Читаем Погибшая страна онлайн бесплатно

Жюль Верн почти на столетие опередил действительность своего века. Описанные им полеты в междуплантные пространства, аэро-авто-подводные лодки и пр. не осуществлены еще и поныне, хотя научная мысль стоит уже на пороге их осуществления. Но даже необычайно разносторонняя и острая фантазия французского романиста не могла предугадать все, что ежедневно несет нам непрерывно крепнущая мощь научного знания.

Если развитие техники наших дней во многом еще совпадает с линиями, намеченными прозорливой фантазией французского романиста, то другие науки, в том числе биология, сделали скачок, далеко опережающий то, что могла вообразить самая смелая мысль человека XIX века.

Правда, еще в первой половине этого столетия, в год рождения автора «Необычайных путешествий» знаменитый германский химик Велер осуществил идею, которую весь ученый мир того времени считал достоянием лишь «фантазеров» и «утопистов»: идею искусственного, лабораторного приготовления (синтеза), органических, живых веществ. Но все же и к концу прошлого века научная мысль не могла еще предполагать те возможности искусственного оживления умерших тканей, какие открылись в наше время благодаря опытам проф. Карреля, Кулябко, Словцова и др.

Роман Г. Берсенева «Погибшая страна» продолжает линию этих опытов, рисует увлекательную картину оживления не отдельных органов и тканей, а целого человеческого организма — мумифицированного тела доисторической женщины, извлеченной со дна океана в результате поисков и исследования затонувшей когда-то — Гондваны.

Разумеется, так поставленный вопрос не является еще научной проблемой сегодняшнего или даже завтрашнего дня. Точнее говоря, при современном состоянии научного знания такая задача должна быть признана неосуществимой. Но полет фантазии и в этом случае не является бесплодным. Он — своего рода заказ, задание будущим поколениям, веха, ориентируясь на которую, может итти вперед научное мышление. Не все то, что неосуществимо для нашего времени, является неосуществимым на все времена. Наконец задания, неосуществимые полностью, могут оказаться осуществимыми частично. За какой-нибудь десяток лет до первого полета братьев Райт казалась совершенно неразрешимой задача полета на аппаратах тяжелее воздуха без помощи заключающих в себе газ полостей. До открытий Попова и Маркони никто не мог представить себе деятельность радио в его теперешнем размахе. Между тем все эти «невозможные» для своего времени явления в наши дни стали уже будничной реальностью.

Мы считаем поэтому плодотворной задачу автора книги, задержав мысль читателя на успехах современной биологии, показать эти успехи в дальнейшем развитии, — пусть гипотетическом и «фантастическом», но не лишенном большой доли внутренней логики. Не надо забывать, как часто научная мысль шла по следам утопий, как часто фантазия выполняла роль разведчика для точного знания.

Попутно с этой основной задачей книга Г. Берсенева знакомит читателя с некоторыми геологическими понятиями и расширяет знакомство с разнообразной и богатой жизнью морских недр. В этой области научное знание также сильно обогатилось сравнительно с тем, что было известно раньше и о чем мы в свое время читали в увлекательном романе Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой».

Летом 19.. года спускали в Ленинграде на воду глубоководное судно. Не только конструкцией, но и видом своим «Фантазер» (так назывался корабль) не напоминал ни одного из современных морских гигантов. Прозрачный цилиндрический корпус электрохода был приспособлен и к путешествиям под водой, и к поверхностному плаванию, и к передвижению на суше, и даже к высоким заоблачном полетам. Один поворот выключателя — и дирижаблеподобная подводка превращалась в могущественный танк, стекловидный остов которого мгновенно покрывался стальным футляром с зубчатыми шестнадцатигранными колесами.

Перед доком толпились делегации. Шумный говор, восторженные восклицания обличали представителей многих народностей. Здесь находились и русские, и англичане, и немцы, и многие другие. Вряд ли на торжестве не была представлена хотя бы одна из европейских республик.

Самой оживленной была корпорация научных деятелей. Поместившись около верфи, ученые внимательно следили за подготовкой к спуску. Здесь сошлись люди, известные друг другу по заслугам, но незнакомые. Естественно, встреча рождала темы для разговоров. Разноплеменность не играла роли: один язык, подобный современному «эсперанто», об’единял всех.

Вечерело. Док озарялся огнями. Вырезались сказочные очертания колоссов-построек в мазках зари.

Капитан Радин, выдержанный и скупой на слова, сегодня был необычайно словоохотлив. Слишком необыденными были впечатления, чтобы не обменяться мыслями с товарищами. Внимание морского волка поглощала не многоязыкая толпа, не готовящееся торжество, превосходившее все виденное до сих пор. Он с головой был поглощен другим. Уже не одни сутки провел Радин в стекляризованном остове подводного судна, обучаясь сам и обучая команду. Несколько дней беспрерывного изучения не могли сгладить грандиозности впечатлений.

