Читаем Подозрительная личность онлайн бесплатно

.

Комната, обставленная в провинциальном стиле. Двери по обе стороны и в глубине сцены.

Еротие, Анджа.

Еротие взволнованно ходит по комнате, держа руки за спиной. В руках у него письмо.

Анджа (выходит из комнаты слева). Ты зачем меня звал?

Еротие (сует ей в нос письмо). Понюхай!

Анджа. Ах! Хорошо пахнет!

Еротие. Чем?

Анджа (вспоминает). Постой!.. Мятными лепешками.

Еротие. Нечего сказать, угадала!

Анджа. А чем?

Еротие. Джокой пахнет.

Анджа. Бог с тобой, каким Джокой?

Еротие. А вот таким!

Анджа. Да сказки, в чем дело, ничего не могу понять!

Еротие. У тебя в родне есть какой-нибудь Джока?

Анджа (раздумывая). Нет!

Еротие. Так вот, если у тебя нет, то у твоей Дочки есть.

Анджа. Ну что ты говоришь, бог с тобой!

Еротие. Не я говорю, Анджа, а он говорит, он!

Анджа. Кто «он»?

Еротие. Да Джока!

Анджа. Опять Говори же, наконец, так, чтобы можно было тебя понять.

Еротие. Ты хочешь понять. Так на же, прочитай – и поймешь! (Дает ей письмо.)

Анджа (читает подпись). «Джока».

Еротие. С ним мы уже знакомы. Оставь его и начни сначала.

Анджа (читает). «Марица, душа моя!..»

Еротие. Ага, ну, как? По-твоему, все еще мятными лепешками пахнет?

Анджа (продолжает читать). «Я получил твое драгоценное письмо и осыпал его поцелуями».

Еротие. Удивительно, как он не расцеловал и почтальона, и почтмейстера, и…

Анджа (читает дальше). «Я поступлю точно по инструкциям, которые ты в нем изложила».

Еротие. Красота! Твоя дочка рассылает инструкции! Если так пойдет дальше, она, того и гляди, начнет рассылать распоряжения; может, даже рассыльную книгу заведет и начнет регистрировать номера входящих и исходящих…

Анджа (читает дальше). «Не могу дождаться того счастливого мгновения, когда я смогу запечатлеть…»

Еротие (перебивает ее). Что запечатлеть?

Анджа (продолжает)…«поцелуй на твоих устах».

Еротие. Удивительно, что он не пишет: печать на твоем распоряжении.

Анджа (кончает читать). «Твой верный до гроба Джока». (Поражена.)

Еротие. Джока! Вот он, весь как на ладони! Теперь ты знаешь, кто такой Джока!

Анджа (крестмтся). Ию-ию-ию-ию! Да разрази ее господь! Пальцы отрублю ей. Тогда уж она ему, будь он неладен, никогда больше не напишет письма.

Еротие. Ерунда. Тогда она напишет его носом. Носом напишет, если только захочет.

Анджа. Откуда у тебя это письмо?

Еротие. Почтальон принес.

Анджа. Для нее?

Еротие. Конечно, для нее!

Анджа. И ты его распечатал?

Еротие. Распечатал, а как же!

Анджа. Лучше бы ты этого не делал, ей-богу, лучше. Тогда мне не пришлось бы переживать все это. Да и как сказать, что ты распечатал письмо, адресованное ей?

Еротие. Вот тебе и на! Нашла о чем печалиться! Распечатывал я письма господ и поважнее, а тут Джокино не могу распечатать.

Анджа. Распечатывать-то распечатывал, да за это ведь и службы лишился.

Еротие. Лишился, ну и что ж? Посидел немного, пока обо всем не забыли, и снова получил должность.

Анджа. Что верно, то верно, но ты хоть теперь не распечатывай.

