Читаем Подписчики онлайн бесплатно
Подписчики
Амбициозные подруги Орла и Флосс одержимы желанием славы, а лучший способ ее добиться — стать инфлюенсерами. Успех у них в руках, число подписчиков растет с каждым днем. Но однажды все рушится — в работе интернета по всей стране происходит технологический коллапс. Много лет спустя в искусственно созданном городе Созвездие героиня популярного реалити-шоу осознает, что вся ее жизнь — иллюзия и обман, и сбегает из идеального мира, где все подчинено рейтингам. Хотели бы вы заглянуть в будущее и узнать, к чему приведет человечество одержимость высокими технологиями и зависимость от социальных сетей? Роман предлагает нам один из возможных сценариев развития событий. Дизайн обложки Анны Стефкиной
Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная прозаAnnotation
Амбициозные подруги Орла и Флосс одержимы желанием славы, а лучший способ ее добиться — стать инфлюенсерами. Успех у них в руках, число подписчиков растет с каждым днем. Но однажды все рушится — в работе интернета по всей стране происходит технологический коллапс. Много лет спустя в искусственно созданном городе Созвездие героиня популярного реалити-шоу осознает, что вся ее жизнь — иллюзия и обман, и сбегает из идеального мира, где все подчинено рейтингам. Хотели бы вы заглянуть в будущее и узнать, к чему приведет человечество одержимость высокими технологиями и зависимость от социальных сетей? Роман предлагает нам один из возможных сценариев развития событий.
Дизайн обложки Анны Стефкиной
Меган Анджело
Пролог
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая
Глава семнадцатая
Глава восемнадцатая
Глава девятнадцатая
Глава двадцатая
Глава двадцать первая
Глава двадцать вторая
Глава двадцать третья
Благодарности
Меган Анджело
Подписчики
Пролог
Марлоу
Так, значит, эта женщина, кем бы она ни была, все еще доверяла почте. Войдя в здание, Марлоу первым делом увидела металлические ящики с окошками и затянутыми паутиной замочными скважинами.
Кармашки с именами жильцов были по большей части пусты, но на ящике, принадлежавшем квартире 6-Д, все еще сохранился вкладыш с именем, и оно совпадало с тем, что Марлоу в Архиве записала карандашом для подводки глаз. За маленьким квадратным стеклом ее ожидал небрежно брошенный в ящик белый конверт.
Марлоу вынула из прически невидимку. Волна упругих волос упала на шею и прилипла к потной коже. Эллис научил ее вскрывать замок на третьем свидании. «Откуда ты знаешь, как это делается?» — спросила она тогда, наблюдая, как он сгибает заколку. Хотя они были еще плохо знакомы, Марлоу не сомневалась, что воровские навыки ему никогда не требовались. Они росли в одинаковых условиях.
«Я люблю играть на недостатках», — ответил Эллис. И двадцатидвухлетняя Марлоу, которая переживала пору надежд, засмеялась и не усмотрела в этих словах дурного предзнаменования.
Она поковыряла согнутым кусочком металла в замочной скважине, пока не услышала щелчок. Дверца распахнулась, и из ящика выпал конверт. Марлоу сунула его в задний карман, закрыла ящик и направилась к лифту.
Пока она ждала кабину, обкуренный управляющий домом пялился на нее. Его высокий стол был предназначен для работы стоя, но мужчина сидел, и столешница орехового цвета находилась на уровне его воспаленных глаз. Он наверняка видел, как неизвестная женщина вскрывала замок, но не сказал ни слова.
Марлоу поднялась на шестой этаж. Двери нефритового цвета когда-то сочетались с ковром, теперь затоптанным до коричневы. Марлоу нашла дверь с потемневшей медной буквой «Д» и постучала. Никто не ответил. Она взялась за ручку. Та повернулась, и Марлоу вошла, ступив на аляповатый придверный коврик из черной резины с ярко-розовыми полосками. Марлоу поморщилась. Теперь, когда она снова ясно различала цвета, многие из них резали ей глаз. Она внезапно вспомнила о розах, переполнявших материнскую ванную непосредственно перед ее побегом. Вероятно, именно из-за этого Марлоу возненавидела розовый на всю жизнь.
В квартире никого не было. Пахло затхлостью. Когда входная дверь захлопнулась за ней, слева Марлоу увидела узкую кухню, обставленную дешевыми белыми шкафами. Три табуретки стояли под серым разделочным столом, отделявшим кухонный уголок от длинного, метров шесть, неприглядного помещения, которое заканчивалось тупиком с голым окном, выходящим на Восьмую авеню. Какой домашний умелец выкрасил стены в такой тусклый белесый цвет? Цвет безликости, цвет пустоты.
Пухлый обшарпанный диван цвета топленого шоколада навел ее на мысль, что в квартире явно чего-то не хватает. На подушке, лежавшей ближе всего к окну, от солнца выгорел отчетливый прямоугольник, ставший бежевым. Раньше солнечный свет что-то заслоняло, подумала Марлоу, и у нее перехватило дух. Глядя на подушку, она ощутила зловещее чувство, словно обнаружила в доме постороннего, только ровно наоборот: обнаружилась как раз пропажа.
