Читаем Поэты-радищевцы онлайн бесплатно

В русской литературе конца XVIII — начала XIX века обращает на себя внимание многочисленная группа молодых поэтов, членов Вольного общества любителей словесности, наук и художеств, получивших в 30-е годы XX века наименование «поэтов-радищевцев».

Авторы вступительных статей к сборнику «Поэты-радищевцы» (Л., 1935) В. А. Десницкий и В. Н. Орлов, предлагая это обозначение, руководствовались следующими соображениями. Личность и творчество Радищева были чрезвычайно популярны в Вольном обществе, а некоторые из его членов были лично знакомы с автором «Путешествия из Петербурга в Москву». Антикрепостнические и тираноборческие настроения, просветительская тема человека — творца и зиждителя — в поэзии членов Вольного общества перекликаются со сходными мотивами произведений Радищева. Поиски Радищевым новых поэтических форм — безрифменный стих, античная метрика, ориентация на народную поэзию — были продолжены в творчестве поэтов Вольного общества. Однако определение этой группы поэтов как «радищевцев» вызвало возражение со стороны ряда литературоведов и философов, указавших на серьезные различия между Радищевым и поэтами Вольного общества. Прежде всего это относится к революционным и республиканским взглядам Радищева, которые не разделял ни один из «радищевцев».

В этой полемике по-своему правы обе стороны, поскольку известная близость отдельных радищевцев к Радищеву объясняется принадлежностью их к демократическому просветительскому лагерю, а расхождение — разной степенью радикализма их просветительства. В этом отношении показателен тот факт, что сборники, изданные в Большой и Малой серии «Библиотеки поэта», В. Н. Орлов назвал «Поэты-радищевцы», а исследование, посвященное творчеству представленных в них поэтов, — «Русские просветители 1790—1800-х годов» (1-е изд. — 1950, 2-е—1953 г.). Для большей точности необходимо отметить, что взгляды самих радищевцев также не отличаются полным единством и выражают разную степень оппозиционности по отношению к окружающим их общественным порядкам.

Вольное общество любителей словесности, наук и художеств (первоначальное и очень кратковременное его название — Дружеское общество любителей изящного) было открыто 15 июля 1801 года в Петербурге по инициативе бывших воспитанников Академической гимназии — И. М. Борна, В. В. Попугаева, В. В. Дмитриева, А. Г. Волкова, В. И. Красовского и М. К. Михайлова. Сама же идея общества принадлежала Борну и Попугаеву.

Обращает на себя внимание время создания Общества — 1801 год, то самое «дней Александровых прекрасное начало», которое наступило вслед за тираническим правлением Павла I. После пяти лет тягостного молчания и вынужденного бездействия передовая русская интеллигенция вновь окрылилась мечтой о возможности плодотворной общественной деятельности под эгидой правительства, тем более что первые годы царствования Александра давали известные основания для такого рода надежд.

В том же 1801 году в Общество вступили еще четыре новых члена: С. А. Шубников, А. X. Востоков, А. М. Яковлев и П. М. Иванов. В последующие два года в него влилось уже свыше двадцати человек, в их числе писатели — А. Е. Измайлов, Н. Ф. Остолопов, И. П. Пнин, Г. П. Каменев, художники — Ф. Ф. Репнин, А. Иванов, скульптор И. И. Теребенев, ученые — Н. С. Арцыбашев, А. И. Ермолаев, А. Ф. Севастьянов, Г. А. Глинка и ряд других.

Все они были очень молоды, многие совсем недавно окончили то или иное учебное заведение — Академическую гимназию, кадетский корпус, университет, — и каждый из них буквально томился жаждой разумной и плодотворной деятельности. Характерно само название вновь созданной организации — Вольное общество любителей словесности, наук и художеств. Будучи просветителями, члены Общества были уверены в том, что все несчастья человеческого рода происходят от «невежества», то есть от непонимания людьми их собственной «природы» и тех принципов, ма основе которых интересы одного человека могут сочетаться с интересами других людей. Поэтому на первое место было поставлено распространение полезных знаний, просвещения, способных рассеять заблуждения и восстановить истину. Что касается словесности, наук и художеств, то они представлялись тремя китами, на которых держалось здание человеческой мудрости.

«Общество, — говорилось в одном из документов, — поставило перед собой две главные цели:

1. Взаимно себя усовершенствовать в сих трех отраслях способностей человеческих.

2. Споспешествовать но силам своим к усовершенствованию сих трех отраслей» — то есть, просвещая себя, углубить различные области знаний, а тем самым просвещать и других.

