Читаем Подземка онлайн бесплатно

    Тяжёлый замок заскрипел, противный звук ржавых сто лет несмазанных металлических пластин вырвал меня из полусна. Ключ с хрустом провернулся, дверь распахнулась, световой зайчик ударил в лицо.

      Вот зараза! Так и ослепнуть можно. Я поднял руку, защищая глаза.

      - Сидишь? - спросил человек с фонарём.

      По хриплому вечно простуженному басу я без труда опознал говорившего.

      - Сижу, Федя.

      Стоять и лежать на "губе" при всём желании не получится. Размеры не позволят, ни мои, ни помещения. Однако лучше посидеть здесь, чем встать к стенке. Уж больно последствия разные.

      - Надоело? - продолжил расспросы хриплый.

      - А ты как думаешь?

      - Да кто тебя знает, придурка!

      - За придурка ответишь, - многообещающе произнёс я.

      Невидимый собеседник фыркнул:

      - Напугал! Уже дрожу.

      - И правильно делаешь, - заметил я.

      - Тебя не спрашивали. Давай, вали отсюда, - он отошёл, открывая проход.

      Я разозлился:

      - Бегу и спотыкаюсь! Ты что, не соображаешь: я сейчас как деревянный. Шутка ли столько времени тут проторчать.

      Подумав, решил сменить гнев на милость:

      - Кстати, Федя, а, сколько именно меня продержали?

      - Достаточно.

      Да уж, Федя, наш безопасник, многословностью никогда не отличался.

      - Может, поможешь? Мне самому до вечера не выбраться...

      - Твои проблемы, Лось.

      - Точно, мои, - согласился я. - Ладно, попробую. Встречай героев, страна.

      Ноги затекли, я с трудом выбрался из конуры гауптвахты, можно сказать на четвереньках выполз. Бр! Бетонный пол, на который я выпал, был холодным и мокрым. Чтобы не растерять тепло, в темпе оч-чень медленного вальса размял конечности и выпрямился во весь рост. Свобода, ёшкин кот!

      И сразу в голове винтики со шпунтиками заработали. Быстро что-то меня выпустили, суетливо... Боюсь, неспроста. Кому-то я понадобился. Интересно, кому и зачем? Обострённое чутьё подсказывало, что ответы на эти вопросы будут дурно попахивать.

      - Ты меня как - официально освобождаешь или в порыве самодеятельности?

      - Полковник приказал. Будь моя воля, я бы тебя просто пристрелил или здесь гнить оставил. Меньше возни с тобой.

      Если Полковник задёргался, жди беды. Ни к чему хорошему его телодвижения не приводят. Я уже испытал это на собственной шкуре, а она у меня одна-одинёшенька.

      - За что ты меня так не любишь, Федя? - спросил я.

      Ну, просто, чтобы спросить.

      - С какой стати мне тебя любить, Лось?! Ты что, девка какая?! - удивился мой освободитель.

      - Верно, не девка, - я проверил суставы на гибкость. - Но это ничего не значит. Разве не слышал, что отец Варфоломей глаголет: только любовь к ближнему делает нас настоящими людьми.

      - Заткнись, Лось, не на проповеди. Мне и без попа тошно.

      - Уже заткнулся. Цени мою готовность к сотрудничеству, Федя.

      - Плевать мне на тебя и твою готовность, - безопасник скривился.

      Я проделал пару упражнений. Вроде ничего, терпимо. Мышцы всё ещё задеревеневшие, но это не самая большая проблема в моей жизни. Самую большую зовут Полковником, и, если я жив, значит ему это нужно.

      - Что скажешь, Лось: оно того стоило? - с издёвкой поинтересовался Федя.

      - А ты попробуй, - посоветовал я.

      - Ну да, - хмыкнул он. - Делать больше нечего. Какого ты ... с Полковником заспорил?

      - Надо было, - огрызнулся я. - Можно подумать ты не в курсе.

      - Конечно, в курсе, - не стал отпираться Федя, - но хочу выслушать обе стороны конфликта.

      - Брось. Всё равно в рапорте напишешь то, что скажет Полковник, - заметил я.

      Федя промолчал.

