Читаем Поговорим… онлайн бесплатно

Поговорим…

Что делать, если два поэта испытывают потребность поговорить по душам, но находятся за несколько тысяч километров друг от друга?.. Они пишут друг другу письма. И письма эти, разумеется, в стихах. Так и родилась эта удивительная книга поэтических диалогов «Поговорим…»Ещё одной изюминкой издания является то, что это – книга-перевёртыш. В первой её части поэтесса Людмила Домбровская поэтически отвечает на каждое стихотворение поэта Павла Черкашина, во второй – наоборот. В каждой части книги по 35 пар стихотворений самой разной тематики. Но вне зависимости от темы это всегда задушевный и предельно искренний диалог двух современников.

Павел Рудольфович Черкашин , Людмила А. Домбровская

Поэзия

Павел Рудольфович Черкашин, Людмила Антоновна ДомбровскаяПоговорим…Поговорим…«Душа моя в усталом сердце…»Душа моя в усталом сердцеНа непредвиденной зимовке,Всех чувств закрыла плотно дверцыИ едет к дальней остановкеЗемного счастья иль покоя,Что ждёт её на небесахКак неугодную, изгояВ людских озлобленных умах.«Ты прав! Так в людях много злобы…»Ты прав! Так в людях много злобы,От зависти иль от невзгодСлюною брызжут русофобы,В умах людей сплошной разброд…Ну а души удел знакомый:Она хозяину верна,То мечется, то вся в истомеИ будет там, где быть должна.«Дом родной, я знаю, ты не вечен…»Дом родной, я знаю, ты не вечен,Север и тебя не пощадил,Талой мерзлотою искалечен,Накренился, сгорбился, поплылПод уклон раскисшего овражка,Крепость стала сваи покидать,Ты повремени ещё, бедняжка,Дай тебя ещё раз увидать.«…Этот домик, слегка покосившийся…»…Этот домик, слегка покосившийсяИ затерянный в чистых снегах,Не даёт мне покоя – всё снитсяТёплым детством, подворьем в цветах…Нынче в сердце усталости семяПроросло, буйным цветом взошло,Но души утомлённой поэмуЯ пишу всем невзгодам назло…«Учусь старательно у трав…»Учусь старательно у трав,Молчащих в поле,Таящих свой привольный нравВ нещадном зное.Но не покорности учусьИ не смиренью,А так же, как Святая Русь,Долготерпенью.«…У трав степных есть мудрость вековая…»…У трав степных есть мудрость вековая,Она в желанье выстоять и жить:И в зной, и в непогоду сохраняетВсе соки, чтоб недолгий век продлить.И в каждом стебле, колоске ершистомЕсть тайная целебная роса,Испей её с рассветом вольным, чистым,И жизнь тебе подарит паруса…«Вновь разбудит сожаленье…»Вновь разбудит сожаленье,И слеза совсем близка —То по прошлому томленье,То по юности тоска.Знаю – схлынет. ОголитсяБудней нынешнее дно.Но ещё не раз приснитсяДома отчего окно.«…Всё, что напросилось словом…»…Всё, что напросилось словом,Ты мелодией представь:Замени минор мажором,Чуть тональность переправь…Переливы откровеньяНежным вальсом закружат,И отступит сожаленье —Нотки счастья прозвучат…«Прочти меня неторопливо…»Прочти меня неторопливо,Не на бегу и не взахлёб,Прочувствуй горечь терпеливо,Она нужна, полнее чтобВкусить и пряность слов, и сладость,И неминуемую соль,Познать, что сила – это слабость,А наслажденье – это боль.«…тебя читаю я спокойно…»…тебя читаю я спокойноперед камином, у огня,из строк не ясно, в чём же горечь…чтобы испить её до дна,чтобы понять, где соль, где сладость,в чём назначение и роль,достаточно вкусить всю радостьрожденья жизни через боль…«Спит деревня, и деревья…»Спит деревня, и деревьяВ дрёме лёгкой и уютной,Всё исполнено доверьяВ стороне немноголюдной.Даже если длинно взвоетЧей-то пёс в тиши полночной,Только шире он откроетДверь к молитве непорочной.«Пришла тишина полуночная…»Пришла тишина полуночная,В объятья Морфея неспешно впадаю,Молитву беззвучную и непорочнуюСквозь лёгкую дрёму читаю.«Сколь малое возможно…»Сколь малое возможно,Сколь многое нельзя…Шагнёшь неосторожно —И дней земных стезяДо срока оборвётсяБез всякого «прости».Иди, пока идётся,Да под ноги смотри.«Если б не было «нельзя»…»Если б не было «нельзя»,А всегда «возможно»,Дней земных твоя стезяСтала бы безбожной.«Важней не сколько дней осталось…»Важней не сколько дней осталось,А сколько жизни в этих днях.Я каждым часом наслаждаюсь,А смерть пусть топчется в сенях.