Читаем Погружение (ЛП) онлайн бесплатно

Автор: С. Уолден/ S. Walden

Название: «Погружение»/ «Going Under»

Рейтинг: 18 +

Главы: 22 главы + Эпилог

Переводчики: Александра Петрова, Настя Ермакова, Jody

Редактора: Наталья Рузанова, Галя Раецкая

Вычитка: Екатерина Лигус

Обложка:Евгения Гусева

АННОТАЦИЯ:

У Брук Райт есть только две цели на последнем году своего обучения в старшей школе «Черити Ран»: держаться подальше от проблем и научиться прощать себя за прошлое. Прощение оказывается недосягаемым, а проблемы так или иначе находят девушку, когда та обнаруживает в школе тайный клуб, который имеет отношение к смерти её лучшей подруги. Девушка узнает, что члены команды по плаванию участвуют в «Воображаемой Блядской Лиге», где набирают очки за действия сексуального характера с ничего не подозревающими девушками.

Брук, охваченная чувством вины за смерть своей подруги, решает проникнуть в лигу, став одной из «ничего не подозревающих девушек», чтобы отомстить парню, который украл у нее лучшую подругу. Неожиданный роман усложняет ее планы, а упорное стремление к справедливости превращается в безумство, поскольку она недооценивает, насколько далеко готовы зайти парни, чтобы держать их секс-клуб в секрете.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: книга содержит сцены сексуального характера, ненормативную лексику и описания сексуального насилия.

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение п еревода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено !

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

ГЛАВА 1

— Это платье — полная фигня, — сказала я, рассматривая свое отражение в зеркале в полный рост, прикрепленном к дверце шкафчика.

На мне было чёрное платье длинной до колен на два размера больше, которое я купила в «T.J. Maxx» в разделе «Женская Спортивная Одежда». Знавала я платья и получше. И знала, что не найду ничего подходящего, что могла бы надеть, в отделе «Для молодежи». Не для того места, куда направляюсь.

Я прошла мимо модных топов с глубоким вырезом, дизайнерских джинсов, и направилась к группе женщин за сорок, которые собрались вокруг круглой стойки с платьями со скидкой. Идеально, подумала я про себя и начала быстро рыться в вещах, боясь, что одна из женщин выхватит платье прежде, чем оно окажется в моих руках. Я заработала несколько странных взглядов, которые превратились во враждебные, когда триумфально визжа: «Да, черт возьми!», — нашла его. Оно не могло быть более совершенным. Ужасное платье для ужасного случая.

Я опустила глаза на черные туфли, которые позаимствовала у мамы. Они стильные для 35-летнего влиятельного адвоката, но мне всего восемнадцать, и я, как ученица старшей школы, понимала, если надену их, то обо мне сложиться неверное впечатление. Туфли словно кричали: «Я — потрясающий человек!», — и я подумала, что не должна надевать их в церковь. Разве не нужно быть скромной, или, по крайней мере, создать иллюзию смиренности в доме Божьем? Но у меня нет обуви с закрытым носком. Не знаю, как дожила до восемнадцати лет, не имея таких туфель, особенно потому, что считала себя модницей. Но не тут-то было. Я отдана на милость обуви моей матери.

— И эти туфли — фигня, — решила я, разочарование промелькнуло на моем лице.

Я повернулась боком и посмотрела на свои длинные, прямые светлые волосы, завязанные в неряшливый пучок на затылке. Несколько прядей свободно свисали, но это было не специально. Я не распустила их из пучка, чтобы они обрамляли мое лицо. Нет, они вылезли после тридцатисекундной прогулки на улицу за почтой. Ветер сегодня ужасный. Я думала заплести волосы во французскую косу, хотя и знала, что буду выглядеть как десятилетняя.

— Мои волосы — кошмар.

Я смотрела на себя, воображая, как Бэт смеется надо мной.

— Брук, где ты взяла это ужасное платье? — спросила бы она.

— Я в курсе, ладно? Нашла его в последнюю минуту, у меня не было выбора, — ответила я.

— А эти туфли? — продолжила бы она. — Сколько времени я пыталась заставить тебя купить нормальные, а ты отказывалась. Посмотри теперь, в чем ты вынуждена ходить.

— Я знаю, Бэт. Как я и сказала, у меня не было выбора.

— Нет, нет. У тебя всегда есть выбор. Найди что-нибудь другое. Я не могу показаться с тобой на публике в таком виде, — ответила бы Бэт.

— Бэт, у меня нет времени. Я опаздываю.

— Время еще есть, Брук. Всегда есть время, чтобы сделать все правильно.

— Нет, Бэт. Времени нет, — произнесла я громко, давясь словами.

Мои глаза остекленели. И тогда я опустилась на пол и залилась слезами из-за глупого макияжа, который только что сделала — от дурацкой туши, которой я накрасила свои дурацкие ресницы, и эти дурацкие румяна на моих дурацких щеках. Я плакала из-за тупых заколок, удерживающих мои волосы, которые болезненно впивались в кожу головы. Из-за того, что должна была сделать сегодня. Из-за места, куда должна была пойти. В душе у меня грустно, под стать тому, как я выгляжу. Но особенно я плакала из-за Бэт.

