Читаем Поголовная радость онлайн бесплатно
Поголовная радость
Немало смешного происходит на стыках миров, иных обителях, во время погружения других реальностей и восприятия того, что, как бы, не должно и не может существовать. Негативные социальные и антропологические процессы стремительно не в лучшую сторону изменяют уклад иных, полуразрушенных миров, устоявшиеся принципы, ценности и понятия о человеческой морали. Подобного рода искажения и подмены происходит не только в России, но и практически во всех странах потусторонней Земли. Их бесконечное множество, и не всё так однозначно, как хотелось бы. По сути, во многих местах происходит одно и то же, но только в разных интерпретациях.
Поэзия* * *
Не создаю миры, я в тех мирах живу,
А здесь лишь иногда, только порой бываю…
Мне выпало давно скитаться наяву
В особенных местах, и в них я счастье маю.
Они пестры, что луг, в них много доброты,
Но только больше зла, не однозначно всё там.
В них так же, как и здесь, рождаются мечты
И отданы они тревогам и заботам.
В них так же, как и здесь, проблем не перечесть,
И войнам нет конца, и людям нет покоя.
В иных мирах раздор, и беспощадна весть,
Известия о том, что беды под рукою.
Перетекая к нам, в привычный мир земной,
Они приносят зло, стереотипы рушат…
И в солнечных лучах, как и порой ночной,
Ломают наш уклад и очерняют души.
Мне жаль людей в мирах, погрязших в суете,
Живут они в беде, врагов своих не выдав…
Порой не разглядеть в текущей пестроте
Новорождённых бед, глобальных суицидов.
Взаимосвязь миров давно уже не блеф,
Пересеклись они, условны параллели.
Мы на Земле своей – лишь небольшой припев
Вселенских песен зла, которые пропели.
Не создаю миры, они бессмертья явь,
В них многое не так, иные ипостаси.
Но добрый человек, себе ты не лукавь,
Не убеждай других, что мир земной прекрасен.
Мы предаём себя, не ведая о том,
Что рядятся в добро разбойники лихие,
И ныне в каждый мир, и даже в каждый дом
Безжалостно пришла жестокая стихия.
Не создаю миры, они везде, всегда…
Не спрячешься от них в мечтах и сладких грёзах,
И кажется порой, что горе – не беда,
Но как остры шипы, на мёртвых, чёрных розах.
* * *
Обитель закордонной матери
И новых ценностей простор
Увидел в Йеллоустонском кратере
Неугомонный Бельфегор.
Неистребимо зла наследие…
Для мудрецов беда – не шок.
Он запланировал трагедию,
И Бельфегору хорошо.
Руками он взмахнул мохнатыми,
Повыше подтянул штаны,
И прошептал, простясь со Штатами:
«Они нам больше не нужны».
Но он не прав в надежде яростной,
Что запланировал погром.
Ведь в нашей жизни многоярусной
Зло объявляется добром.
Нельзя же в добром настроении
К примеру, разбомбить Ирак.
Дурной пример, но, тем не менее,
Всё это было, это так.
С овсяной кашкою пробирочка
Была объявлена бедой.
Чужая нефть – бандитам выручка,
То знает каждый козлодой.
Мир пошлыми живёт обманками,
Бандиты в нём, что во хмелю…
В пространстве, искажённом янками,
Все ценности придут к нулю.
Глупец, страдающий от норова,
Опасен и для сил из Тьмы.
Добычей станут Бельфегоровой
Неозарённые умы.
А Штаты всё клюют… по зернышку,
Их Йеллоустон кипит внутри.
…Ах, как жесток ты, Бельфегорурша.
Но, впрочем, ты уж сам смотри.
* * *
Не разбитая ваза,
Сообщу тет-а-тет,
А кусок унитаза
Под ногами, эстет.
Мы идём по обломкам
Заблуждений во мгле,
Но я выражусь ёмко,
По убитой земле.
Долго быть нам в разведке,
Среди яростных гроз,
Где мечты да конфетки
Превратили в навоз.
