Читаем Подкопы онлайн бесплатно

Графъ Зыровъ.

Андашевскiй, Алексй Николаичъ.

Вуландъ, Владимиръ Иванычъ.

Мямлинъ, Дмитрiй Дмитричъ.

Князь Янтарный, Георгiй Ираклевичъ.

Варнуха, полковникъ

Шуберскiй.

Басаева, Ольга Петровна, дочь графа Зырова – вдова.

Вуландъ, Вильгельмина едоровна, жена Владимiра Иваныча Вуланда.

Сонина, Марья Сергевна, вдова.

Горничныя, слуги.

«Гражданин», No 7, 1873

Утро. Большой кабинетъ. Передъ письменнымъ столомъ сидитъ Владимiръ Ивановичъ Вуландъ, плотный, черноволосый, съ щетинистыми бакенбардами мужчина. Онъ, съ мрачнымъ выраженiемъ въ глазахъ, какъ бы просматриваетъ разложенныя передъ нимъ бумаги. Напротивъ его, на диван, сидитъ Вильгельмина едоровна (жена его), высокая, худая, белокурая нмка. Она, тоже съ недовольнымъ лицомъ, вяжетъ какое-то вязанье.

Вильгельмина едоровна.

Я сегодня въ газетахъ прочла, что на мсто Янсона назначенъ Андашевскiй.

Владимiръ Иванычъ(не поднимая глазъ отъ бумагъ и мрачнымъ голосомъ).

Да!.. Съ недлю ужъ какъ ршено это назначенiе.

Вильгельмина едоровна.

Отчего жъ ты мн не сказалъ объ этомъ?

Владимiръ Иванычъ.

Забывалъ все какъ-то.

Вильгельмина едоровна.

А на какомъ основанiи тебя тутъ обошли?

Владимiръ Иванычъ(какъ бы удивленный этимъ вопросомъ).

Что же я тутъ такое?

Вильгельмина едоровна

А то, что ты гораздо старше Андашевскаго по служб.

Владимiръ Иванычъ

Это нынче ничего не значитъ.

Вильгельмина едоровна.

Наконецъ, ты, я думаю, лучше его знаешь дло…. Опытнй его и полагаю даже, что умне!

Владимiръ Иванычъ.

Ты такъ полагаешь; а другiе, видно, полагаютъ иначе!

Вильгельмина едоровна.

Что-жъ, ты и останешься на своемъ мст?

Владимiръ Иванычъ.

Куда-жъ мн дватъся!

Вильгельмина едоровна.

Очень просто: проси у графа какой нибудь высшей себ должности!… Скажи ему, что ты униженъ и оскорбленъ назначенiемъ Андашевскаго теб въ начальники, – это самолюбiе благородное, а не глупое!.. Графъ долженъ это понять.

Владимiръ Иванычъ.

Какъ же, пойметъ!.. очень нужно ему до моего самолюбiя.

Вильгельмина едоровна.

И ты, поэтому, съ докладомъ будешь ходить къ Андашевскому?

Владимiръ Иванычъ(покраснвъ въ лиц отъ досады).

Конечно!

Вильгельмина едоровна

(тоже вспыхнувъ отъ досады).

Ну, я женщина, а потому должна была бы имть меньше самолюбiя, чмъ мужчина, – но я лучше бы сквозь землю провалилась, чмъ вынесла подобное униженiе.

Владимiръ Иванычъ.

Проваливайся, пожалуй!.. Какъ кого удивишь!.. Скажутъ только, что одной дурой на свт меньше стало.

Вильгельмина едоровна(разсердясь).

Дурой… Ты самъ посл этого дуракъ!.. За что ты бранишься?

Владимiръ Иванычъ.

Какъ же не браниться! Говоришь какой-то вздоръ, фантазiи какiя-то!..

Вильгельмина едоровна.

Нтъ, это вовсе не фантазiи, а мн дйствительно очень досадна несправедливость графа. Неужели же Андашевскiй былъ полезне тебя на служб и больше твоего участвовалъ хоть бы въ тхъ же реформахъ?

Владимiръ Иванычъ(съ грустной усмшкой).

Не думаю!.. По реформ большую часть работъ производилъ я!

Вильгельмина едоровна(стремительно).

Вотъ поэтому-то мн ужасно и хочется узнать, за что собственно назначенъ Андашевскiй?

Владимiръ Иванычъ.

За то, что льстилъ и подличалъ передъ графомъ до такой степени, что гадко было видть это!.. Только что ноги не цаловалъ у него!..