Я оплакивала Бэт.

***

Я топталась возле дверей церкви и не могла заставить себя войти. Не могла ни на кого смотреть. Глаза опухли от постоянных слез, а тело — от жары на улице. Волосы превратились в катастрофу из-за ветра. Мне было стыдно. Я даже не могла выглядеть симпатично ради Бэт.

— Дорогая, сейчас мы должны зайти, — услышала я мамин голос. Она взяла мою руку и слегка сжала. Этот жест должен был быть обнадеживающим, но вместо этого я запаниковала.

Пульс ускорился, и я была уверена, что сердце вот-вот взорвется. Я не хотела смотреть на Бэт. Что, если крышка гроба открыта? Я не могла смириться с мыслью, что она увидит меня такой. Абсолютная катастрофа, будто я даже не могла воспользоваться этим временем и взять себя в руки. Я не поступлю так с ней — не заставлю думать, что мне все равно.

— Мне нужна минутка. Надо привести волосы в порядок.

Мама кивнула.

— Я подожду.

Весь путь до уборной я еле держалась на своих каблуках. Толкнула дверь и упала на первую же раковину, сжимая фарфор, и низко опустила голову, чувствуя позыв к рвоте. Мой рот тут же наполнился слюной, и тело напряглось. Я знала, ничего не выйдет; я не ела три дня. Мои ноги сильно тряслись, и я поняла, не было смысла надевать каблуки. Я слаба и волновалась, что упаду лицом вниз.

Я снова склонилась над раковиной, выталкивая немного желчи из глубины своего желудка, она обожгла мне горло. Отдышавшись, я включила кран и сложила руки лодочкой под проточной водой, затем поднесла их к губам. Вода успокоила жжение в горле, но во рту оставался мерзкий привкус.

Я встала и засунула дрожащую руку в сумочку, ища мятную жвачку. Нашла и забросила пластинку в рот. Затем начала поправлять макияж. Я поступила довольно мудро и положила все необходимое в сумочку. Подвела верхнее и нижнее веко черной подводкой, потерев пальцем линии, чтобы немного размазать их, тем самым смягчив. Нанесла новый слой туши и накрасила губы блеском.

Я резко выдохнула, когда пришло время исправлять катастрофу с моими волосами. Вытащила из сумки расческу с широкими зубцами, предварительно вынув все шпильки из волос. Боже мой, какое это облегчение. Я немного помассировала голову и принялась расчесывать спутанные пряди. Было больно, и на это ушла целая вечность. Я собрала волосы в низкий хвост. Уже слишком поздно, чтобы закреплять его.

Мне привиделось, как Бэт кивнула бы сейчас, утверждая, что я снова выгляжу презентабельно. Я бросила последний взгляд в зеркало, замечая золотую цепочку, отражающую свет на бледной шее. Я потянулась к вырезу своего платья и вытащила половинку сердца с волнистой линией посередине. Надпись на ней гласила ««Be fri». Я вспомнила половинку Бэт, на которой написано «st ends» (Прим. при соединении половинок получается «Best friends» («Лучшие друзья»)), и улыбнулась, вспоминая свой восьмой день рождения. Она дала мне мою половинку и взяла с меня клятву, что я всегда буду носить ее, и я делала это до тех пор, пока металл не начал зеленеть, а мы не повзрослели. Однажды, несколько лет спустя, мы обнаружили, что не хотели бы носить украшения, подаренные друг другу. Мы хотели носить украшения, подаренные нам мальчиками. Я почувствовала укол в сердце, вспоминая день, когда решила сохранить ожерелье для лучших времен. До сих пор.

Я в спешке вышла из уборной, повернула за угол и врезалась в него. Сила удара была так велика, что я споткнулась, едва не падая на задницу, если бы не чья-то протянутая рука. Я схватила ее прежде, чем упасть, и закачалась на своих слишком высоких каблуках, вцепившись в него, пока пыталась восстановить равновесие.

— Господи, простите! — воскликнул он.

Я посмотрела в его лицо, совсем не ожидая, что увижу нечто столь красивое. Думаю, я даже ахнула, но быстро отвела глаза в сторону, смущенная неловкостью этой ситуации.

— На самом деле, я должен был смотреть, куда иду, — сказал он, по-прежнему держа меня за руку, и я позволяла ему это.

Я не могла вспомнить, кто я и куда направляюсь, где я только что была. Знала только, что он очень симпатичный парень… нет, он был больше, чем просто симпатичный. Он был великолепен. Безумно шикарный парень держал мою руку, и у меня была только одна мысль — я хотела, чтобы наши прикосновения были более интимны, я хотела переплести свои пальцы с его.

— Думаю, это мне следует смотреть, куда иду, — буркнула я себе под нос.

