Читаем Подвал онлайн бесплатно

Дженсон схватился за микрофон. Его большой палец замер на кнопке вызова. Он снова посмотрел на верхние окна старинного особняка в викторианском стиле по другую сторону улицы, и не увидел ничего, кроме отблеска луны на стекле. Он опустил рацию на колени.

И вновь в одном из темных окон мелькнул луч света.

Он поднес рацию к губам. Надавил большим пальцем на кнопку:

- Главное Управление, это Дженсон.

- Главное Управление слушает. Что у тебя?

- Кажется, кто-то незаконно проник в Дом Зверя.

- Десять-девять, Дэн. Что там у тебя происходит? Говори громче.

- Говорю, кто-то проник в Дом Зверя!

- Боже! Немедленно отправляйся туда.

- Пришли мне подмогу.

- Набери Суини, десять-семь.

-  Позвони ему сам, Бога ради! Он всегда зависаем в «Милости просим!». Позвони туда.

- Просто сходи в дом, Дженсон.

- Хрена с два я пойду туда в одиночку. Или присылаешь Суини, или катись все к черту.

- Ладно, я постараюсь поднять Суини. А ты сиди там и гляди в оба, коли так боишься. И впредь - следи за языком, приятель.

- Десять-четыре.

Патрульный Дэн Дженсон опустил микрофон и посмотрел на дальнее окно наверху. Ни единого проблеска. Он перевел взгляд на другие окна, на окутанный кромешной темнотой балкон над крыльцом, на окна под остроконечной крышей, а затем обратно.

Там, в ближайшем окне, тонкий белый луч фонарика выписал во тьме быстрый причудливый узор и исчез. Дженсон почувствовал, как сжимается кожа, словно по ней сновала тысяча пауков. Он поднял окно и нажал локтем кнопку фиксатора на дверном замке. Ощущение не проходило.

А в доме мальчик изо всех сил старался не разреветься, в то время как отец тащил его за руку от одной темной комнаты к другой.

- Видишь? Здесь ничего нет. Ты видишь что-нибудь?

- Нет, - хныкал мальчик.

- Ни призраков, ни буки, ни монстров?

- Нет.

- Хорошо.

- Теперь мы можем уйти? - спросил мальчик.

- Пока еще нет, молодой человек. Мы еще чердак не проверили.

- Она говорила, что он заперт.

- А мы пойдем и проверим.

- Нет. Пожалуйста.

- Монстр может поджидать нас на чердаке, верно? Где еще ему быть?

Он распахнул дверь в большую комнату и направил свет фонарика внутрь. Луч осветил пустое помещение. Он грубо дернул мальчика и потащил за собой дальше по узкому коридору.

- Пап, пошли домой.

- Боишься, что зверь тебя схватит? - отец издевательски рассмеялся. - Мы не выйдем из этой грязной развалюхи, пока не убедимся, что никакого зверя здесь нет. Я не хочу, чтобы мой сын всю жизнь трясся и хныкал, шарахался от каждой тени и боялся темноты.

- Зверь существует, - возразил мальчик.

- Покажи мне его.

- А тетя-экскурсовод говорила…

- А тетя-экскурсовод соврет - недорого возьмет. Работа у нее такая. Ты должен научиться распознавать ложь, молодой человек, особенно когда тебе лгут прямо в лицо. Монстры - это выдумка. А также - призраки, гоблины и ведьмы. И зверь, - oн схватился за ручку, распахнул дверь и направил луч фонарика в дверной проем. Узкая и очень крутая лестница вела наверх - к запертой двери. - Пошли.

- Нет. Пожалуйста, пап.

- Никаких «нет».

Мальчик попытался вырваться из хватки отца, но не смог. Он заплакал.

- Перестань хныкать как цыпленок.

- Я хочу домой.

Мужчина яростно тряханул его:

- Мы. Поднимемся. Вверх. По. Этой. Лестнице. Чем скорее доберемся до чердака и посмотрим на этого твоего монстра, тем скорее отсюда уйдем. Но - ни минутой раньше, слышишь?

- Да, - кивнул мальчик.

- Хорошо. Идем.

Прижимаясь к отцовскому боку, он двинулся вверх по лестнице. Деревянные ступени скрипели и стонали. Фонарик вырисовывал на каждой из них маленький кружок. Тусклый ореол вокруг луча выхватывал из темноты их ноги, стены и близлежащие ступеньки.

