Читаем Поиск онлайн бесплатно
Поиск
Убийца с тайным посланием... Маленькая Сьюзан Верити пропала во время засухи семьдесят восьмого года. Беспрецедентное количество полицейских отправились на ее поиски, но не добились успеха. До сегодняшнего дня. Серийный убийца Эдриан Уиклоу всегда был первым подозреваемым. Он постоянно лгал полиции о местонахождении Сьюзан, но в этот раз, он говорит, что расскажет правду. Потому что Уиклоу умирает. Когда дело возобновляют, сержант Йен Брэдшоу работает, чтобы найти Сьюзан, с журналистами Томом Карни и Хелен Нортон. Но это труд всей жизни Уиклоу. Расстанется ли так просто убийца со своим последним секретом на пороге смерти?
Серия: Констебль Йен Бредшоу
ТриллерДанная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Переводчик: Юля Вахрамеева
Редактор: Анна Артюхова
Обложка и оформление: Маргарита Волкова
Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020
Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.
Пролог
«Моя История», Эдриан Уиклоу
Глава 1
― Прошу тебя, ― сказала она ему. ― Сделай это, пожалуйста.
Так значит это двойной вызов, он не может просто его проигнорировать.
― Почему я?
― Потому что я очень тебя прошу, ― повторила она, с этим не поспоришь.
Это было веской причиной для десятилетнего мальчика, чтобы сделать так, как его попросили. Тот факт, что она была девочкой, а он не хотел выглядеть перед ней трусом, окончательно решил дело. Если он не выполнит это поручение, она расскажет об этом другим девочкам, и они начнут махать локтями, как курочки, и издавать кудахтающие звуки при виде него. Он не мог вынести подобной мысли.
Но это был очень длинный спуск вниз.
Может быть, она расскажет девочкам, что он сделал это, и тогда он станет чертовым героем. Это придало ему храбрости, и он на шаг ближе приблизился к краю, но только на шаг. Он еще не дошел до ограды по периметру, но уже видел ширь старого известнякового карьера впереди него. Большая часть бассейна огромного карьера была затоплена, природа взяла свое. Растения росли там, где однажды были голые скалы, в то время как густые кусты успешно произрастали вокруг воды со дна, обнимая крутые, покрытые мхом, склоны карьера. На уступах здесь росли даже деревья, они тянулись вверх, как будто пытались взобраться по скальным породам карьера, подтянуться и выбраться на свободу.
Известняк был выработан для строительных проектов много лет назад, все, что осталось, лишь большой кратер. Большая часть камня стала частью новых домов, расширивших деревню Мэйден Хилл со всех сторон во время строительного бума шестидесятых. Эти двухэтажные дома окружали деревню, как расположенные кругом фургоны в вестерне.
Оставшаяся огромная дыра, казалось, тянулась на мили, но все же он видел дальний конец. Его беспокоила не широта кратера, а его глубина. Каждый ребенок в деревне боялся карьера. Они все слышали истории о детях, которые здесь пропали, проглоченные темными водами у одного края кратера или разбившиеся об скалы на другом. Все знали, что здесь живут призраки и привидения, а еще здесь жила Серая Дама, которая приходила на это место с наступлением темноты и могла напугать людей до смерти всего одним взглядом. Все будет в порядке, если прийти сюда с группой или с другом, но, если ты придешь один, те злые духи бросятся на тебя и столкнут с края карьера лишь для того, чтобы увидеть, как ты падаешь и послушать твой крик.
Каждый ребенок знал это.
Однако взрослые в это не верили. Его мама сказала ему, что все это ерунда.
― Тебе не кажется, что я бы прочитала об этом в газете, ― сказала она ему, пока занималась выпечкой на кухне. ― Если бы ребенок упал с края карьера? Разве ты не думаешь, что мы бы услышали, если у кого-нибудь пропал бы ребенок?
Она рассмеялась, услышав его страхи, и дала ему облизать смесь с деревянной ложки. Взрослые не понимали таких вещей. Они забыли, какого это быть ребенком, верить во что-то, потому что ты просто знаешь глубоко внутри, что это правда. Им нужно, чтобы об этих вещах сказали по телевизору или в газетах, но это же только истории, откуда они могут знать, что это не выдумка?
Он знал, что истории правдивы, так что он не понимал, почему девочка не боялась, а это значило, что это не должно пугать и его тоже. Он должен быть храбрее девочек. Это было еще одним правилом.
Сейчас он колебался и смотрел на дыру в заборе.
― Я тоже пролезу через забор, ― заверяла она его, ― просто чтобы понаблюдать за тобой. Я не могу этого сделать, но ты можешь сделать. Я уверена, что можешь.