Словом «вольное» подчеркивался неказенный, неофициальный характер объединения, спаянного общностью убеждений и целей. Добровольность дружеского союза не исключала дисциплины и четкой организации. Возглавлял Общество президент (первым из них был И. М. Борн), протоколы заседаний и переписку вел секретарь, материалы для печати готовили корректоры и свой внутренний цензор. Все названные должности были выборными. Каждый из членоз Общества обязан был время от времени представлять свое собственное или переведенное им сочинение научного, политического или беллетристического характера. В случае неявки на заседание полагалось объяснять причину отсутствия. Многократное непосещение влекло за собой исключение из Общества.

Среди переводных сочинений на первом месте стояли труды европейских просветителей XVIII века — Монтескье, Мабли, Беккария, Филанджиери. Одновременно создавались оригинальные трактаты, в которых авторы предлагали рецепты для излечения различных общественных недугов. На каждом из них печать времени — вера во всемогущую силу разума, способного по своим законам пересоздавать действительность. Большая часть этих сочинений была адресована Александру I: мысль о союзе монархов и философов еще не изжила себя. Востоков написал «Речь о просвещении человеческого рода». Пнину принадлежит трактат «Вопль невинности, отвергаемой законами», созданный в защиту так называемых «незаконных» детей, к числу которых принадлежал и сам автор. Измайлову — «Рассуждение о нищих. ..» и «Вчерашкяй день, или Некоторые размышления о жаловании и пенсиях». Попугаев был автором трактатов «О политическом просвещении вообще» и «О рабстве и его начале и следствиях в России». Из всех перечисленных выше произведений последнее сочинение Попугаева — самое смелое и самое важное, поскольку речь в нем шла о необходимости отмены в России крепостного права. «Рабство, — писал Попугаев, — есть семя всех пороков... и государство, где оное коснеют истребить, скорыми шагами стремится к своему падению». Подобно многим просветителям, Попугаев горячо верит во всеобщее благоденствие, которое должно наступить тотчас же после уничтожения крепостничества. «Возврати вольность крестьянину, — обращается он к царю. — ...Все удивительно процветет! Все воспримет новое существование!» Произведения, написанные членами Общества, читались на его заседаниях, после чего присутствующие делились своими мнениями об их достоинствах и недостатках. Другой формой оценки служили рецензии, подготовленные заранее назначенными лицами. Само вступление в Общество было обусловлено представлением нескольких художественных или ученых трудов, по достоинству которых судили о целесообразности пополнения Общества новыми членами. «Собрания» были «обыкновенные», «чрезвычайные» и «торжественные». Первые имели место один раз в две недели; чрезвычайные созывались президентом в случае необходимости; торжественные происходили дважды в году: в день основания Общества—15 июля и в день его «высочайшего» утверждения — 26 ноября. Местом встречи первоначально была квартира И. М. Борна, расположенная в немецком училище св. Петра, позже, с 1810 года — квартира Д. И. Языкова в здании Главного правления училищ и, наконец, с 1811 года — зал Медико-филантропического комитета Михайловского замка, вследствие чего и само Общество называлось в публике «Михайловским».

15 июля 1802 года Общество с большим воодушевлением отметило первую свою годовщину. С речами выступили Попугаев и Борн. Из их выступлений становится известным, что в самом начале своего существования Общество испытало нападки со стороны нескольких его участников, которых Попугаев именует «Геростратами». Эти честолюбцы, по словам ораторов, угрожали спокойствию и даже целостности еще не окрепшего содружества, за что и были исключены из его рядов.

Второй из ораторов — Борн — призвал собравшихся готовить материал для новых изданий (««Свитка муз» мало»), а также уделить в своих статьях больше внимания философии и «морали».

Третий из выступавших — Востоков — предложил слушателям речь «О просвещении человеческого рода».

К осени 1803 года, в результате настойчивой подготовительной работы был создан устав Общества, определявший его цели, внутреннюю организацию, права и обязанности его членов.

В конце 1803 года Общество получило от Александра I официальное признание и могло теперь открыто вести свои заседания. Правда, не все его участники были довольны этим разрешением, некоторые из них, особенно Борн, полагали, что подобного рода признание не облегчит, а скорее затруднит их деятельность.