- Папа!

- Успокойся.

Луч фонаря метнулся вверх по лестнице и остановился на чердачной двери высоко над ними.

Мальчику хотелось шмыгнуть носом, но он боялся вообще издать хоть какой-то звук. Вместо этого он позволил густой теплой жидкости спуститься до верхней губы, а затем слизнул ее. На вкус она была соленой.

- Видишь, - прошептал отец. - Мы почти…

Сверху донесся звук, будто принюхивалась собака.

Мужчина вздрогнул, до боли сжав руку сына. Мальчик сделал шаг назад, готовый уже броситься наутек, как вдруг чердачная дверь начала медленно отворяться.

Луч фонарика пронизал тьму.

Гортанный смех взрезал тишину. Мальчику показалось, что смеется древний, иссохший старик.

Но оно не было дряхлым стариком - то, что кинулось на них из-за двери. Упавший фонарик осветил на мгновение безволосую звериную морду.

Когда раздался крик, Дэн Дженсон понял, что Суини он не дождется. Выхватив из крепления «Браунинг» 12-го калибрa, он распахнул дверь патрульной машины, выскочил на улицу и пересек дорогу. Уличный фонарь мерцал над билетной будкой, на большой деревянной табличке красными, капающими буквами, имитирующими кровь, было написано: «Дом Зверя».

Он толкнул турникет. Тот не сдвинулся с места, поэтому он просто перескочил через него.

Из дома неслись вопли. Ребенок истошно кричал от боли.

Дженсон взбежал на крыльцо, перескакивая по две ступеньки за раз. Попытался распахнуть дверь. Закрыто. Передернув затвор дробовика, он прицелился, отвернулся, чтобы щепки не посекли лицо, и спустил курок. Выстрел разнес замок. Он ударил по двери ногой. Дверь распахнулась. Он вошел в фойе.

Сверху доносились звуки чего-то, рвущегося и задыхающееся звериное фырканье.

Льющегося сквозь окно лунного света хватало, чтобы разглядеть подножие лестницы. Он схватился за перила и начал подниматься. Непроглядная темнота поглотила его. Держась одной рукой за перила, он добрался до верхней площадки, остановился и прислушался. Надсадное рычание слышалось слева.

Взведя курок, он выскочил в коридор и тотчас метнулся вправо, готовый стрелять.

Стояла кромешная тьма; лишь на полу разливалось пятно яркого света.

Фонарик.

Дженсон понял, что ему очень нужно заполучить этот фонарик. Чего там - необходимо. Но он лежал в дальнем конце коридора, где в темноте слышалось учащенное хриплое дыхание.

Целясь из дробовика в темноту, он бросился к фонарику, стук шагов эхом разносился по коридору, его дыхание заглушало дыхание незнакомца. Внезапно нога опустилась на что-то округлое, но мягкое. Возможно, руку. Другой ногой он поддал что-то твердое, услышал, как лязгнули зубы, и головой вперед полетел в темноту. При падении дробовик больно прищемил пальцы.

Выбросив правую руку вперед, он схватился за фонарик и развернул луч в темноту, откуда слышалось ворчание.

Существо разодрало зубами шею ребенка. Оно повернуло голову. Кожа его лица была бледной и рыхлой, как брюхо дохлой рыбы. Казалось, оно усмехается. Рывком оно поднялось с тела мальчика.

Дженсон бросил фонарик и попытался поднять дробовик.

Он услышал тихий сухой смешок, и зверь набросился на него.

1.

Донна Хайс положила трубку. Вытерла трясущиеся влажные ладони об одеяло и села.

Она знала, что это произойдет. Ожидала, готовилась, боялась. И вот - свершилось.

- Сожалею, что побеспокоил в такую рань, - сказал он. - Но я уверен, что вы хотели бы узнать немедленно. Ваш муж освобожден. Вчера утром. Я сам только что узнал…

Долгое время она вглядывалась в темноту своей спальни, не желая спускать ноги на пол. В комнате потихоньку светало. Больше ждать она не могла.

Холодный утренний воздух окатил ее, словно ледяная волна. Дрожа, она укуталась в халат и вышла в коридор. По мерному посапыванию из соседней комнаты она поняла, что ее двенадцатилетняя дочь все еще спит.