Он некоторое время раздумывал, а затем осторожно стал продвигаться вперед, пока не смог вытянуть ногу и просунуть ее через дыру в ограждении. Он задумался, кто растянул сетку, и сколько времени им понадобилось, чтобы побороть страх, пока они отгибали металл вверх и в стороны, образуя дыру в ограждении, помещенном здесь, чтобы удерживать людей от крутого обрыва, который за ним лежал. Он задавался вопросом, сколько детей прошли через то, через что собирался пройти он. Ему пришлось держаться за сетку и опуститься практически на землю, он оказался почти на спине, а затем скользнул ногой через дыру, его пальто цеплялось за острую проволоку, пока ему не удалось высвободиться.
Затем он прошел через дыру и встал по другую сторону, на него накатило головокружение, отчасти волнение, отчасти страх.
― Видишь, ― сказала она, стоя позади забора. ― Ты сделал это, там достаточно места.
И оно было.
В некотором роде.
Он стоял на плато, которое выступало над гигантской чашей карьера, но теперь не было ничего, что могло защитить его от долгого падения на острые камни. Ограждение было расположено вокруг карьера в форме большого, неровного круга. По большей части оно подходило прямо к краю, и за ним не было ничего, кроме крутого обрыва. Кратер образовывал неидеальный круг, так что тут и там участки земли оказывались зажаты между ограждением и выступали над карьером, как пристани на озере. Участок, на котором стоял он, был достаточно большим, чтобы она присоединилась к нему, и она, изгибаясь, пролезла внутрь. С одной стороны, высокие, густые кусты создавали естественный барьер по краю. По другую сторону плато было незащищенным. Он почувствовал тошноту просто стоя там. Он знал, что, если закроет глаза и сделает три шага вперед, то упадет с обрыва, умрет и исчезнет навеки.
― Ты сделал это... почти! ― сказала она, но это было неправдой.
Самая сложная часть, часть, которую она дважды бросила ему вызов сделать, все еще была впереди. Она хотела, чтобы он держался за сетку и покинул относительную безопасность их скалистого пристанища и прошел вдоль края карьера, на которой имелась лишь небольшая, изрезанная выбоинами травянистая дорожка. Ему придется поставить ногу на уступ, который не шире его ботинка, держась за жизнь растопыренными пальцами, цепляющимися за восьмиугольные прорези сетки, и переставляя руки.
Он снова наклонился вперед и посмотрел на землю далеко внизу.
― Я не знаю, ― сказал он, пытаясь, чтобы его голос звучал спокойным. ― Что, если я упаду?
― Ты не упадешь. Фредди Эндрюс не упал.
― Да, но ему тринадцать, ― напомнил он ей, ― а его отец в тюрьме.
Это значило, что Фредди нечего терять, потому что его жизнь уже была невыносимой и не станет лучше, никогда. Фредди шел по краю изнутри так, будто ему было все равно упадет он или нет. Он добрался до другой дыры в ограждении, которая была, по меньшей мере, в двадцати шагах по краю. Затем он вылез под радостные крики, которые, должно быть, стали светлым пятном в его грустной юной жизни.
― Нее, ― сказал он. ― Я мог бы это сделать...
Он хотел, чтобы она думала, что он на это способен.
― Я просто не хочу.
― Иди! ― подтолкнула она его.
А затем улыбнулась, эта улыбка, казалось, шла откуда-то изнутри и осветила что-то внутри него. Эта улыбка, заставила его захотеть сделать все, что она попросит.
Что угодно.
В ее глазах горел огонь, когда она сказала:
― Я очень-приочень прошу тебя.
Глава 2
― Как мне кажется, я был последним, кто видел ее в живых, ― сказал Билли, охваченной благоговением девушке в пабе. ― Ну, не последним, очевидно, ― и он одарил ее мрачной полуулыбкой, которую всегда использовал после этой фразы.
― Бог мой, ― произнесла она. ― Просто ужасно.
Он всегда задавался вопросом, не переборщил ли он, не утратили ли его слова новизну после многократного повторения за прошедшие годы. На этот раз они с трудом сходили с языка. Он чувствовал себя комиком в старом клубе, который рассказывает одну и ту же шутку слишком часто.
И он был пьян. Возможно, слишком пьян.
Ничто из этого не остановило ее от того, чтобы взять его за руку и ободряюще пожать, так что может быть, надежда еще есть. Бесплодный забег должен когда-нибудь кончиться, верно?
― Это просто о-о-очень грустно и ужасно, ― теперь она сочувствовала ему, она шире распахнула глаза, и в них начали собираться слезы. ― Я не знаю, как ты справлялся с этим так долго.
