Читаем Подвальное окошко (СИ) онлайн бесплатно

***

Большой город спал глубоким сном. Свет во всех окнах был погашен, лишь в самом маленьком окошке горел тусклый огонек свечи. И свет этого огня был так слаб, что Ночь едва не пропустила его и, долетев до дальних равнин, уже перед самой зарей почувствовала слабое мерцание.

Горизонт начинал окрашиваться в алый с золотым рассвет, и пора было собирать последние звезды, пряча их нежное мерцание от яркого солнца, но Ночь решила: "Успею", и полетела поверх утренних туманов обратно в город.

"Так и есть, дитя" - Ночь ласково смотрела сквозь крошечное окошко.

Вдали пропели первые петухи: пора исчезать, День торопился согреть землю лучами теплого солнца.

"Какой же дар тебе оставить, малыш? Тебе повезло родиться ночью, за это я оставлю с тобой чудесный дар. Но воспользоваться им ты сможешь лишь тогда, когда он будет по-настоящему нужен тебе".

Крик младенца раздался в предутренней тишине.

"Ш-ш-ш-ш", - прошептала Ночь и приложила к его губам палец, - "Тише".

Младенец затих, а в комнату уже крался первый луч солнца.

***

Может ли Счастье жить в тесной коробочке? Ведь даже жалкая букашка, спрятанная мальчишкой в коробок из-под спичек, ищет выход и изо всех сил царапает стены своими крошечными лапками. И ни одно живое существо не может ни дня прожить без солнечного света, ласкового ветра и свободы.

Но так случается, что Счастье появляется там, где ему совсем тесно, где мало света и воздуха, и бывает так лишь потому, что там оно очень нужно, и его там давно ждут.

С недавних пор Счастье поселилось в крохотном подвале, холодном и сыром, вход в который располагался под лестницей и был таким неприметным, что некоторые случайные прохожие даже не замечали его.

Свет с улицы проникал вниз через единственное окошко под самым потолком, через него можно было увидеть совсем немного: кусочек улицы, ботинки проходящих мимо горожан да колеса проезжающих по улице повозок. Иногда в окно заглядывал луч солнца - он крался по холодной стене, спускался вниз, а затем забирался на единственную в комнате постель. И в эти моменты подвал не казался таким мрачным, напротив, своим светом он открывал уют, царящий в маленькой комнатке.

В каморке под лестницей жили двое - Марта, молодая женщина с кожей цвета слоновой кости; она была худа и оттого выглядела очень хрупкой, будто коснешься ее рукой - и она вся разобьется, разлетится на маленькие сверкающие осколки. Особенно ее хрупкость была заметна рядом с мужем - вторым обитателем тесной коморки. Молодой Ганс был высок и крепок, вот только лицо его отчего-то всегда было грустным.

Как они оказались в этом месте - известно лишь одному ветру. Никто из соседей не мог уже вспомнить, когда они поселились в маленькой каморке.На все расспросы Марта и Ганс отвечали молчанием, и, в конце концов, соседи, умерив свое любопытство, смирились с этой тайной.

Марта обслуживала жильцов верхних этажей: мыла полы, стирала, ходила на рынок за молоком и свежими овощами; Ганс трудился в мастерской неподалеку, но особых способностей не имел, и оттого ему чаще всего доверяли самую мелкую и незначительную работу.

В тот предрассветный час, когда Ночь, покидая город, расслышала едва различимый плач и задержалась, пытаясь отыскать неприметное окошко, наполовину скрытое травой, в маленькую каморку спустилось по некрепким ступенькам Счастье: у Марты и Ганса родился первенец и своим криком оповестил мир о своем появлении.

Марта крепко прижала его к груди и, когда младенец заснул, прошептала:

- Ты - счастливый, ведь ты родился ночью. В честь каждого рожденного ночью на небе зажигается звезда - это твой ангел-хранитель приглядывает за тобой с небес.

За окном заиграли первые блики солнца - наступило утро, счастливое семейство, наконец, заснуло, а где-то далеко Ночь, собирая последние звезды, думала:

"Правильный ли дар я ему оставила? Как жаль, что к утру у меня осталось всего два, самых простых, которые ему могут никогда и не пригодится".