Она подошла к кровати. Маленькое плечико, обтянутое желтой фланелевой тканью, высовывалось из-под одеяла. Донна накрыла его ладонью и нежно потрясла. Перевернувшись на спину, девочка открыла глаза. Донна поцеловала ее в лоб:

- С добрым утречком, - сказала она.

Девочка улыбнулась. Она откинула со лба прядь светлых волос и потянулась:

- Я видела сон.

- Надеюсь, хороший?

Девочка серьезно кивнула:

- У меня был конь, белый-белый, и такой здоровущий, что мне приходилось вставать на кухонный стул, чтобы на него залезть.

- Похоже, и впрямь большой.

- Гигантский. А чего это ты сегодня так рано?

- Я вот подумала, почему бы нам просто не собрать чемоданы, сесть в «Мэверик», да рвануть на каникулы?

- На каникулы?

- Ага.

- Когда?

- Прямо сейчас.

- Вау!

Почти час ушел на то, чтобы умыться, одеться и упаковать пожитки на неделю. Когда они переносили собранные вещи в гараж, Донна еле сдержалась, чтобы не выдать Сэнди всю правду: пусть девочка узнает, что никогда уже не вернется сюда, не проведет больше ни одной ночи в своей комнате, не понежится на солнышке в Сорренто-Бич, не увидится со своими школьными друзьями. Терзаясь виной, Донна, тем не менее, смолчала.

Санта-Моника встретила их обычным для июня пасмурным утром, когда Донна выехала на дорогу. Она быстро окинула взглядом квартал, но его не заметила. Тюремные власти оставили его в автобусном парке Сан-Рафаэля вчера в восемь утра. Достаточно времени, чтобы приехать в город, найти ее адрес и нагрянуть к ней. Но никаких его следов она не заметила.

- Куда хочешь поехать? - спросила она.

- Мне без разницы.

- Как насчет севера?

- Севера? - спросила Сэнди.

- Это такое направление, как юг, восток, запад…

- Мама!

- Ну, например, там находится Сан-Франциско. Проверим заодно, не перекрасили ли они мост. А еще там Портленд, Сиэтл, Джуно, Анкоридж, Северный полюс.

- И мы успеем объехать все это за неделю?

- Мы сможем попутешествовать и подольше, если захотим.

- А как же твоя работа?

- Пока нас не будет, ей сможет заняться и кто-нибудь другой.

- Хорошо. Поехали на север.

Шоссе Санта-Моники было практически пустынным. Так же, как и шоссе в Сан-Диего. Старенький «Мэверик» прекрасно чувствовал себя, мчась на скорости чуть более шестидесяти миль в час.

- Посмотри, какая дымка, - сказала Донна.

Сэнди кивнула:

- Уже четыре минуты одиннадцатого, Мамище.

- Чем обзывать меня Мамищем, посмотри лучше вон на то.

Далеко внизу, в лучах солнца сверкала долина Сан-Фернандо. Желтая дымка смога висела над нею едва различимой полоской толщиной с палец.

- Скажи, а как мне к тебе обращаться? - спросила Сэнди.

- Как насчет «мама»?

- Так же не весело.

Они спустились к долине, и Донна выехала на автостраду Вентура. Спустя некоторое время Сэнди попросила разрешения переключить радиостанцию. Она настроилась на 93-ю волну и слушала ее целый час, пока Донна не взмолилась о передышке и не выключила радио.

Шоссе вело их вдоль побережья Санта-Барбары, а затем сворачивало в туннель, прорезанный в лесистом холме.

- Я проголодалась, - сказала Сэнди.

- Хорошо, скоро где-нибудь остановимся.

Они остановились в забегаловке «У Дэнни» неподалеку от Санта-Марии. Обе заказали себе яйца и сосиски. Донна вздохнула от удовольствия, сделав первый за день глоток кофе. Сэнди, со стаканом апельсинового сока, передразнила ее.

- Что не так? - спросила Донна.

- Как насчет «Мамы-Кофе»? - предложила Сэнди.

- «Мама-Ява»[1] - по рукам?

- Отлично. Теперь ты - «Мама-Ява».

- А ты кто?

- Это ты сама должна придумать.

- А если «Сладкий Пирожок»?

- Мама! - Сэнди воззрилась на нее с отвращением.

Зная, что следующая заправка находится в часе езды, Донна позволила себе добавить к завтраку еще три чашки темного горячего кофе.

Когда Сэнди опустошила свою тарелку, Донна спросила, готова ли она двинуться в дальнейший путь.