Она не знала, сколько времени пролежала на диване, трясясь и пытаясь унять волнение после погони. Через минуту, а может, через час Марлоу села и взяла в руки конверт, который украла из ящика. Он размяк от времени. Выцветший штамп на лицевой стороне указывал, что письмо отправили из Лос-Анджелеса. Марлоу поскребла кончик пожелтевшего клапана, осторожно отклеивая его. Она не помнила, как открываются конверты.
Внутри лежали три листа детской писчей бумаги с тисненным наверху венком из маргариток. Над ним большими буквами были напечатаны слова, от которых по коже Марлоу побежали мурашки: «со стола МАРЛОУ». Раньше она никогда не видела таких бланков.
Создавалось впечатление, что это послание от сумасшедшего: листы были густо исписаны с обеих сторон, от края до края, без полей. Справа, там, где автор не рассчитал место, плотно спрессованные слова просто умоляли, чтобы их услышали.
Марлоу попробовала прочитать письмо, но быстро осознала тщетность своих попыток. Оно было написано на другом языке с непонятными буквами — ритмичные петли, изогнутые хвостики, — а слова казались одновременно иностранными и знакомыми. Вот, например, это буквосочетание напоминает слово «свободный». А может быть, и нет.
Придется взять письмо с собой. Досадно: Марлоу и так уже выглядит подозрительно, а тут еще один предмет, привлекающий внимание. Она попробовала примерить на себя невозмутимое выражение лица: «Да, я как ни в чем не бывало ношу с собой бумагу. А что такого? Люди все еще пользуются ею для разных целей». Честно говоря, она бы и сама не поверила такому объяснению. В детских воспоминаниях Марлоу бумага ассоциировалась с нервозностью. У них в гараже на верхней полке стоял шредер, и каждый из родителей доставал его, когда другого не было дома. Мама обычно уничтожала чеки (которые по старинке требовала у кассиров в универмаге), чтобы скрыть от отца свидетельства своей алчности. Отец же скармливал измельчителю смятые салфетки, предварительно запомнив записанные на них имена и цифры. Марлоу удивилась: странно, что бумага, всегда обремененная секретами, оказалась такой легкой.
Стискивая в руке письмо, Марлоу услышала в коридоре приближающиеся шаги. Она подняла глаза и стала ждать, когда щелкнет замок соседней двери: видимо, человек, имевший полное право находиться здесь, вернулся домой. Но шаги звучали все громче и наконец стихли. Она увидела, как поворачивается стальная ручка входной двери — медленно, бесшумно, словно пришедший не хотел ее пугать.
Марлоу осторожно положила письмо на стол. Как там? Надавить на глаза, вдарить по яйцам? Вдарить по яйцам, надавить на глаза? И зачем только они с Жаклин напились перед уроком по самозащите? «Мы ведь все равно ходим туда ради забавы, — рассуждала Жаклин, отхлебывая коктейль из водки с мартини. — Если на тебя действительно когда-нибудь нападут, девайс подскажет, что делать».
Но у Марлоу больше не было девайса.
В другой раз на занятиях рассказывали, как обезвредить преступного робота. Но роботы почти никогда не нападали на людей, а потому подруги пропустили объяснения мимо ушей. Насколько Марлоу помнила, во время демонстрации приемов они с Жаклин возбужденно перешептывались, восхищаясь рельефными бицепсами тренера.
Если это робот, она врежет ему в бедро, где обычно находится механизм.
Если человек, вмажет по яйцам. Однако от мысли, что придется давить пальцами кому-то на глаза, ее затошнило.
Дверь подалась. Марлоу собралась с духом. Она пыталась принять несокрушимый вид, словно была сделана из невероятно прочного материала, крепче бесчувственного железа или сильного человеческого тела. В тот миг, когда дверь стала открываться, Марлоу вспомнила, как называется шрифт, которым было написано послание. Рукописный.
Глава первая
Орла
Орла выскочила в дешевый салат-бар без телефона, поэтому не сразу узнала, что Сэйдж Стерлинг в конце концов умерла. Ее нашли в шезлонге у бассейна в отеле Лос-Анджелеса, где она жила в течение года, хотя была настолько на мели, что иногда раздавала чаевые старыми сумочками: потертыми «луи виттонами», потрепанными «баленсиагами» с наполовину оторванной бахромой. Коридорные рассыпались в благодарностях, после чего отдавали подарки в стол находок.