Она печально покачала головой, и он задумался, наклонится ли она, чтобы его обнять, или может ему стоит рискнуть, но он заколебался, памятуя о возрастной разнице между ними. И правда одиннадцать лет? Похоже, что так. Ему было тридцать, а этой студентке всего девятнадцать. Все было намного проще, когда он был того же возраста, что и они. Подростки всегда были такими эмоциональными в общении между собой, все казалось важным и серьезным. Он бы выбрал девушку, сидящую в одиночестве ― депрессивную девушку на вечеринке, которая, может быть, выглядит не так хорошо, как ее подруги, скажем, спросит ее в порядке ли она. Он позволит ей несколько минут потворствовать себе, рассказывая ему о своей грусти и одиночестве, будет выражать больше сочувствия, чем она того заслуживает, а затем постепенно начнет рассказывать свою историю, по одному предложению за раз, будто рассказывая неохотно. Это, конечно же, будет история бедной Сьюзи Верити, почти каждый о ней слышал.
Если он все сделает правильно, девушка слушатель не только пожалеет его, но ей станет неловко докучать ему своими собственными тривиальными проблемами. Это будет его «пропуском». Если все пройдет очень хорошо, он может даже попросить переночевать у нее, а как только он окажется в ее спальне...
Дэнни называл его королем секса-из-жалости, но Билли было все равно. По правде говоря, его это забавляло, он был склонен думать об этом, как о единственном преимуществе ношения клейма. Билли Торп всегда будет последним человеком на земле, видевший бедную маленькую Сьюзан Верити живой, до того как ее похитил монстр, и это останется с ним навсегда, будто каким-то образом он разделял вину за этот деревенский секрет.
Подсознательно, люди стараются держаться от него подальше. Девушек, в частности, было трудно привлечь, как будто с ним в комплекте шел багаж, который они не хотели брать с собой. Билли рано узнал, что то, что произошло в тот день, было способно полностью бросить тень на всю его оставшуюся жизнь, хоть даже тогда ему было всего десять лет. Так что он не испытывал чувства вины, используя эту историю, чтобы получить секс. А почему должен? Что еще он может предложить такой молодой женщине? Он не высок, не красив; у него даже нет работы. У него нет других историй, чтобы ее впечатлить, ничего кроме того, что он находился рядом с той несчастной девушкой в день, когда она пропала.
― Я прочитала об этом в газете только сегодняшним утром, ― честно призналась ему хорошенькая студентка, он старательно пытался вспомнить ее имя. Она назвала его ему в самом начале, но оно почти сразу вылетело у него из головы, потому что он был пьян. ― Почти годовщина, верно?
Он грустно кивнул.
― Да, так что невозможно совсем об этом забыть, даже, если я захочу. А я не хочу, ― быстро добавил он на случай, если она посчитает его бессердечным.
― Бедняжка, ― говорит она. ― Двадцать лет прошло.
― Все произошло, как будто вчера, ― доверительно сообщил он.
― Меня тогда еще даже не было, ― сказала она.
Это и так было понятно. Он уже понял, что она ему не по зубам. Она была не только молодой, но и красивой, с длинными, темными волосами и полными красными губами, губами, которые он хотел смять своими. Ее кожа была бледной и безупречной.
Девушка вернулась в графство Дарем из университета и уже выглядела так, будто переросла это место. Эта деревня была не больше его деревни, но паб всегда привлекал большую толпу молодежи, что в свою очередь привлекало его, кроме того, паб находился недалеко от остановки. Она отпустила его руку: не неожиданно или со злобой, но с симпатией: ― Должно быть, это было тяжело.
Поджав губы, он одарил ее улыбкой «я сильный, я переживу».
― У меня бывали хорошие деньки и плохие.
Их прервал громкий рев из соседней комнаты, за которым последовал сиплый смех, что указывало на то, что в караоке баре, скоро что-то пойдет не так.
― Я лучше пойду, ― сказала она.
― Я тоже.
Он проследовал за ней к выходу из паба, и, когда они оказались на тротуаре, спросил, хоть она ему и не говорила:
― Напомни, где ты живешь?
― На Брук Лейн.
― В новых домах.
― Они стоят там уже шесть лет, ― напомнила она ему.
Он просиял улыбкой.
― Они всегда будут новыми домами.
Мужчина знал, что настоящие деревенские жители думали о чужаках, таких как ее родители, которые покупали жилье в роскошных новостройках.
― Я провожу тебя до дома.
― О, не надо. Все в порядке, правда.
Ей не очень понравилась такая перспектива.
― Не могу позволить молодой девушке идти домой в одиночку в такой час, ― сказал он, а затем многозначительно на нее посмотрел. ― Ни за что не могу позволить такому случиться.
― Ладно.
Она легче поддалась на уговоры после того, как он рассказал ей об исчезновении Сьюзан.
― Тебе по пути?