Еротие. Должен! Не то чтоб мне хотелось, а должен. Ты ведь знаешь, как это въедается в кровь. Есть люди, которые любят чужих цыплят, есть такие, что любят чужих жен, а я люблю чужие письма. Оно в моих руках: смотреть на него и не знать, что в нем написано? Нет, этого нельзя выдержать, вот и все! Для меня прочитать чужое письмо приятнее, чем съесть три порции рисовой каши с корицей. А ведь ты знаешь, Анджа, как я люблю рисовую кашу с корицей. Так вот, сегодня утром было много писем: из министерства, из округа, из общин. Глядь, одно письмо надушено. Знаю, письма из министерства духами не пахнут, не пахнут и те, что приходят из округа, ну, а письма из сельских общин… можешь себе представить!.. Беру я письмо, смотрю… Глядь… «Барышне Марице Пантичевой». «Эге, – сказал я, – на ловца и зверь бежит!» Распечатал его, понюхал, и, запахло… Джокой. Вот какие дела!

Анджа. Ей-богу, не знаю, о чем только наше государство думает. Разве не лучше было бы, если б девушек учили читать и писать только после замужества.

Еротие. Да и тогда, не знаю, к чему им грамота. Разве только, чтобы вычитать из поваренной книги, как готовить пампушки да коржики с вареньем. Так на то есть муж, и если ему хочется коржиков, пусть прочитает жене, как их нужно готовить.

Анджа. Ты прав!

Еротие. А ты не посмотрела, откуда письмо?

Анджа (заглядывает). «Прокупле».

Еротие. Говорил я тебе, Анджа: «Не посылай дитя в гости к тетке». А ты: «Пускай, пускай дитя немного развлечется». Так вот тебе. Она-то развлеклась, а сейчас пришел твой черед развлекаться.

Анджа (задумчиво). А с другой стороны, кто знает, Еротие, может быть, это хорошая партия?

Еротие. Гм, хорошая партия! Джока – хорошая партия! Оставь ты, ради бога! Хорошая партия – это господин Вича, а не Джока! И будь ты настоящей матерью, ты дала бы ей наставление. Вот ведь хочет же человек на ней жениться, хочет. Всего несколько дней назад опять мне сказал: «Если бы мы породнились, господин начальник, каких бы только мы дел ни наделали!»

Анджа. Говорила я ей, разве не говорила, но что поделаешь, если дитя его не любит.

Еротие. Ас чего бы ей его любить? Ведь и ты меня не любила, когда выходила замуж, а чего тебе сейчас не хватает? Нет, уж скажи лучше, что ты. мало на нее наседала.

Анджа. И то верно. По правде говоря, я затягиваю дело из-за его проступка. Думается, лучше бы сперва все кончилось, а уж тогда пусть и сватается.

Еротие. Что ты, бог с тобой, да какой же это проступок? Где ты видела, чтобы чиновник беспокоился из-за какого-то проступка? Кроме того, он человек умный, знает, что делает. Выкрал он все бумаги: и сейчас нет ни бумаг, ни проступка. Не может ему министр ничего сделать, разве только со службы выгонит. Ну, а если и выгонит, думаешь, это его опечалит? Он сколотил деньжат, обойдется и без службы. Посидит годик-другой и будет давать в рост деньги. А если захочет, снова поступит на службу; подождет, пока сменится правительство, а новое примет его на службу, да еще с повышением в чине.

Анджа. Неужто и вправду у этого человека столько денег?