Еще не стала прозаичной идея изобретателей аэроподводки.

Острота гениальных открытий стирается только после того, как люди привыкают к использованию изобретения. Тогда сразу спадает завеса новизны, гениальности. К открытию привыкают, считают его естественным, ничем не поражающим.

Капитан Радин не обрел еще такого отношения к «Фантазеру». Поэтому-то он с беспокойством и думал теперь о том, как он справится с новым судном в морских глубинах?..

Около тридцати лет тому назад капитан был в последний раз в столице Севера. Почти ничто не напоминало теперь прежнего Ленинграда. На месте знакомых трех — четырехэтажных домов высились своеобразной архитектуры небоскребы. Будто грандиозные декорации заслонили вспоминавшиеся очертания улиц. Однако не только дома, но и заводские сооружения, иное расположение скверов, улиц и площадей — все стирало меркнущее представление о прошлом.

Если и лепились кое-где еще затерявшиеся постройки первых лет революции, то они так же нелепо и рахитично выглядели среди своих соседей, как в наши дни одноэтажная деревянная хибарка среди десятиэтажных домов.

Понятно, Радин ожидал перемен. Не пассивным свидетелем реконструктивной эпохи являлся он. Но там, в его родном Архангельске (кстати сказать, тоже переродившемся за последние десятилетия), все изменялось на его глазах, год за годом, резких перемен не замечал он.

— А здесь? Только взгляните! — говорил капитан познакомившемуся с ним физиологу Ибрагимову.

Феерические очертания зубчатых и плоскокрыших башен, буйная паутина антенн, сетчатые виадуки перекидных мостов, причальные мачты для аэростатов — разве это походило на то, что было в двадцатых годах двадцатого века?

В провалах, в сумраке расплывающихся этажей гигантскими цикадами кувыркались расточающие свет самолеты. Над оловянной ширью Невы реяли эскадрильи разноцветных авиэток, маневрировали сотни речных скорлупок — судов.

Высоко в небе, почти на границе перистых облаков, где ломались щупальцы прожекторов, таяли красочные буквы «USSR».

Отражаясь огнями в реке, сгорал цветистый фейерверк.

— Я опасаюсь только одного — агрессивных действий Американских Штатов! — сказал капитан. — Изобретение «Фантазера» заставит призадуматься заатлантических буржуа!

— Во что после этого превращается их морское могущество!? — возразил Ибрагимов.

— Но ведь Советский Союз обращает техническое превосходство на цели мирные. Американский капитал не может помириться с успехами советов. Там все приспособлено к молниеносной мобилизации технических средств! — ответил Радин. — Если бы им стал известен секрет теотона…

— Держитесь на чеку! Большой ценой заплатят буржуа за тайну «Фантазера»… Смотрите, не попадитесь!..

Вдруг с резким гулом взметнулся к небу бенгальский контур фантастического корабля. Горящий фейерверк застыл в высотах, затем метнулся к западу и с треском разорвался. Дождь красных, синих, желтых искр посыпался в Неву.

— Салют! Салют!

— Внимание!..

— Начало!.. — катилось по рядам.

Почти неотличимо от света пасмурного дня сияли доковые фонари.

— Идемте!

Капитан и Ибрагимов направились к верфи, где, выстроившись, стояла команда «Фантазера». На глазах восторженных зрителей они надели водолазные костюмы.

Играл оркестр. Десятки тысяч собравшихся наблюдали за каждым движением участников необыкновенной экспедиции.

Огни везде погасли. Электроход блистал теперь один. Будто сияло небесное светило — так ровен был излучаемый «Фантазером» свет. Отдельных источников лучей — прожекторов — заметно не было. Всей массой, всем остовом своим блистал прозрачный электроход. И казалось, будто бледными пятнами покрылся он, когда отряд экспедиции погрузился в его чрево.

Вся набережная, до самых отдаленных уголков, наполнилась ликующими звуками. Сотни громкоговорителей выбрасывали слова ораторов, раз’ясняющих значение того, что сейчас происходило.

Отделившись от дока, «Фантазер» плавно качнулся в воздухе, с нарастающей скоростью уносясь к облакам. Ни одного огонька! Только спокойный овал дирижабля расточал ослепляющие лучи, меркнущие по мере удаления и трепещущие, как мерцание звезд…

Полотнища туч разорвались. Народился июньский месяц. Ниже его переливался фосфорическим блеском электроход.

Над городом хмурились сумерки. Город тонул во мраке. Но никто не замечал разливающейся тьмы. Взоры всех обращены были кверху, туда, где гигантской мельницей кружился воздушный корабль. Еще минута — и едва заметная искорка погасла. Лунный свет озарил Неву.

Вырастающий и разгорающийся «Фантазер» метеором скользнул в угрюмые волны. Мутнеющие блики брызнули по водной поверхности. И все исчезло.