Самым ранним изданием Общества был стихотворный альманах «Свиток муз», представленный двумя книжками (1802—1803). Авторы его—Востоков, Попугаев, Волков, Красовский и Михайлов. В 1804 году была сделана попытка организовать свой журнал, который назывался «Периодическое издание Вольного общества.. .». В первой и единственной его части наряду со стихотворениями много места было отведено прозаическим произведениям, как переводным, так и оригинальным. Среди последних обращает на себя внимание антикрепостническая повесть Попугаева «Негр». Вторая часть «Периодического издания...», уже подготовленная к печати, не увидела света по цензурным причинам. Вследствие этого члены Общества печатали свои произведения в «Северном вестнике» И. И. Мартынова, в «Журнале российской словесности» Н. П. Брусилова, «Любителе словесности» Н. Ф. Остолопова, в «Журнале для пользы и удовольствия» А. Н. Варенцова, в «Цветнике» А. Е. Измайлова, в «Сыне отечества» Н. И. Греча, в «Санктпетербургском вестнике» А. Е. Измайлова.

С 1818 до 1826 года журналом Вольного общества был «Благонамеренный» (издатель А. Е. Измайлов).

Исследователи Вольного общества различают в его истории два непохожих друг на друга периода: первый начинается с 1801-го и продолжается до 1807 года; второй — с 1807-го и до 1826 года.

Первый — более яркий и плодотворный. Он отличается интенсивностью творчества входящих в него писателей и высоким общественным пафосом их произведений. Само Общество жило в это время слаженной, целеустремленной жизнью.

Затем наступает упадок. «На заседаниях, — пишет один из историков Вольного общества, — читались бедные по содержанию и неблестящие по форме стихотворения, рассказы, анекдоты, эпиграммы, или же председатель (А. Е. Измайлов) угощал членов произведениями, присланными ему ... о качествах которых нечего и распространяться».

Такое представление о судьбе Вольного общества нуждается в ряде уточнений и поправок. Прежде всего это относится к выяснению причин, вызвавших постепенное затухание его деятельности.

В. Н. Орлов, проделавший огромную и весьма плодотворную работу по собиранию, изучению и публикации произведений поэтов Вольного общества, во вступительной статье к первому собранию их стихотворений 1935 года объясняет изменения в жизни Общества «фракционной раскольнической деятельностью так называемой «языковской партии»». Однако факты и догадки исследователя, на наш взгляд, не подтверждают предложенной им версии. Для примера рассмотрим инцидент 1804 года. Суть его состоит в том, что в «Периодическом издании.. .» была помещена «История» Общества, написанная В. В. Попугаевым, которую резко осудили за содержание и за стиль Д. И. Языков и Н. А. Радищев.

В. Н. Орлов расценивает этот конфликт как завуалированную политическую борьбу между «непримиримыми радищевцами» (Борн, Попугаев) и их идейными антагонистами, однако собственные аргументы исследователя противоречат этому выводу. Статья Попугаева, пишет В. Н. Орлов, действительно «изобиловала совершенно мелочными подробностями. .. и была изложена чрезвычайно скверным языком, а в иных случаях и просто безграмотно (с грамматикой Попугаев... был вообще не в ладах)». Но в таком случае придется признать, что оценка, данная статье Попугаева Языковым и Н. Радищевым, была продиктована не «раскольническими» соображениями, а самой элементарной требовательностью каждого из них.

В той же «Истории» Попугаев сообщал, что члены Общества на своих заседаниях «особенно занимались чтением Рейналя и Вольнея», то есть писателей, находившихся в России под цензурным запретом. Более того, три экземпляра «Периодического издания...», где было помещено это сообщение, Попугаев сам отправил царю, министру просвещения и товарищу министра просвещения. Неудивительно, что столь легкомысленное поведение Попугаева также вызвало со стороны Д. Языкова и Н. Радищева резкое осуждение.

После смерти Пнина, очередного президента Общества, «языковская партия, — пишет В. Н Орлов, — переходит в решительное наступление». Но из той же статьи мы узнаем, что сам Языков с середины 1806-го до середины 1807 года «путешествовал по России» (странное поведение вожака партии в момент «наступления»), вследствие чего президентом Общества был избран.. . Борн, а секретарем — Попугаев.

Не следует также преувеличивать радикализм Борна и консервативность Д. Языкова. Дневник Борна (см. сноску к с. 180), хранящийся в Научной библиотеке имени Горького Московского государственного университета, рисует нам человека весьма умеренных взглядов, прекрасно использовавшего для своей карьеры должность учителя русского языка при принце Ольденбургском, с наслаждением отмечавшего в своих записях каждый свой новый чин и новый орден. Сам отход Борна от Вольного общества объясняется прежде всего его служебным положением при могущественном покровителе.