      Плохо быть безопасником. Поисковиком, впрочем, тоже. И здесь, и там дерьмо, только во втором случае оно лежит на поверхности, и его там много. В буквальном смысле.

      - Ты, Лось, к себе ступай, отдохни, - посоветовал безопасник.

      - Так и сделаю, - заверил я. - Всенепременно! Только ты, Федя, не расслабляйся. Бди! В редкие минуты отдыха я должен спать спокойно.

      Последний вагон в составе, безнадёжно застрявшем на путях, специально отвели под общагу для холостяков. Кто хотел, ограждал личное пространство занавесочками, кому было всё равно, спокойно выставлял жизнь на показ. На станции секреты долго не живут.

      Я зашёл в мой отсек, растянулся на лавке, подложив руки под голову, и задремал.

      - Ба! Кого я вижу! Никак Лося раньше срока из собачатника выпустили?! - прозвучал над ухом насмешливый голос соседа по "апартаментам" - здоровенного, как буйвол, Антохи Игнатова.

      От него как всегда воняло бензином. Впрочем, не удивительно. Антоха был шофёром в поисковом караване. Ему по должности полагалось пахнуть горюче-смазочными материалами и прочими отнюдь не благоухающими веществами.

      Отвечать на его наивно-восторженное приветствие я не стал, лишь вяло пожал руку и снова закрыл глаза.

      - Хватит дрыхнуть, Лось. Неужто на губе не выспался? - Не отставал Антоха.

      - Как тебе сказать... Мне, понимаешь, там сон хороший снился, да вот беда: разбудили, не дали досмотреть. Так я весь в надеждах: вдруг продолжение увижу...

      На самом деле несколько дней я видел лишь темноту, независимо от того сплю или бодрствую.

      - Оставь нелепые надежды, Лосяра. Давай-ка я тебе лучше чайку плесну. Крепкий, горячий, как раз, в твоём вкусе, - продолжил терзать меня Антоха.

      - Ты, наверное, меня с кем-то путаешь. Сколько себя помню, никогда не любил твой чифирь. Мне бы водичку сладенькую, чуть подкрашенную. Можно даже слегка теплую.

      - И ты будешь пить эту гадость? - удивился здоровяк.

      Он сунул два пальца в рот и изобразил, будто его тошнит:

      - Бэ-э!

      Я выматерился:

      - Сам такой! Не навязывай свои вкусы окружающим.

      - Ну вот, опять не угодил, получается! - притворно расстроился Игнатов.

      - Получается, что не получается, - подтвердил я. - Мне, Антон, угодить сложно. Я редкостный привереда. Но для друга готов сделать исключение. Давай свой чай и чего-нибудь из съестного, я, хэзэ сколько времени не жравши.

      Антон засиял:

      - Так бы сразу и говорил, Лось. Узнаю старого друга.

      - Ещё б не узнал!

      Потягивая чай, я стал расспрашивать о последних новостях на Двадцатке. Если верить другу, всё вроде шло как обычно, а это в нашей не самой развесёлой жизни, скорее толстый и жирный плюс, нежели минус. И только в конце рассказа услышал главное:

      - Полковник на тебя разозлился, хотел из каравана выгнать, перевести в охрану или вообще на ферму, крыс разводить, но...

      - Что "но", Антон? Дурака не нашлось на моё место?

      Сосед развёл руками:

      - Ясен пень не нашлось. Кому охота постоянно ходить между жизнью и смертью? Под землёй хоть и паршиво, но безопасней, а там... - Антон не стал договаривать.

      Теперь понятно, почему меня досрочно на свободу выпустили. Некому подменить. Наверное, в этом вся прелесть моего рода занятий. Если другого не то что за серьёзное нарушение, а за простое вяканье, выраженное в обсуждении приказа, могут грохнуть без особых раздумий, то поисковика, конечно, накажут, но не столь сурово. Дефицитная у нас профессия.

      - Когда выходим? - спросил я.

      - Часа через три инструктаж.

      - Понятно.

      Я зевнул. Значит, скоро на поверхность.

      - Ты подремли чуток, - глядя на мою сонную физиономию, сочувственно предложил Антон. - Не беспокойся, я твоё снаряжение подготовил. Всё в полном абажуре.