Я с ней уже на «ты» без страхаИ попросил не торопить,До дыр износится рубаха,Тогда и будем говорить.«Дни жизни всем отмерены…»Дни жизни всем отмерены,Не знаем, Кем и Сколько,И, если что потеряно,Вздыхаем, плачем горько.Стареть боимся и дряхлеть,На Бога уповаем…Но как нам жить и что надеть,Мы сами выбираем.«Бог терпел – и нам велел…»Бог терпел – и нам велел.Бог простит – и я, конечно.Слишком много нервных дел,Чтобы людям жить безгрешно.Я и сам камнями бит,И бросал, бывало, тоже.Он в итоге всех простит.Даже дьявола, быть может.«Конечно, друг мой, мы грешим…»Конечно, друг мой, мы грешимПорой безбожно, мерзко,Но каемся и в храм спешим,Пыл усмиряем веско.И Бог прощает грех любой,Раскаянье смиренное,Но дьявол – он нечист душой,Нет в нём благословенного…«В гремящем на стыках плацкартном вагоне…»В гремящем на стыках плацкартном вагонеВ полуночный час так светло от луны.Осталось былое на дальнем перроне,С собою лишь память да редкие сны.Не спится. Трезвонят в ночи переезды,Отсек озаряется солнцами фар.И снова не звёзды, а именно звездыСияют, как времени вещий пожар.«В дни будней суетных, в засилье инета…»В дни будней суетных, в засилье инетаНам некогда вспомнить, что память хранит,То лучшее, светлое в чистых рассветах,Романтику песен, вагонов «магнит».И пусть не до звёзд, не до лунного света,Мы несовершенны, и время не спит,На многое пусть не находим ответа,Но сила Надежды, как тайна, манит.«Милая родина в люльке снегов…»Милая родина в люльке снегов,В небе луна погремушкой немою,Бисером звёздным расшитый альковСон сторожит над её головою.Родина, милая, ласковых снов!Пусть стороной каруселят метели.Музыкой добрых и нежных стиховБуду баюкать тебя в колыбели.«Прекрасна Севера земля…»Прекрасна Севера земля,Её снега бескрайни,Зима в оправе хрусталя,И сны её покрыты тайной.И я красу твою поюНад лёгкой колыбельюВ далёком северном краюСтихами, багателью[1].«На вёрстах выпавших путей…»На вёрстах выпавших путейВсегда в достатке злобы, фальшиИ малодушия людей —Прими, как есть, и следуй дальше.Коль ты поэт, ты знаешь суть:Всё преходяще, всё не ново,Чтоб в бездне лет не потонуть,Оставь незыблемое – слово.«Принять такое нелегко…»Принять такое нелегко,Хоть, право, научиться можно,Но суть иль сущность, как поток,Неукротима, многосложна.Всё преходяще, это так:И только музыке доступноБез слов пройти из такта в такт,Оставив суть, отбросить ложное.«Который год безмолвно пианино…»Который год безмолвно пианино,Глядят с него безрадостно в окноТряпичные Пьеро и Коломбина,Ждут девочку, что выросла давно.Лежат на антресоли Верди с ГригомЗабытые и вздрогнут лишь, когдаУсталая струна с надрывным вскрикомУмолкнет в пианино навсегда.«Молчат игрушки детства – позабыты…»Молчат игрушки детства – позабыты,У инструмента чуть «охрипший» строй:Хозяйки нет, и клавиши закрыты,Печалятся под пыльной бахромой.Молчат на антресоли сочиненияВеликих музыкантов прошлых лет,Но снятся им звучащие творенияИ тени рук, играющих квартет.«А знаешь, я очень люблю шоколад…»А знаешь, я очень люблю шоколад.Желательно горький, и чтоб без начинки.Сказал вот – и вспомнился хруст золотинкиИ плитки дразняще густой аромат.Неспешно, по долечке прямоугольнойНастрою себя на лирический лад.Наверно, за то и люблю шоколад,Что вновь на часок всем на свете довольный.«Вечерний шоколад и голос саксофона…»Вечерний шоколад и голос саксофона,Поющего неспешный томный блюз,Всё навевает трепет полусонный,Любви и неги сладостный союз.«Горька утрата – умер холодильник…»Горька утрата – умер холодильник,С которым худо-бедно сорок летТы прожила в согласии, без бед.(Уж лучше бы посеяла мобильник!)Безжизненно оттаял и затих,Морозных чувств в углу мутнеет лужа,Он пережил двух кошек, даже мужа,Ну как не посвятить бедняге стих.«Ты прости, мой добрый холодильник…»Ты прости, мой добрый холодильник,Что тебя я не смогла сберечь,Что растаял добрый морозильникИ тебе, бедняге, сделал течь.Пережил ты всех моих любимых —Мужа, кошек – и оставил мнеВместо друга телефон мобильныйИ пятно на кухонной стене.«Ты прости меня, покаюсь…»