Сэйдж была сумасбродной, распутной и временами гадкой и держала в номере хорька по кличке Мофонго. Однако все считали своим долгом обращаться с ней деликатно, потому что за оштукатуренными стенами отеля ее ждал, оскалив зубы, внешний мир, чтобы снова испоганить ей жизнь. Поэтому, как служащие гостиницы позже рассказали полиции, не было ничего странного в том, что никто не остановил Сэйдж, когда в три часа ночи ей вздумалось нырнуть в бассейн. И неудивительно, что никто не беспокоил ее, когда солнце встало, а она все еще крепко спала в шезлонге. Все привыкли, что ее не добудишься. Папарацци удавалось подловить ее в ВИП-залах элитных нью-йоркских баров, на горнолыжном подъемнике в Гштаде (она каталась там часами) и на ее последней премьере, где представляли дорогой приключенческий мультфильм, основанный на мобильной игре «Кэнди Краш», в котором Сэйдж озвучивала лимонный леденец. На протяжении всего первого показа этой ужасной картины она громко храпела, и кто-то записал, как она дрыхнет, на видео. Ролик мгновенно облетел весь интернет благодаря сайту Damochky.com. Это Орла разместила его там.
Сэйдж пролежала у бассейна примерно до восьми часов утра, пока стюард, принесший свежие полотенца, не заметил, что прямо ей на живот упало дерьмо чайки, а Сэйдж даже не пошевелилась. Стюард — «менеджер по обеспечению постояльцев полотенцами», как он позже поправлял репортеров, — подошел полюбопытствовать, как выглядит самая пикантная часть ее тела, и обнаружил, что губы у знаменитости посинели, безжизненные глаза слегка приоткрыты, а под хрупкими ресницами чуть видны водянистые белки. Молодой человек коснулся плеча Сэйдж, которое припекало солнце. Оно было холодным.
Орла заказывала салат, когда в новостях на плоском экране у нее над головой появился вид отеля сверху. Камера покружила над серой шиферной крышей, пролетела над билбордами бульвара Сансет, и репортер сообщил зрителям, что где-то там внизу в возрасте двадцати семи лет скончалась Сэйдж Стерлинг.
Девица в драных шлепанцах и деловом костюме, стоявшая позади Орлы, подняла голову от телефона и со скукой произнесла: «А я думала, она уже давно ласты склеила».
Когда Орла с изумлением уставилась на экран, дюжий гватемалец за прилавком вздохнул и в ожидании, когда она выберет следующий ингредиент для салата, начал перемешивать щипцами салат ромэн с коричневыми краями. Орла всегда медлила, притворяясь, будто обдумывает, какие овощи взять, и потом говорила так, словно это только что пришло ей в голову: «Наверно, просто двойную порцию сухарей, пожалуйста».
Мужчина впереди Орлы набивал в телефоне сообщение прописными буквами: «Сэйдж Стерлинг умерла!» Как будто, если он не напишет новость в своем «Твиттере», об этом никто не узнает, подумала Орла.
Не то чтобы она была другой. В офисе «Дамочек» уже лежал наготове некролог Сэйдж, который Орла написала полтора года назад и сохранила в резервной папке с пометкой: «НЕ ПУБЛИКОВАТЬ ДО СРОКА». Сэйдж была главной темой сайта практически все время, что Орла там работала. Когда ее пост про дизайн ногтей знаменитой светской львицы получил девяносто тысяч просмотров за десять минут, главный редактор издания, Ингрид, сразу разглядела в Сэйдж источник «очумелого» трафика. С тех пор Орла во всех подробностях описывала каждый шаг Сэйдж, каждого мужчину или каждую женщину, которых та целовала, каждый наряд, который надевала. Клики сыпались лавиной, а когда стало очевидно, что у Сэйдж необузданный темперамент, ажиотаж вырос еще больше. Сэйдж выхватила у фотографов камеры и разбила их о землю. Сэйдж исцарапала вышибалу в клубе, так что он чуть не лишился зрения. Сэйдж столкнула бойфренда с яхты его родителей. Орла получала небольшие бонусы с постов, которые собирали больше пяти миллионов просмотров в день; например, благодаря гневной выходке Сэйдж на яхте Орла купила себе ноутбук. Сейчас она старательно пыталась не думать о последствиях смерти звезды, отгоняя мысли о паре сапог, которые недавно присмотрела в витрине магазина, — высоких, до колена, из мягкой серой замши — на следующий сезон, который наступит еще через несколько недель, а может, и месяцев, при нынешней-то жаре.
Орла извинилась перед гватемальцем и ушла. Ко времени ее возвращения в офис стажер уже напечатает некролог под ее именем. Просмотры повалятся валом, Ингрид придет в экстаз. Весь интернет сегодня будет гудеть и обсуждать только одну новость. А потому спешить Орле некуда, экономить тоже ни к чему, и она может позволить себе пойти в хорошее кафе.
В тот вечер Орла написала триста девяносто шесть слов своего романа, глядя по телевизору свадебное ток-шоу. Она поставила себе целью шестьсот слов, но передача была больно уж увлекательной. Утирая нос платочком, финалистка призналась, что у нее биполярное расстройство. Ведущий с лицом цвета овсянки удивленно поднял брови и сказал: «С ума сойти! У нас это впервые».