- Только по дороге мне придется остановиться посикать, - сказала девочка.

- Где это ты набралась таких словечек?

Ухмыляясь, Сэнди пожала плечами.

- Пари держу, это все дядя Боб.

- Может и у него.

- Что ж, «посикать» не помешает и мне.

Они снова отправились в путь. Миновав Сан-Луис Обиспо, заехали на заправочную станцию «Шеврон», где заправили свой «Мэверик», и воспользовались туалетом. Еще пару часов спустя они остановились в солнечной Долине Сан-Джаркин, где немного подкрепились ”Kокой” и чизбургерами. Долине этой, казалось, не будет конца, но, наконец, шоссе вильнуло на запад, и в воздухе стало немного прохладнее. Радио начало ловить станции Сан-Франциско.

- Неужели мы уже почти у цели? - спросила Сэнди.

- У какой цели?

- У Сан-Франциско.

- Не совсем. Дотуда еще час или около того.

- Так долго?

- Боюсь, что так.

- Мы останемся там на ночевку?

- Не думаю. Мне, например, хочется уехать далеко-далеко, а тебе?

- Насколько далеко? - спросила Сэнди.

- До Северного полюса.

- Ох, мама…

Было уже больше трех часов пополудни, когда шоссе 101 привело их в тенистые окраины Сан-Франциско. Они остановились возле светофора и, переждав красный сигнал, помчались вперед, в сторону Ломбард, где, миновав Ван-Несс Авеню, свернули к Золотым Воротам[2].

- Помнишь, как ты расстроилась, увидев этот мост в первый раз? - спросила Донна.

- Я и до сих пор расстроена. Как можно было назвать его золотым, если на самом деле он никакой не золотой? Разве это нормально?

- Конечно, нет. Но он все равно очень красивый.

- Но он оранжевый. А не золотой. Так бы и назвали - Оранжевые Ворота.

Бросив взгляд на море, Донна увидела нависшие над ним клубы тумана. В ярком солнечном свете они казались белее белого.

- Посмотри на туман, - сказала она. - Разве не дивный?

- Нормалек.

Они оставили Золотые Ворота позади.

Они миновали туннель, въезд в который был раскрашен всеми цветами радуги.

Они пронеслись мимо Сосалито.

- Эй, а свернем в Стинсон-Бич? - спросила Сэнди, взглянув на указательный знак.

Донна пожала плечами:

- Почему бы и нет? Выйдет чуть подольше, зато дорога там куда живописнее.

Она включила сигнал поворота и, вывернув руль, оставила шоссе 101 позади.

Вскоре они выехали на Прибрежное Шоссе. Оно оказалось узким - слишком узким и слишком кривым, особенно если учитывать крутейший обрыв по левую сторону. Донна старалась держаться как можно правее, насколько позволяла ширина трассы.

Туман клубился над заливом, густой и белый, как вата. Он, казалось, неспешно надвигается, но к тому моменту, как они достигли городка под названием Стинсон-Бич, он еще не успел окутать берег.

- Может, все-таки останемся переночевать здесь? - спросила Сэнди.

- Давай проедем еще немного, ладно?

- Докуда ты хочешь добраться?

- Ты никогда не бывала в Бодега-Бей?

- Нет.

- Это то самое место, где снимали фильм «Птицы»[3].

- О-о-о, он страшенный.

- Ну так что, махнем в Бодегу?

- А это далеко? - спросила девочка.

- Может быть, час.

У нее уже все болело, особенно спина. Но необходимо продолжать путь, оставить позади как можно больше миль. Она еще потерпит.

Когда они добрались до Бодега-Бей, Донна предложила:

- Давай проедем еще немного?

- А стоит ли? Я устала.

- Ты устала. А я - умираю.

Вскоре после того, как Бодега-Бей осталась позади, туман заволок лобовое стекло. Бесплотными пальцами тянулся он с обеих сторон, словно бы вслепую ощупывая дорогу. Затем, словно найдя ее вполне комфортной, он накатил на нее всей своей массой.

- Мам, я ничего не вижу!

В густой белой пелене Донна с трудом могла разглядеть переднюю часть капота. От дороги осталось одно воспоминание. Она нажала педаль тормоза, молясь, чтобы позади не ехала другая машина. Повернула руль вправо. Под колесами захрустел гравий. Внезапно автомобиль ухнул вниз.

2.