Души гнусные, сучьи,
Те, что нынче с врагом,
Как и раньше, живучи
Под чужим сапогом.
Есть и те, что унылы,
Молчаливы во тьме,
Но ни шило, ни мыло
И себе на уме.
Бесконечная свалка,
Смрад и холод кругом.
Пусть ни шатко, ни валко,
Но мы, всё же, идём.
Беспощадная доля,
Бесконечна тропа…
Стонет мёртвое поле.
Кости и черепа.
Похоже на сказку
Из экскрементов ст
И оживили, дело было встарь.
Разбойники без шороха и пыли
Народу сообщили: «Вот ваш царь!».
Народ, понятно, пороптал немного,
Порою тихий шелест нам под стать.
Потом смирился. Ведь цари – от бога.
Какого бога, люд не стал вникать.
Кроме всего, с улыбкою слащавой
С телеэкранов трезво, не спьяна
Всем куча смрада счастье обещала,
Поскольку богатейшая страна.
От радости доверчиво вспотели
Все те, что дружно крикнули «ура».
Поверили, что царь при смрадном теле,
Творец любви к народу и добра.
Гримасу посчитали за улыбку,
За проявленья долга и забот.
Людишек ободрал он, будто липку
И опустил в пучину нечистот.
Творенье из фекалий оборзело,
Оно разбойной своре – друг и брат.
С телеэкранов на людей глазело,
Распространяя тупо телесмрад.
Подобного ни в притче, ни в былине
И даже в басне не найти простой.
…Там правит куча мерзости поныне
И бронзовеет подлость и отстой.
Безумие выбора
Все пряники нарисованы
На окнах поезда смачно
Главного мизантропа
С множеством сытых свит.
От лживых словес весёлые,
Вы верите, что удачно,
Вступили в союз холопов.
Безумен ваш аппетит.
Вы верите, что успешно
Продали дальних и ближних,
Отчизны уклады нестрогие,
Грядущего светлые дни.
Вы сделали выбор грешный,
За пряники и коврижки…
Они не для вас, убогие.
Удачной вам беготни!
Вы ведаете, что за этим -
Безумье чужого блаженства,
Но нарисованный пряник
С рожденья в больной крови.
Преступного круга дети,
Поклонники пошлых жестов,
Из непотребной дряни
Вылеплены холуи.
Вогнали вас в срам не кнутами
По клановому хотенью,
А пряничными портретами,
Растаптывая сердца.
Безумный козёл на татами
Борется с собственной тенью.
С закатами и рассветами
Логичного вам конца!
Современная история
На землю в день весенний
Плевали облака.
Косил батрак не сено,
Косил под дурака.
Косил он под шпиона
Британского ворья,
Чтобы низвергнуть с трона
Продажного царя.
В ромашках, под ракитой,
Валялся не помёт,
А малогабаритный,
Надёжный пулёмёт
Примчался царь в карете
На ранний сенокос.
С охраной на рассвете.
Решил задать вопрос.
Ведь травку косят летом,
Здесь всё, как дважды два.
А в мае, по приметам,
Не косится трава.
Царь был, конечно, местный,
Но лондонский агент,
По жизни вор известный,
Продажный с малых лет.
Но звание майора
Не зря батрак имел.
Царя без разговора
Он отстранил от дел.
Он расстрелял в овражке
Монарха не спеша.
Вина хлебнул из фляжки,
Воспрянула душа.
Охрану, между прочим,
Он тут же положил.
С такими днём и ночью
Ни разу не дружил.
Косарь он непутёвый,
Тут никаких чудес.
Но гадов бил толково
Он имени небес.
Можно сказать, апостол
И диверсант на «ять».
Он к нам Всевышним послан,
Чтоб малость пострелять.
Сказал культурно, вроде,
В небесную он синь:
«Патроны на исходе.
Посылку жду. Аминь!».
Взгляд в будущее
Я наблюдаю…
Дали форс-мажора.
Вокруг всё ново,
Но свершится скоро.
Сдружился тесно
С дыркою в заборе.
Быть интересно
Мне при форс-мажоре.