Ночь обернулась на город, в котором уже просыпались первые жители, но, гонимая обжигающими лучами, полетела дальше.

***

- Иво, мне нужно с тобой поговорить.

- Мама, а на торте будут свечи? - белокурый мальчик рассматривал проходящих людей в маленькое окошко, подставив стульчик к стене.

- Будут. Послушай меня.

Иво так раскачивал стул, что Марте казалось, что он вот-вот потеряет равновесие и упадет на пол. Она села на кровать, и еще раз подозвала сына:

- Иво, перестань, это важно. Подойди ко мне.

Иво послушно слез со стула и подошел к Марте.

- Отец уезжает на несколько недель в другой город, как только он закончит там работу, сразу сможет вернуться.

- Он уедет после моего дня рождения?

- Нет, Иво, он уедет завтра, и твой день рождения мы проведем без него.

- Но, мама... - в глазах мальчика блеснули слезы.

- Не смей плакать, ты уже большой, еще пара дней и тебе будет семь лет. Ты не должен плакать, - она обняла его и прошептала, - это совсем ненадолго, и когда он вернется, мы сможем испечь еще один пирог, и ты снова задуешь свечи.

Мысль о втором пироге приободрила мальчика, он присел рядом с Мартой на кровати:

- Значит, я все это время буду самым главным в семье?

- Да, малыш.

- Тогда не называй меня малышом, если я главный в семье, значит я точно не малыш, - строго ответил Иво. Марта улыбнулась и сказала:

- Ты прав. Больше не буду.

Сборы отца в дорогу были тяжелыми: впервые он оставлял семью на столь долгий срок. Иво был весел, помогая отцу упаковывать вещи в простенький чемодан, но когда пришло время прощаться, едва сдерживал слезы. Прячась за Марту, он изо всех сил сжимал кулаки и ругал себя за слабость. Отец позвал его, но Иво не хотел, чтобы отец видел его таким, иначе он ни за что не оставит его главным вместо себя. Наконец, собрав волю в кулак, он подошел к отцу, обнял его крепко за шею, вдохнул его запах - смесь из крепкого табака, машинного масла и туалетного мыла - и тут в носу предательски защипало, а глаза закрыла мутная пелена. Иво понимал, что еще мгновение, и он расплачется совсем как малыш. Он бросился в сторону лестницы, выбежал на улицу, и, спрятавшись за газетным киоском, разрыдался.

Когда на старой башне Ратуши заиграли десятки маленьких молоточков и зазвенели крошечные колокольчики, на улицах города упал мягкими красками вечер. Дома окрашивались в необыкновенные цвета, а оконные стекла пускали огненных зайчиков, отражая закатное солнце.

Иво медленно брел домой, отца дома уже не было.

"Глупость какая, - мысленно ругал он себя за свою слабость, - я же его увижу снова. Непременно увижу".

***

- Просыпайся, - Марта изо всех сил толкала сына, - ну же, вставай.

Иво кутался в одеяло с головой, прячась от матери: за окном было еще темно - ну хоть немного бы еще поспать.

Но Марта не отступала.

- Вставай, малыш.

- Я не малыш, - донесся сонный голос из-под одеяла, - сколько тебе повторять.

- Тогда вставай. Нужно успеть сбегать на рынок, купить все по списку. Мне нужна твоя помощь, одной мне не донести тяжелые корзины.

Иво знал привычку матери успевать на рынок к открытию первых лавочек, чтобы выбрать самый лучший товар. Возможно, за это ее и ценили хозяйки и доверяли ей свои покупки. А еще она, хоть и была хрупкой на вид, легко спорила с грубыми торговцами, если ей казалось, что ее пытаются обмануть.

- Элиза обещала мне помочь с праздничным пирогом, - донеслось из глубины, - если закончим все дела быстро, можно будет и за пирог приниматься.

Когда Марта вернулась в комнату, Иво уже натягивал рубаху.

- А свечки точно будут?

- Будут, - засмеялась Марта, - семь свечей, обещаю.