Я посмотрела на него с другого ракурса, сделав над собой усилие, чтобы не ахнуть, когда взглянула в его светло-голубые глаза.

Я никогда не видела глаз такого цвета. Джаред Лето ничто в сравнении с глазами этого парня, хоть они и были похожи на цвета Средиземного моря.

Глаза этого парня настолько светло-голубые, что казались почти полупрозрачными. Я подумала, что если бы смотрела на них чуть дольше, то могла бы заглянуть в его мысли, добраться до самого сокровенного, и осознание этого почему-то заводило меня все сильнее и сильнее. Я хотела понаблюдать за работой мозга, за безопасным передвижением информации внутри нейронов к разным частям тела. Даже несколькими частям, потому что мозговые процессы подсказали его руке продолжать и дальше удерживать меня, что он и делал.

Я без всякого стыда уставилась на него, жадно облизывая свои губы. Его взгляд был смелым. Я хотела, чтобы ему нравилось то, что он видел. Хотела, чтобы он думал, что я сексуальна. Хотела, чтобы он чувствовал в этот момент желание попробовать на вкус мои губы.

Я никогда не чувствовала этого раньше. Не по-настоящему. Даже с Финном. Это тревожило меня, и я призадумалась, смог бы человек продолжать думать после того, как его ударили по голове.

Мгновенно. Физически. Химически.

Первобытно.

«Просто сорви мою одежду», — думала я. — «Просто разорви мою одежду и возьми меня прямо здесь, в коридоре!»

Он улыбнулся и выпустил мою руку. Можно было подумать, что сделал он это неохотно, словно его мозг приказал ему это сделать, и он, наконец, согласился. Я улыбнулась в ответ кокетливой улыбкой. Перекинув свой хвост на плечо, я играла с прядями и кусала нижнюю губу. И тогда реальность нахлынула, как дождь с градом, большие куски льда бились об меня и кричали хором: «ТЫ НА ПОХОРОНАХ!».

Я посмотрела на шикарного парня, мои щеки побелели.

— Боже мой, — прошептала я.

Он смотрел на меня с минуту, прежде чем спросить.

— Вы в порядке?

Я покачала головой и медленно пошла к церковной двери. Он шел следом.

— Я выгляжу ужасно, я выгляжу ужасно, я выгляжу ужасно, — шептала я, снова и снова. Мне было наплевать, если он меня слышит.

Какого черта я делаю? Пытаюсь заигрывать с парнем на похоронах моей лучшей подруги? Как я могла даже на секунду забыть, что я на похоронах? Предполагалось, что я буду нести тяжелую черную скорбь, чтобы соответствовать своему черному платью и черному сердцу, а не хлопать ресницами и не фантазировать о безумном сексе с незнакомцем. Было так смешно, что горячий парень может заставить меня забыть о том, что существуют кое-какие приличия? Или позор?

Свернув за угол, я увидела, что моя мама ждет меня. И тогда я подбежала к ней, бросилась в ее объятия, и преступные слезы вырвались наружу.

— Бруклин, — прошептала она, обнимая меня крепче. — Все хорошо, — проворковала она, гладя по моим волосам.

— Я ужасный друг! — застонала я. Я увидела нечеткие очертания парня, проходящего мимо нас и направляющегося к двери.

— Нет, ты не ужасный друг, — ответила моя мама.

— Нет, ужасный! Я даже не знаю, зачем я здесь!

Бэт ненавидела мои сопли! Но она больше не скажет мне этого!

— Брук, — сказала мама. — Я хочу, чтобы ты успокоилась. Мы ведь говорили об этом. Ты знала, это будет нелегко, но она была твоей лучшей подругой на протяжении всех этих лет. Ты думаешь, она бы не хотела, чтобы ты была здесь?

— Нет, не хотела бы! — плакала я.

— Да, она хотела, — сказала мама. — Теперь мы должны идти.

— Я не могу!

— Брук, Бэт была твоей лучшей подругой, — сказала мама, изо всех сил пытаясь сохранять терпение.

— Нет, не была! Не после того, что я сделала! Я все испортила! Я долбанная шлюха! — рыдала я, качая головой из стороны в сторону.

— Милая, не произноси такие слова, как «долбанная» и «шлюха» в церкви, — ответила мама.

Я только всхлипнула громче.

— Ты можешь сделать это, — подбадривала меня мама.

Я стояла на своем, яростно тряся головой, отказываясь идти.

— Бруклин Райт! — зашипела мама, толкая меня и хватая за предплечье. Она сжала слишком сильно, и я пискнула от дискомфорта. В ее голосе больше не было нежности.

— Возьми себя в руки. Это не ты. Перестань делать это. Ты идешь в церковь, чтобы отдать свое почтение подруге, ты собираешься сделать это ради Бэт. Ты меня понимаешь?

Я сглотнула и вытерла лицо.

— Ты меня понимаешь? — повторила мама.

Я нехотя кивнула, и она взяла меня за руку, ведя через двери.