      - Ага, сначала разбудил, теперь предлагаешь подрыхнуть. Да здравствует здоровая логика! Нет уж, я тогда лучше книженцию почитаю, раз делать больше нечего.

      - Нормальный человек всё равно нашёл бы чем заняться, а ты сразу за книжку, - недовольно пробурчал сосед. - Порти глаза, раз такой грамотный.

      - Спасибо за разрешение!

      Я стал листать принесённую с прошлого выхода на поверхность книжку. Сам сдал в библиотеку, сам оказался единственным читателем. Народ у нас занятой, люди во время короткого отдыха предаются иным развлечениям и не все из них одинаково полезны как йогурты (Кстати, что это такое? Слово помню, а что под ним понимается ни в зуб ногой).

      Кто-то отключает сознание при помощи разнообразной гадости, притащенной поисковиками в обход всех инструкций, кто-то клеит подружку из девок подоступней, а кто-то разбирает и собирает автомат с закрытыми глазами как Игнатов, у которого всё равно других радостей в жизни нет.

      - Слушай, приятель, перестань издеваться над железками, - вяло попросил я, когда очередные "шлёп-шлёп" и "бац-бац-шёлк" меня доконали.

      Сосед отложил собранный "калаш" в сторону, снял повязку и пробасил:

      - Отвянь, Лось! Чего пристал к хорошему человеку?

      - Не было бы причины, не стал бы приставать. Автомат твой жалко. Сделал из боевого оружия набор "Юный техник", прости Господи!

      - Автомат надо холить и лелеять, тогда он не подведёт, - заключил Игнатов.

      - Тебя подведёшь! Мозгами пораскинь, дружище: зачем тебе автомат? Ты кого угодно голыми руками уделаешь!

      Польщённый Игнатов улыбнулся, но просьбе не внял и продолжил терзать многострадальный "калаш". Ну вот, никакого авторитета у товарищей. Сплошной игнор.

      Я вернулся к прерванному занятию. Книга, вопреки многообещающей обложке, была скучной. Главный герой от страницы к странице прокачивал себя и, когда стал таким же мегакрутым как старшина нашего каравана Димка Петренко, с чего-то вдруг решил, что напрасно потратил лучшие годы и, что надо жить в гармонии и согласии с окружающей средой. С такой философией на поверхности и пяти минут не протянешь, не то что максимальные четыре часа без всяких там хвостиков.

      Занавески раздвинулись. Появился улыбчивый, мелкий, похожий на хорька Толик. Ещё один поисковик из нашего каравана, чтоб ему на том свете ни дна ни покрышки!

      - Лось, Антоха, чего застряли? Топайте на инструктаж. Там Козлов уже весь на дерьмо изошёл.

      - Передай товарищу господину Козлову, что мы скоро будем, - сказал я, закрывая книгу.

      Вот уж сподобило такую муть прихватить. Польстился на завлекательную обложку. Жизнью рисковал за ради такой чуши. Эх, попадись мне сейчас этот автор (если он выжил, конечно)! Я бы показал ему, где раки на пару с кузькиной мамой зимуют.

      - Щаз! - осклабился Толик. - Хочешь, чтобы мне Димка все зубы пересчитал? Валите на инструктаж, парни, да поживее.

      - Ну вот, как всегда: придёт Толик и всё испортит, - отложил автомат в сторону Антоха. - Ты у нас прям как герой.

      - Какой герой? - не сообразил "хорёк".

      - Обычный, из анекдота, - пояснил сосед. - Слышал о поручике Ржевском?

      - Не-а, - замотал головой Толик.

      - Я потом о нём расскажу, - пообещал Антон. - Тебе понравится.

      Нас было шестеро: обычный состав каравана. Оптимальный, проверенный многолетней практикой. Поисковики подобрались тёртые, не раз и не два бывавшие на поверхности, а это, дорогого стоит. За каждого я готов отдать правую руку... ну, разве что за Толика половину мизинца и то при хорошем расположении духа. Почему? И так ясно.

      Не понятно, о чём думал Создатель, наделяя Толика на редкость говнистым характером и длиннющим языком без костей. Наверное, хотел, чтобы мы чаще молились и испили горькую чашу до дна. Путь в рай лёгким не бывает. Толик, очевидно, догадывался о столь высоком и важном предназначении и старался за троих. Вот и недавно не смог удержаться, сострил и, как всегда, пошло. На то он и Толик, такова его природа и тут ничего не исправишь.