Еротие. А то как же! Денег у него, слава богу, хватает. Писарь второго класса, хоть еще четырнадцати месяцев не прошло с тех пор, как он в нашем уезде А явился-то гол как сокол. И ведь умеет же, бестия! Вон тот, другой, господин Жика, всю жизнь бедняком проживет. Предложат литр, другой вина – ему и довольно. А этот, шалишь. Он из-за мелочи не станет пачкаться; он даже не любил браться за такие дела, как продажа с молотка, оценка имущества, аукционы и тому подобное: «Пусть, – говорит, – этим занимается господин Жика». Он хватает только по-крупному. Его специальность – политика. И на ней он, ей-богу, хорошо зарабатывает. Больше же всего он зарабатывает на династии. Для него династия – дойная корова. А уж доит он, милая моя, искусно! Не успеешь оглянуться, а он уж посадил в кутузку какого-нибудь толстосума: «Оскорбил, – говорит, – династию!» И тут уж готово столько бумаг… семь, восемь, двенадцать свидетелей… пять лет каторги. А в один прекрасный день, смотришь: либо все бумаги пропали, либо показания свидетелей звучат совсем по-другому, чем в тот раз, когда ты их впервые читал: и глядь… тот уже на свободе. Вог так у него дела и идут. Это, как видишь, человек хозяйственный. Такого зятя мне и подавай, а не Джоку.

Анджа. Что же я могу сделать, если она его Не выносит? Он, говорит, похож на петуха.

Еротие. Чтоб ее разорвало! Чего она еще хочет? Я сам тоже походил на петуха, когда на тебе Женился, а чего тебе сейчас не хватает?

Вича, те же.

Вича (входит из канцелярии с телеграммой в руке). Добрый день!

Еротие. А, это ты, господин Вича. Только что о тебе говорили.

Вича. Телеграмма, знаете ли, так я и решил…

Еротие. Из округа?…

Вича. Нет, из министерства.

Еротие (внимательнее). Из министерства? О чем?

Вича. Шифром.

Еротие. Шифром? Секретно?

Вича. Чрезвычайно секретно.

Еротие. Анджа, выйди-ка! Секретные дела, знаешь ли, не для женщин.

Анджа. Знаю, знаю, уж это-то я понимаю! (Собирается уходить.)

Еротие. А письмо с собой берешь? (Замечает в ее руке письмо.) Так вот, намыль ей шею и скажи, что я таких вещей не терплю. Пусть не дожидается, пока я…

Анджа уходит.

Еротие, Вича.

Еротие. Так, говоришь, зашифрована? Что-нибудь важное?

Вича. Не знаю!

Еротие. А ты расшифровал ее?

Вича. Так точно.

Еротие. Ну и что?

Вича. Не знаю!

Еротие. То есть, как так не знаешь?

Вича. Вот почитайте-ка сами! (Подает ему телеграмму.)

Еротие (читает и удивляется. Осматривает депешу со всех сторон, смотрит на Вичу, потом снова пытается читать). Ну, хорошо, а что это такое?

Вича. Не знаю.

Еротие (читает вслух). «Голубая рыба» – так и написано «голубая рыба». С нами крестная сила! (Читает дальше.) «Голубая рыба, откормленная династия». (Вздрагивает.) Что же это, господин Вича, а? (Читает дальше.) «Паровоз, округ, пук, пук, пук…» (Бросает взгляд на Вичу и продолжает.) «…заря, приклад, владыка, фонарь, бедро свояченицы, бубен, печать, пенсия, поп»! (Останавливается.) С нами крестная сила! Что же это такое?

Вича. Не знаю, не понимаю. Я полчаса потел, пока ее расшифровал.

Еротие (задумчиво прохаживается). Что ты не понимаешь, это ладно! Но ведь и я не понимаю! Ни одного слова не пойму. Ну вот, например, «династия» и вот это «пук, пук, пук»… Если их, скажем, связать вместе, еще куда ни шло, можно было бы как-нибудь понять. Это могло бы, например, означать: «Внушайте народу страх и трепет перед династией!» Ну а остальное: «поп», «голубая рыба» и «бедро свояченицы» – это-то ничего не может означать. (Снова читает про себя). Не знаю! (Задумывается.) А вдруг это все-таки что-то означает только уж очень заковыристо написано, а? И, может быть, что-то очень важное?

Вича. И я так думаю.