Смотрю я зорко
В то, что невозможно,
Что мышь из норки
На кошачьи рожи.
Я вижу тени
В призрачном грядущем.
Хитросплетеньям
Малый срок отпущен.
Давно их вижу,
Проплывают мимо…
Здесь так престижно
Быть почти незримым.
В смешном режиме,
Новой перестройки
Проходит лживый
Курс шитья и кройки.
Стай голубиных
В будущем с лихвою.
Тишь, что лавина,
Но подобна вою.
Подобна слишком
Воплям, стонам, лаю.
Её, услышав,
В мыслях проклинаю.
В грядущем голом
Тень страшится шока.
Над ними птицы -
Пошлость и дешёвка.
Пусты котомки
Дали бесполезной.
Спешат потомки
В темноту и бездну.
Летний парк
Быстро из-под клёна
В парке городском
Выбралась гулёна
Резво, но ползком.
Поднялась с коленок,
Встала в полный рост.
Встречи за бесценок,
Радостей – до звёзд.
Пьяная частично,
В целом, налегке,
Вертит носом птичьим,
С плавками в руке.
Машет ими лихо
И зовёт под клён.
В общем, не бичиха
И не страшный сон.
Щуплая, что вилы,
Но стройна, что тень.
Как она любила
Тех, кому не лень…
Голова, что веник,
Или же копна.
Просто хочет денег
На стакан вина.
Задницы и спины
Видно за версту.
…Клёны да рябины,
Яблони в цвету.
Жуткое видение
Играют бесы по ночам в хоккей
На главном стадионе тёмной ночи,
И ни один холоп, да и лакей,
Явлением таким не озабочен.
Погиб свободомыслия протест,
А если ещё жив, то неказистый.
Они в наш мир пришли из страшных мест,
Из чёрных ям, ночные хоккеисты.
Законом стали жуткие дела…
Стучат по льду и клюшки, и копыта.
Очнитесь, не сгоревшие дотла,
Пока на жизнь надежда не убита!
Порою на ночной хоккейный корт,
Наполненный смешной, дешёвой блажью,
Является и самый главный чёрт,
Возможно, клон нечистого. Неважно.
Что тут гадать? В наш край пришли враги.
Какие же здесь могут быть вопросы?
В ночном унынье не видать не зги,
Но радостно хвостатым кровососам.
Мы гибнем на разграбленной Земле…
Но есть ли для волнения причина?
Быть может, мне мерещится во мгле
В кольце охраны мощной бесовщина.
Быть может, нынче всякий бес – нам брат.
Да пусть гоняют шайбу с холуями,
И ветер к тучам поднимает смрад
Десятки лет над нашими краями.
Пускай резвятся. Надо отдохнуть
Порой и бесам ночью от разбоя.
А мы уж обойдёмся… как-нибудь,
Всё больше нас под крышей гробовою.
Осеннее утро
По утренней октябрьской заре
Природа проверяет нас на крепость.
Мюнхгаузен на пушечном ядре
Промчался из реальности в нелепость.
А вслед за ним, подобные ему,
Вершат полёты в радужные страны,
Меняя резво яркий свет на тьму,
На поприще всемирного обмана.
Холодный воздух и тумана мгла,
Над рощами летят не только птицы,
И ложь, и подлость в поисках тепла.
Для них оно извечно за границей.
В оффшорах вклады их не подведут…
Ведь Родина разграблена до цента.
Но нищие России славят труд
Во благо воровского контингента.
В заморских землях – вотчина вралей,
Мюнхгаузенов, как бы, патриотов,
А в небе мрачном мало журавлей,
Но очень много частных самолётов.
Октябрь холодный пасмурен и жёлт
В безрадостной комедии и драме.
Что сможет, то продаст и оболжёт
Мюнхгаузен за дальними буграми.
Уточнения к старой сказке
Удивительная карма,
Но Василий, столяр-спец,
Не племянник Папы Карло,
А его родной отец.
А жена его Розетта,
Впрочем, звать её не так,
Резво чистила клозеты
Регулярно за пятак.