      Старшина каравана Димка Петренко, по прозвищу Ботвинник (ну любит он шахматы) скучным тоном рассказывал прописные истины, а мы стояли вокруг со скучным видом и зевали. И не Димкина это вина, что мы едва не вывихнули челюсти. Уж кто-кто, а Ботвинник, разбуди его ночью, прямым текстом отчеканит, что мы, бывавшие на поверхности каждые две недели, давным-давно вызубрили все инструкции и понимаем, когда можно просто испортить воздух, а когда наложить полные штаны.

      Что поделать, порядки у нас на станции почти военные. Полковник, хоть и в армии никогда не служил, любил дисциплину со страстью истинно штатского человека, то есть следовал исключительно букве устава. Если перед выходом положен получасовой инструктаж, значит, команда получит его в полном объёме. А чтобы мы не филонили, приходил лично или присылал заместителя - Козлова. Кстати, впервые наблюдаю столь потрясающее совпадение характера человека и его фамилии. Пожалуй, правы те, кто считает, что последняя откладывает отпечаток на психотипе. Впрочем, у меня фамилия из той же звериной оперы. Лосев я.

      Вокруг каравана, готовящегося к выходу на поверхность, всегда собирается малышня. Детишки крутятся, понимая, что могут рассчитывать на добытую там, наверху, плитку шоколада или горсть засахаренных карамелек. Под землёй, на "вкусняшки" надеяться нечего. Самая калорийная еда идёт тем, на ком собственно Двадцатка и держится: администрации, бойцам охранения, поисковикам.

      Станция давно на самообеспечении. Весь найденный на поверхности улов полагается сдавать на склад, оставить чего-то себе мы не вправе. Всё в общий котёл, а там Полковник распределит кому, что и сколько. Разумеется, есть ещё и налоги. Двадцатке приходится платить дань как и всем остальным "цивилизованным" станциям.

      На Двадцатке талонная система, привет из советского прошлого. Аккуратно нарезанные разлинованные кусочки бумаги: белые в клеточку - на продовольствие, в полоску - на витамины, без них в подземелье не протянуть. И зелёные, тетрадочные, на которых можно прочесть отрывки из таблицы умножения, правила грамматики - самые заветные для некоторых не пользующихся спросом у прекрасного пола бабников вроде Толика.

      А вокруг нас вертятся дети. И разве мы, караванщики, не люди? Разве, глядя на чумазые личики тех, кто никогда не видел солнце, родился в вонючем и мокром туннеле, и, наверное, проведёт в нём всю оставшуюся жизнь, не дрогнет рука и не захочется припрятать шоколадную плитку в потайном кармане, чтобы потом втихаря вручить очередному любимцу и, с грустной улыбкой смотреть, как он запускает острые зубки в растаявшее лакомство.

      Этот пацанёнок был совсем мелким, видать недавно оторванным от материнской титьки, иначе бы он, услышав протокольную фразу Ботвинника: "Ставим часы на обратный отсчёт, расчётное время двести сорок минут", не спросил:

      - Дяденька, а что с вами будет, если не успеете? Вторая голова вырастет?

      Толик глупо заржал:

      - Во даёт! Вторая голова! Лучше б второй член вырос. Я бы точно не отказался!

      - Зачем он тебе? - буркнул я. - Сначала научись одним пользоваться.

      Толик на подначку не обиделся (он вообще редко обижается), лишь ухмыльнулся, обнажив спрятанные за мясистыми губами гнилые зубы. При тусклом свете ламп аварийного освещения о дефектах его внешности можно было только догадываться, но я видел неказистую физиономию поисковика наверху, когда гигантская, поросшая шерстью тварь, сорвала с Толика респиратор и едва не вцепилась в горло. Солнце тогда светило ярко, так ярко, что слепило даже в очках с тёмными светофильтрами. Каждый из нас в тот день нахватался "зайчиков" на неделю, вот почему мы прозевали внезапную атаку затаившейся гадины, которая определённо знала, откуда выходят на поверхность люди, и "пасла" в надёжном укрытии добычу.