Читаем Поезд смерти онлайн бесплатно

После Великой пролетарской революции эсеры и меньшевики, вкупе со всяким другим контрреволюционным сбродом, истерически кричали о «большевистском терроре», «насилиях» над личностью, о нарушении большевиками принципов «демократизма и народовластия» и пр. и пр.

Эти вопли особенно усилились после роспуска в январе 1918 года Учредительного собрания. На помощь российской контрреволюции пришла заграничная буржуазная печать, а также печать партии II Интернационала. Она повела против большевиков яростную кампанию, обливая их грязью лжи и клеветы. Антисоветскую кампанию «социалистов» возглавил Каутский, который выступил в роли защитников «чистой демократии».

В. И. Ленин, разоблачая гнусную клевету Каутского на диктатуру пролетариата, писал тогда: «Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о „чистой демократии“, пока существуют различные классы, а можно говорить только о классовой демократии» (Ленин, Собр. соч., т. XXIII, стр. 345).

Четырехмесячная деятельность носителей «чистой демократии», установленной в Самаре в 1918 году с помощью Антанты, является весьма ярким подтверждением положения, приведенного В. И. Лениным.

Рождение в Самаре «чистой демократии» ознаменовалось грандиозными кровавыми расправами. Эти расправы неизменно повторялись впоследствии при взятии учредилкой каждого города, каждой деревушки.

Расправы не прекращались и с удалением линии фронта от того или иного города, с наступлением «нормальной» обстановки. Наоборот, террор значительно усиливался. При этом органы учредилки применяли разнообразные формы террора, насилий и издевательств над населением.

Настоящий сборник посвящен описанию белого террора при господстве самарской учредиловщины (Комитета членов Учредительного собрания — Комуча) и призван показать в истинном свете героев «чистой демократии», показать не по их демагогическим заявлениям, а по практическим делам.

Сборник составлен из различных материалов и документов. Помимо воспоминаний активных участников событий 1918 года в сборнике имеются материалы и документы, взятые из учредиловской, а также из советской печати 1918 года и последующих лет.

Весь материал сборника разбит на четыре основных отдела.

В отделе, озаглавленном «Кровавые дни», даются материалы и документы о расправах учредилки с трудящимися в моменты занятия городов и сел, а также с попавшими в плен красноармейцами и советскими работниками.

Отдел «Демократия на практике» знакомит читателя с общим режимом Комуча, его отношением к пролетарским организациям и вообще с его делами в «мирной» обстановке «возрождения России», как любили определять свою миссию деятели Комуча. В этом же отделе читатель найдет материалы об учредиловских тюрьмах, контрразведках и других подобных учреждениях, на насаждение которых Комуч не жалел ни сил, ни средств.

Положению в деревне, которая была отдана во власть карательных отрядов, посвящен отдел под названием «Во власти карательных отрядов».

И наконец, последний отдел — «Поезд смерти» — расскажет читателю об ужасах, которые довелось пережить нескольким тысячам заключенных, отправленных учредилкой в Сибирь. Далеко не все заключенные смогли пережить этот кошмарный путь: более половины их погибли от голода, холода, эпидемий и пуль конвойных офицеров.

Распределение материала по означенным отделам встретило значительные трудности, ибо во многих воспоминаниях последовательно затронуты самые различные вопросы. Поэтому пусть читатель не сетует на нас, если он установит тождественность некоторых материалов, помещенных в разных отделах.

Более подробная характеристика материалов дана в небольших вводных заметках перед каждым отделом.

Для того чтобы читатель имел полное представление о самарской учредилке, мы даем в начале сборника общую вводную статью — «Учредиловщина».

Для настоящего — четвертого по счету — издания сборник «Поезд смерти» дополнен некоторыми новыми материалами. В частности включены интересные воспоминания Э. С. Стефанского (см. в отделе «Поезд смерти»), автор которых более двух месяцев провел в поезде смерти. В этих воспоминаниях читатель найдет новые очень яркие факты зверств учредиловских палачей.

В отдел «Кровавые дни» включены воспоминания А. Я. Бакаева («Заложники»), а также ряд других материалов.

Вводная статья «Учредиловщина» несколько расширена и переработана.

Как только в России произошла Великая пролетарская революция и у империалистов Антанты не осталось никаких сомнений относительно целей и характера новой пролетарской власти в России, они начали деятельную подготовку к вооруженному походу против Советской республики, к интервенции.

Империалисты отлично понимали революционизирующее влияние Великой пролетарской революции в России на трудящихся капиталистических стран.