Еротие. Это, должно быть, что-то очень важное; ведь если бы шла речь о том, что тебя, господин Вича, увольняют со службы за то, что ты устроил так, что в бумагах оказалось фальшивое завещание, тогда не было бы нужды писать шифром.

Вича. Разумеется! Не нужно было бы писать шифром и в том случае, если бы вас увольняли на пенсию за то, что вы позволили человеку получить ссуду в Управе фондов[1] под залог чужого имения.

Еротие (оскорбившись). Конечно, не нужно было бы зашифровывать. Должно быть, это что-то более важное. Неужто мобилизация, или… да кто его знает, что все это может значить? Послушай, господин Вича, а хорошо ли ты расшифровал?

Вича. Слово за словом. Я сразу увидел, что это что-то очень важное, и работал весьма прилежно.

Еротие (размышляет). «Голубая рыба»! Ну ладно, пусть будет «голубая рыба», но «откормленная династия»? Если хорошо поразмыслить, то в этом есть что-то оскорбительное, не правда ли, господин Вича? Нет, не иначе, ты что-то напутал.

Вича. Ну, хорошо, принесу вам шифры, тогда сами увидите.

Еротие. Ты что, расшифровал нижним, общим шифром?

Вича. Так точно.

Еротие. А не пробовал верхним, специальным?

Вича. Вот те на! Ей-богу, не пробовал!

Еротие. В том-то и дело, в том-то и дело, господин Вича! Давай быстрее, бога ради, я весь горю от нетерпения! Пошли в канцелярию! (Уходят направо.)

Анджа, Марица.

За сценой слева раздается звон какой-то разбитой посуды. Сразу же вслед за этим появляется взволнованная Марица.

Анджа (входит вслед за пей). Зачем ты разбила миску?

Марица. А что я еще могла разбить, если у меня в руках была миска?

Анджа. Ну хорошо, а зачем тебе понадобилось ее бить?

Марица. Я тебе сказала раз и навсегда: я не желаю от тебя ни слова слышать об этом господине Виче. А ты не желаешь от меня отстать. Вот я и решила: как только ты скажешь мне о нем хоть слово, разобью все, что попадается под руку. Иначе тебя не проймешь.

Анджа. Но ведь я для твоей же пользы говорю.

Марица. Для чего бы ты ни говорила, я не хочу слушать, понимаешь? Как только ты его упомянешь, разобью, что только под руку подвернется.

Анджа (крестится). С нами крестная сила. Но ведь не можешь же ты сказать, что он дурной человек. Вот совсем недавно мы с отцом разговаривали; у него, говорит, есть деньги, да и любит он тебя. Отцу сказал, что любит.

Марица хватает со стола стакан с цветами и бросает об пол.

С ума ты сошла, дочка?

Марица. Сказала я тебе или нет? Так чего же ты меня на это вызываешь?

Анджа. Что с тобой сегодня?

Марица. Что со мной? И ты еще спрашиваешь?… Распечатали мое письмо, читали его чуть ли не всему свету, а теперь еще спрашивают, что со мной сегодня!

Анджа. Ну ладно, давай по-человечески и толком поговорим об этом.

Марица (хватает графин с водой. Решительно). О чем? О ком?

Анджа. О… Джоке.

Марица (ставит графин). О чем тут говорить?

Анджа. Ну, скажи хотя бы: кто он, каков…

Марица. Каков есть, таков и есть. Я его люблю, вот и все.

Анджа. Знаю, дочка, но ведь нельзя так!

Марица. Оставь меня, ради бога! До восемнадцати лет я и не думала о замужестве, предоставила вам; от восемнадцати до двадцати я и думала и говорила вам: найдите. Когда же мне стукнуло двадцать один, а вы никого не нашли, я вам сказала: сама найду. И вот нашла!

Анджа. Ох! Как же это «нашла»… Ведь не значит же это… Ну как тебе сказать…