Утро в городе всегда по-особому звучит: будто оркестр настраивает свои инструменты перед тем, как сыграть концерт. В полной тишине с разным сторон города раздаются звуки, они звучат негромко и неровно, словно музыканты репетируют свою часть пьесы. На соседней улице раздается тихий звон - это молочник готовится к отправке свежего молока; где-то вдали слышно, как по мокрой мостовой цокают копыта - первый возница отправился по своим делам; в мастерской башмачника у старого ручья слышно как зазвенел молоток, на ветке раскидистого тополя распевается первый соловей. Потом присоединяются все новые и новые голоса - крики торговцев в первых открывшихся лавочках, крик петуха в соседнем дворе, скрип открывающихся дверей и окон - все эти звуки один за другим разыгрывают свою партию, чтобы потом слиться воедино в мелодию городской жизни. А вечером, отыграв концерт, звуки снова затихают, уступая место невесомой тишине.

Шаги Марты и Иво заполняли утреннюю тишину. До городского рынка было рукой подать: спуститься по Тисовой улице, свернуть в переулок, и затем немного пройти по Цветочной улице до городской площади - на ней и разворачивают свои лавочки торговцы.

Пока Марта вела бойкие споры с торговцами, Иво с любопытством разглядывал разложенные товары. Через полчаса корзины стали очень тяжелыми, и Марта, наконец, собралась обратно, как вдруг, что-то вспомнив, сказала:

- Еще одну минутку.

Иво ничего не оставалось, как отправиться за ней. Марта остановилась около лавки торговца фруктами. Сонный Торговец вдруг оживился и на все лады начал расхваливать свой товар.

Иво со скуки разглядывал лавку: горкой лежали спелые яблоки и груши, рядом с ними большие синие сливы, а рядом манила своим необыкновенным ароматом черешня, спелая и, наверняка, очень-очень сладкая. Иво попытался вспомнить, когда он в последний раз ел черешню, нет, пожалуй, уже очень давно, у его семьи едва хватало денег даже на хлеб. Но однажды хозяйка дома, госпожа Бриг, угостила его парой ягод, и Иво готов был поспорить, что ничего вкуснее в жизни он не пробовал.

Убедившись, что торговец не смотрит на него, он схватил одну ягоду и спрятал ее за щеку. Ягода была так невероятно вкусна, что мальчишка закрыл от удовольствия глаза.

" Ах, почему она такая маленькая", - думал он.

Торговец все еще разговаривал с Мартой и не видел мальчика. С минуту поколебавшись, Иво ссыпал целую горсть черешни себе в карман, и тут над ним раздался громкий крик:

- Воры!

Иво завертел головой:

- Где? Где воры? - он и подумать не мог, что это про него.

А торговец все продолжал кричать:

- Воры! Полиция! Украли!

Марта схватила Иво за руку:

- Что ты взял?

- Ничего, - от испуга соврал Иво.

Тут вдали кто-то засвистел в свисток, и сквозь собравшуюся вокруг толпу стал пробираться высокий полицейский.

- Что случилось?

- Они, - торговец тыкал толстым пальцем в сторону Иво, - украли.

Марта испуганно смотрела на сына, а Иво от испуга и вовсе потерял дар речи.

- Что взяли? - полицейский переводил взгляд с торговца на Марту, с Марты на Иво, а потом снова на торговца, - рассказывайте по-порядку.

- Он украл. Черешню. Я видел, как он засовывал ее в карманы. А она отвлекала меня, про погоду все говорила, пока этот щенок крал черешню.

Полицейский подошел к Иво и, присев на корточки так, что его лицо оказалось напротив лица мальчишки, спросил:

- Ты украл черешню?

Иво готов был расплакаться, изо всех сил сдерживая слезы, он замотал головой.

- Нет, я не украл. Я только хотел попробовать.

- Вот видите! - злобно взвизгнул торговец, - я же вам говорил.

- Подождите, - остановил он торговца и снова обратился к мальчику - покажи, что у тебя в карманах.

Иво засунул руку в карман и вытащил оттуда целую горсть черешни: она была помятой и уже не такой прекрасной, как на прилавке, но от нее по-прежнему исходил сладостный аромат.