Столпившиеся на набережной замерли. Взоры всех невольно тянулись к едва уловимой полоске подводного света. Подобно молнии чертила она поверхность. Вдруг фейерверком вспыхнуло изображение сказочного корабля, но далеко от места его падения.

— Это он! «Фантазер»! — пронеслось гулом по набережной.

Оттуда уже на двух моторках приближалась к берегу команда.

Городские огни снова зажглись.

Сопровождая изобретателя и строителей электрохода, отряд направился с набережной во Дворец Труда: в честь от’езжающей экспедиции устраивался банкет. Встреча носила интимно-товарищеский характер. Приветствия трогали простотой, глубокой уверенностью в ожидающих экспедицию успехах.

Аудитория состояла наполовину из гостей-иностранцев. Большинство их являлось выходцами из Латинской Америки. Изможденный вид их вполне подтверждал сообщение утренних газет, извещавших о том, каким издевательствам и лишениям подвергались они в тюрьмах за простое участие на конгрессе профсоюзов капиталистических Соединенных Штатов. Им удалось бежать в СССР на одном из мятежных крейсеров, принимавших участие в подавленном восстании.

Только сегодня прибыли они в страну советов и сразу попали на торжества, посвященные экспедиции…

Многое увидели они сегодня. И вполне понятным было выступление старика-мексиканца, горячо говорившего:

— Вот, товарищи, как применяются в СССР научные достижения. Не в милитаристских целях, не ради вооружений… Как видите, едва только стало возможным, в первую очередь снаряжается научная экспедиция. По сметам наших правительственных учреждений на научные изыскательные работы отпускаются в тысячи раз меньшие суммы, нежели на военное дело. Представьте, что можно было бы сделать, если бы средства, затраченные только на одну последнюю бойню, были направлены на цели культурной революции!

После ужина группа американцев решила совершить небольшую экскурсию. Ибрагимов и Радин присоединились к ней. Капитану тем более улыбалось это, что он и сам не раз подумывал об этом, а времени в его распоряжении оставалось немного: на следующий день экспедиция уходила из Ленинграда.

Шумной гурьбой высыпали экскурсанты из Дворца Труда. Достаточно было свернуть в ближайшую боковую улицу, чтобы серия самых разнообразных впечатлений привлекла их внимание.

Прежде всего поразило иностранцев полное отсутствие на улицах транспортных средств. Это было ново для «отсталого» СССР, каким рисовала его все время капиталистическая печать САСШ.

— В городах СССР земля прежде всего для пешеходов! — разрешил их недоумение «проводник. — Для авто, железных дорог, трамваев и прочих машин — двумя ярусами ниже! — Он, смеясь, указывал на тоннель: — Иначе разве можно, было бы здесь перейти на противоположную сторону?

— Или вот, смотрите! — воскликнул Радин, поддерживая оступившегося Ибрагимова и сам чуть не падая вместе с ним.

Над небоскребами возвышались громадные воротообразные мачты. Провода пересекались в различных направлениях. Над домами мелькали подвесные трамваи, в высоте извивались аэропланы, реяли в воздухе парашюты, на которых о курьерских авиэток выбрасывались пассажиры. Ежеминутно с плоских крыш взвивались по вертикалям аэромашины. Другие так же уверенно опускались. Аэродромы отжили свой век давным-давно.

Оглянувшись, Ибрагимов заметил, что, кроме Радина, возле него нет никого.

Как они отстали от экскурсии? Ни они ни экскурсия сейчас не двигались. Как же могло отделить их друг от друга расстояние без малого в километр?!

Он невольно двинулся с места, желая вернуться к отставшим. В то же мгновение он ощутил легкий толчок и, стремясь сохранить равновесие, остановился. К крайнему своему изумлению, он начал обгонять стоящего капитана.

— Вот в чем дело?! — расхохотался он, глядя на опешившего моряка: —Да ведь мы с вами шагнули за эту границу!

Тротуар оказался разделенным углублениями на три дорожки. Они, не заметив, шагнули на различные движущиеся плоскости его.

— Я читал об этом нововведении, но упустил это из виду.

Капитан укорял.

— Ну, я-то провинциал! А вы, человек с высшим образованием, и вдруг не знали таких простых новшеств!

Уже успевший, несмотря на свою молодость, составить себе крупное ученое имя, Ибрагимов оправдывался:

— Я ведь учился-то в N-ске…

И он назвал один из мелких окружных городов Дальневосточной области.

— Не приходилось бывать раньше в столицах.

Они углубились в лес. Перед ними расстилалась аллея, окаймленная с обеих сторон густою зарослью хвойных деревьев. Закрытое облаками небо едва мутнело, в аллее разливался исходивший из невидимых источников мягкий фосфорический свет. Если бы не хмурый небосклон, можно было подумать, что это светила из-за прозрачных туч луна.

Капитан молчал. Воспоминания далеко ушедшей юности охватили его.

Как не похож был нынешний Ленинград на тот, который покинул он в 1913 году!