Дети – явные наркоши,
Звать Степаном и Лукой.
Но один из них хороший,
Не припомнится какой.
Был и Карло, сын внебрачный,
От циркачки, звать Сюзан.
Это Вася начудачил,
Часто весел был и пьян.
Карло жил в каком-то… Бурге,
Рядом с цирком у моста.
Там гуляли драматурги
И другая босота.
Там шатался Буратино,
Деревянный, но не пень,
Заходил к ворам в… малину,
Чтоб сказать им: «Добрый день!».
Угождал он всем повально,
Даже жабе на бревне,
Потому он в час хрустальный
Стал царём в большой стране.
Куче дров в миллиардеры
Срочно приказал бежать…
Часто ездил на галеры,
Чтобы накопить деньжат.
Высох, постарел на троне,
Деревянный много лет.
Кто полено, тот в законе,
Остальным – большой привет.
Всё без шороха и пыли
Он прибрал к своей руке.
…Так вот сказка стала былью
В беспредельном бардаке.
Но скажу не для огласки,
Чувствуя своим нутром:
Впереди такие сказки -
Не зарубишь топором.
Житейская легенда
Жил парнишка совсем не женатым.
Потому на крутом вираже
В жёны взял обезьяну с гранатой.
Ведь других разобрали уже.
Она тихой казалась овечкой,
Но гранату держала в мешке,
Где хранилась столетняя гречка
От внимательных глаз вдалеке.
Но тоска её жутко заела,
И милашка ударилась в блуд,
Потому, что приятно для тела.
Для здоровья – простор и уют.
Приходили к ней разные гости:
Олигарх, каскадёр, почтальон,
Даже те, кто лежал на погосте,
Но, конечно, не с давних времён.
Появлялись бичи из подвала
И частично блатная шпана.
В миг опасности их выдавала
За троюродных братьев она.
Часто прятала их, где возможно,
Под кроватью, за печкой, в шкафу…
В общем, очень была осторожной.
Ведь она не владела кун-фу.
Милый юноша сердцем ей верил,
Как воспитанный, честный пацан.
Но однажды он, стоя за дверью,
Через щель обнаружил обман.
Удивился, но, правда, не слишком,
Но спросил он: «Ну, что за дела?».
Улыбнулась лукаво мартышка
И гранатой его взорвала.
Утвержденье нисколько не ново:
Обезьянки прекрасны у нас.
Но они без устройства взрывного.
Симпатичнее в несколько раз.
* * *
В павильоне, на телеканале,
От которого разум кульком,
Восторгаются дружно канальи
Существующим бардаком.
В жизни мрачной желается смеха,
Пусть улыбкою станет оскал.
Господа из потешного цеха
В королевстве разбитых зеркал.
Дифирамбы и громкие оды…
Наилучшая из клоунад.
Юмористы в кошмарные годы
Дружным бредом народ веселят.
Это нужно и видеть, и слышать,
Тупость лживых украсит наш быт.
Дикий юмор, срывающий крыши,
Для разбойничьей власти – не стыд.
Не придумать подобных комедий
Жизнь сама чудеса выдаёт.
Свора купленных в пакостном бреде
За монетки поносит народ.
Очень вовремя, как бы, прозрели
Да не просто софисты. Шуты.
Не просты соловьиные трели
В днях дешёвой, блатной суеты.
Смех-то смехом, но времени – дело,
А потехе, как водиться, час.
Как бы телебратва ни потела,
Людям добрым ворьё – не указ.
Сколько страсти, волнений, эмоций,
Ложных истин на лживых губах…
Но Отчизна не просто смеётся,
Пробуждается разум в рабах.
* * *
Когда стоит у власти богодул,
Творец довольно хрупких околесиц,
Мы начинаем верить в ерунду
В незыблемость смешных стеклянных лестниц.
Становимся мишенью мощных бед,
Придуркам доверяя на Ютубе,
И чудится кромешной голытьбе,
Что каждый нищий ходит в царской шубе.
Изрядно там и умников лихих,
Готовых шило поменять на мыло,