- Одну я съел.

Торговец издал высокий звук и развел руками:

- Вы слышали? Что творится, а!

Полицейский поднялся и сверху посмотрел на Иво.

- Придется тебя арестовать, - он поправил на голове съехавшую набок фуражку и потянулся к блокноту.

Марта молча наблюдала за происходящим, но когда услышала от полицейского про арест, кинулась к нему на грудь и закричала:

- Подождите! Это я виновата! Торговец прав, я специально его отвлекала, чтобы мой сын смог украсть черешню. Не трогайте его! Это я виновата.

- Полицейский отстранил Марту и вновь обратился к Иво:

- Твоя мать говорит правду?

Но Иво уже не мог отвечать: по его щекам предательски катились слезы, а в горле застрял ком, и все слова, что он хотел сказать высокому полицейскому, так и остались при нем.

"Что я натворил?" - вертелась в его голове одна только мысль.

И когда он возвращался один в свой пустой подвал, он думал только об одном:

"Что я натворил?"

***

Иво проснулся, когда луч солнца уже пробрался через окошка в подвал и, пробравшись к постели мальчика, защекотал ему ноздри. Иво чихнул и открыл глаза.

Было уже позднее утро: сегодня мама не разбудила его, наверное, убежала купить подарок.

Иво улыбаясь перевернулся на другой бок и повыше натянул одеяло. Да, мама всегда откладывала немного денег, чтобы подарить ему что-нибудь.

"Вот бы саблю, такую как в витрине магазина игрушек. Она совсем как настоящая".

Вдруг мечты о сабле перебила одна мысль:

"Интересно, почему мама не приготовила завтрак?"

В каморке пахло сыростью, сеном и землей, а по утрам, обычно, мама готовила завтрак, и все вокруг наполнялось манящими запахами яичницы и свежего теплого хлеба.

- Мама! - Иво вскрикнул и тут же вскочил с постели. Он вдруг вспомнил вчерашние события, как он ел чужую черешню, а маму из-за этого увел высокий полицейский. А он смотрел ей вслед и беззвучно плакал. А Марта шла и что-то говорила ему, но в его голове стоял такой шум, что он не смог разобрать ни слова.

Кажется, потом его прогнал толстый торговец, и Иво пошел домой. Что было потом, мальчик так и не смог вспомнить. Может быть он смотрел в окно, приставив к стене маленький стульчик, или, может, сразу лег спать и проспал до самого позднего утра.

В голове пронеслась все та же мысль:

"Что я натворил?"

Иво сидел на постели и упрямо смотрел на противоположную стену: отец надолго уехал, маму арестовали, а он остался совсем один.

- Послезавтра же мой день рождения, - шептал он, - разве такое может случиться в день рождения? Так нечестно.

- Я найду старого торговца и попрошу прощения, а он уже заступится за маму.

Иво твердо решил отправиться снова на городской рынок и отыскать того самого торговца.

Мальчик выбрался из сырого подвала и, щурясь от яркого утреннего солнца, что есть сил побежал вниз по улице в сторону площади. Вот переулок, Цветочная улица. А впереди городская площадь.

В животе было нестерпимо больно, словно невидимая рука схватилась за желудок и изо всех сил скрутила - Иво ничего не ел со вчерашнего утра.

Когда он подбежал к тому самому месту, где вчера задержали его маму, он увидел лишь закрытую лавку.

- Наверное ошибся, это не то место, - шептал он себе под нос.

Но сколько он не бегал среди рядов, торговца фруктами он так и не нашел. Наконец, он остановился перед какой-то лавкой, и тут в желудке все скрутило с новой силой: в нос ударил аппетитный запах свежевыпеченных коврижек. Иво поднял глаза: коврижки лежали на прилавке и висели под потолком, присыпанные мукой, они манили сладким ароматом. Иво замер перед прилавком, но тут же строгий торговец погрозил ему:

- Нечего тут стоять. Иди своей дорогой. Загораживаешь, - и тут же расплывшись в улыбке проходящим мимо прохожим, сладко запел, - не проходите мимо, медовые коврижки. Лучшие в городе.