные эскизы конструкции. Нам оставалось только выполнять поставленную задачу.

* * *

Как правило, решение задачи не приходит по заказу - много сил и времени требуется на то, чтобы докопаться до самой сути вопроса. Правда, бывает и так, что на правильную мысль наталкивает случайность. Классическим в этом смысле стал пример с яблоком, наблюдая падение которого Ньютон открыл закон всемирного тяготения.

В тот раз нам с Веневидовым не пришлось долго искать решения. Быстро определив размеры пулемета, прицела и самолета, мы через два часа явились к ожидавшему нас Божанову.

- Товарищ начальник, задача решена.

- Ну что же. Давайте посмотрим, что вы тут придумали, - совсем неофициально сказал Николай Николаевич. - Идите сюда, поближе к столу, к членам комиссии.

Когда мы разложили на столе свои эскизы, Божанов молча углубился в чертежи.

Молчание продолжалось недолго - вопросы так и посыпались со всех сторон. Мы отбивались как могли, и, судя по всему, комиссия осталась довольна.

Решение было единодушным: приступать к выполнению конструкции.

- Что вам необходимо для дальнейшей работы? - спросил Божанов.

Мы с Иваном отошли в сторону - посоветоваться: самое главное - ничего не забыть, чтобы какая-нибудь мелочь не затормозила все дело.

Божанов терпеливо ждал. [10]

В последний раз мы проглядели намеченный список. Вроде все, ничего не упущено.

Николай Николаевич внимательно прочитал записку.