«Пример социалистической Советской республики в России будет стоять живым образцом перед народами всех стран, и пропагандистское, революционизирующее действие этого образца будет гигантским. Здесь — буржуазный строй и обнаженная до конца захватная война двух групп хищников. Там — мир и социалистическая республика Советов» (В. И. Ленин, т. XXII, стр. 198).

Именно, учитывая это революционизирующее влияние существования Советской республику на трудящихся их стран, империалисты развили бешеную энергию в подготовке интервенции. В желании скорейшего удушения Советской республики империалисты всех стран были единодушны. Уже 23 декабря 1917 года правительства Англии и Франции столковались между собой по вопросу о разделе сфер влияния в России.

В специальном договоре, подписанном по этому случаю, было предусмотрено, что французские войска будут действовать к северу, а английские — к юго-востоку от Черного моря, причем в договоре прямо указывалось, что зона влияния Франции: Бессарабия, Украина и Крым, а зона влияния Англии: Кубань, Кавказ, Армения, Грузия и Курдистан.

Иноземным империалистическим разбойникам деятельно помогала российская контрреволюция. Буржуазно-помещичья свора готова была продать Россию любому империалистическому хищнику, лишь бы этот хищник помог свергнуть советы. Одно время, когда австро-германские войска стояли под Смоленском (в начале 1918 года), контрреволюционные круги из числа недавних российских «патриотов» пытались даже войти в соглашение с германским империализмом, чтобы с помощью немецких штыков водворить в обеих столицах и во всей стране «твердую власть» буржуазии и помещиков.

При таком положении союзникам не стоило больших усилий навербовать для борьбы с советской властью соответствующие кадры исполнителей из среды российской контрреволюции. Особенно старались выслужиться перед Антантой эсеры.

Поскольку Средняя Волга намечалась как арена для развертывания военных операций против советской власти, контрреволюция не забыла озаботиться соответствующей подготовкой в центре Среднего Поволжья — в Самаре.

Еще ранней весной 1918 года в Самару и Пензу приезжал специальный агент центрального штаба контрреволюции для налаживания здесь подпольной контрреволюционной работы и установления связей. В Самаре этот агент установил связь с группой белогвардейского офицерства во главе с полковником Галкиным, которая впоследствии оказала серьезную помощь чехо-словакам при занятии ими Самары.

В Самаре же постоянно работал французский агент, присланный из Москвы французским послом Нулансом, некто Жанно, который впоследствии был «аккредитован» при Комуче в качестве официального дипломатического представителя французского правительства.

Помимо этого, еще задолго до выступления, интервенты вкупе с внутренней контрреволюцией начали создавать базы для будущего выступления. Отказавшись от формального признания советского правительства, союзники (Антанта) тем не менее разослали своих консулов, помимо Самары, и во многие другие города Поволжья (Саратов, Царицын и др.). Эти консулы должны были подготовить контрреволюционные восстания и свержение власти советов.

Не ограничиваясь сколачиванием местных контрреволюционных сил, интервенты развернули бешеную активность по переброске в районы Поволжья белогвардейских кадров.

Партия эсеров, целиком купленная международным империализмом, предоставила интервентам все имевшиеся в ее распоряжении силы и свой опыт конспиративной и террористической деятельности. Еще в начале 1918 года, после разгона Учредительного собрания, часть ответственных работников и членов ЦК партии эсеров была переброшена в Самару для непосредственного руководства будущим выступлением. Переброска эсеров и белогвардейцев в районы будущего выступления особенно усилилась с апреля. Эсеры специально посылали в Красную армию своих людей, чтобы в свое время использовать их для предательского удара в спину советской власти. Многие из эсеро-белогвардейцев, посланных в Красную армию, были военными специалистами и естественно в скором времени выдвинулись на командные должности.

В значительной степени следствием этих мероприятий контрреволюции и явились те успехи, которые сопутствовали чехо-учредиловщине в первое время.

План интервентов заключался в том, чтобы нанести первые удары Советской России путем вооруженного выступления внутренней контрреволюции в ряде городов: Рыбинске, Ярославле, Костроме, Муроме, Шуе, Иваново-Вознесенске и др.

В то время на территории Советской России находился чехословацкий корпус численностью до 50 тысяч солдат. Под предлогом эвакуации на родину через Владивосток чехословацкие войска к весне 1918 года были разбросаны на всем протяжении железнодорожного пути от Пензы до Владивостока.

Эти войска Антанта и решила в первую очередь бросить на помощь местной контрреволюции против советской власти. В задачу чехословацкого корпуса входило: занять Сибирскую железнодорожную магистраль, укрепиться на среднем течении Волги и соединиться с фронтом, который должен был быть создан в верховьях Волги. Этот соединенный фронт контрреволюции предполагалось поддержать союзническим десантом через Владивосток, Мурманск и Архангельск.

В плане борьбы международной и внутренней контрреволюции против Советской республики Поволжью, как и другим «хлебородным окраинам», отводилась серьезная роль.

Этот выбор, разумеется, был не случайным. Поволжье — по преимуществу сельскохозяйственный район. Здесь не было крупных пролетарских центров, а немногочисленный пролетариат в значительной своей части был прочно связан с деревней. Появление в поволжских губерниях продовольственных отрядов вызвало бешеную антисоветскую агитацию кулачества, весьма сильного здесь экономически, и именно в этот период наблюдаются колебания среднего крестьянства.

Все это учитывали интервенты. В. И. Ленин говорил в июле 1918 года, что план интервентов «…состоит в том, чтобы отрезать от России хлебные местности», и «…как раз в хлебородных окраинах они нашли себе социально-классовую опору, нашли себе местности с преобладанием кулаков, богатых крестьян…» (Ленин, т. XXIII, стр. 158).

Колебания среднего крестьянства объективно явились опорой для контрреволюции. Эти колебания крестьянства нашли яркое отражение и в соотношении политических сил в органах советской власти зимой и весной 1918 года.

Так например, на состоявшемся незадолго до чехо-учредиловщины самарском губернском съезде советов большинство оказалось за левыми эсерами, максималистами и другими представителями мелкой буржуазии. Следствием дальнейшего обострения борьбы соглашательских мелкобуржуазных партий против советов явился анархо-максималистский бунт в Самаре 17–18 мая.

Сходное с самарским положение было и в других городах Поволжья.

О настроениях деревни в начале 1918 года яркое представление дает сводка наказов волостных съездов по Симбирской губернии.

Вот эта сводка:

Безоговорочно за советы имеется 65 наказов, за Учредительное собрание 36, колеблющихся 16 и без наказов 24 волости. Таким образом хотя большинство наказов за советы, тем не менее наказы за Учредительное собрание и колеблющихся составляют довольно солидную часть.

Эта сводка составлена на основании материалов волостных съездов. А симбирский губернский съезд оказался в значительной степени явно кулацким. Только в результате блока с левыми эсерами и максималистами большевикам удалось все же выйти с некоторой победой, но зато им пришлось уступить ряд важнейших постов (военный комиссариат, продовольственный, земельный) левым эсерам.

Все это являлось отражением тех колебаний, которые происходили в среднем крестьянстве. Это объективно способствовало успехам контрреволюции на первых порах, пока классовое деление внутри крестьянства окончательно не назрело и пока «Беднейшее крестьянство не из книг, не из газет, а из жизни училось непримиримости своих интересов с интересами кулаков, богатеев, деревенской буржуазии» (Ленин, т. XXIII, стр. 392).

Империалисты весьма тщательно и упорно готовились к интервенции против Советской России. Эта подготовка проходила по двум основным направлениям. Союзники развили бешеную деятельность в самой России, сколачивая контрреволюционные силы, организуя базы будущего восстания и снабжая подпольные антисоветские организации оружием, деньгами и пр.

Но империалисты трезво смотрели на весь этот контрреволюционный сброд, не особенно полагаясь на его способность бороться с большевиками. Поэтому наряду с деятельной подготовкой выступления подпольных контрреволюционных организаций союзники с первых же дней после Великой пролетарской революции были озабочены созданием такой боевой силы, которую можно было бы в любой момент двинуть против Советской республики.

Разумеется, союзники могли бы двинуть против советов свои войска. Но этот путь был опасен для самих же союзников. Дело в том, что в связи с выходом Советской России из коалиции и прекращением войны с Германией положение союзных войск на фронте было очень тяжелым. Снять с фронта сколько-нибудь значительные силы союзники не имели возможности. Кроме того буржуазия боялась, что под влиянием большевистской агитации оккупационные войска повернут оружие против самой же буржуазии.

К тому же для посылки войск с запада союзники просто-напросто не имели возможности, ибо здесь их отделял от России ряд государств, с которыми у них шла война. В свете этих фактов становится понятной и позиция Англии, которая, по свидетельству генерала Гревса, еще в марте 1918 года просила Японию оккупировать Сибирь вплоть до Урала и установить свой контроль над Сибирской железной дорогой.