Вильгельмина едоровна.

Ну, это пустяки: за одно подличанье онъ не назначилъ бы его. Тутъ непремнно должно быть чье нибудь постороннее влiянiе, какая нибудь особая причина; а то графу не было бы никакого основанiя отдавать Андашевскому предпочтенiе передъ тобой.

Владимiръ Иванычъ.

Не было основанiя, однако онъ все таки предпочелъ его.

Вильгельмина едоровна.

Предпочелъ, потому что на то была какая нибудь особая причина; а потому ты тмъ больше имешь права обидться этимъ и требовать у графа, чтобы онъ выхлопоталъ теб въ пенсiю твое теперешнее содержанiе и выходи въ отставку.

Владимiръ Иванычъ.

Ну, да, такъ вдь сейчасъ это и сдлаютъ!.. На дняхъ еще циркулярно по всмъ вдомствамъ объявлено: чтобы никакихъ представленiй о пенсiонныхъ назначенiяхъ выше штатныхъ не длать.

Вильгельмина едоровна.

А если такъ, то плюнь на все!.. Пусть теб дадутъ что слдуетъ по закону, и удемъ за границу! Я лучше по мiру, съ сумой готова идти, чмъ видть, что мужъ мой подъ начальствомъ у мальчишки, который прежде за счастье считалъ, когда я позволю ему поцаловать мою руку или налью чашку чаю.

(Владимiръ Иванычъ что-то такое хочетъ возразить жене; но входитъ курьеръ).

Курьеръ.

Господинъ Мямлинъ и полковникъ Варнуха.

Вильгельмина едоровна.

А я еще и не одта! Уйти скоре!..

Владимiръ Иванычъ(съ досадой).

Уходи!.. Что теб тутъ сидть!..

(Вильгельмина едоровна уходитъ).

Владимiръ Иванычъ(курьеру).

Проси этихъ господъ!

(Курьеръ уходитъ).

Владимiръ Иванычъ(одинъ.)

Эти женщины хуже зми!.. У меня и безъ того адъ на душ, а она еще пилитъ своимъ милымъ язычкомъ! Справедливо сказалъ какой-то философъ, что человкъ не столько отъ того страдаетъ, когда ему самому скверно, какъ отъ того, когда онъ видитъ, что другому хорошо! Вчера при мн г. Андашевскiй прiхалъ въ театръ и проходитъ въ первый рядъ креселъ, смотрю вс лезутъ къ нему, кланяются, ручки ему пожимаютъ!.. А онъ оглоданой-то харей своей только всмъ улыбается, и ко мн вдругъ чуть не съ распростертыми объятьями. «Какъ, говоритъ, я счастливъ, что вижу васъ»! Пытку-бы легче вынесъ, чмъ эту милую сцену, а между тмъ сиди, самъ тоже улыбайся и длай видъ, что кром удовольствiя ничего не чувствуешь!.. Будь кто хочешь, кажется, назначенъ со стороны, хоть столоначальнишко какой-нибудь изъ аристократовъ, я перенесъ бы это равнодушно; но тутъ предпочтенъ человкъ совершенно-равный мн, стоявшiй ршительно въ однихъ условiяхъ со мной, – это ужъ прямо насмшка!.. Плевокъ въ лицо!..

Входитъ Мямлинъ, плшивый господинъ, съ женской почти физiономiей и съ необыкновенно-толстымъ задомъ, и полковникъ Варнуха, худенькiй, мозглый малороссiянинъ, съ длиннйшими усами, съ неглупымъ, но совершенно необразованнымъ выраженiемъ въ лиц.

Мямлинъ.

Имю честь представиться! (на этихъ словахъ онъ вдругъ останавливается и начинаетъ длать изъ лица гримасы).

Владимiръ Иванычъ(протягивая ему руку).

А у васъ это подергиванье въ лиц еще не прекратилось!

Мямлинъ.

Лучше нынче, лучше!.. (продолжаетъ гримасничать).

Владимiръ Иванычъ(съ нкоторымъ участiемъ).

Но, скажите, что такое собственно это за болзнь?

Мямлинъ.

Нервная!.. Тоже самое, что и пляска святаго Витта, какъ объясняли мн врачи…

Владимiръ Иванычъ.

И что же, вы боль при этомъ сильную чувствуете?

Мямлинъ.

Нисколько!.. Ни малйшей!.. Непроизвольное только сокращенiе личныхъ мускуловъ.

Владимiръ Иванычъ.

Но есть же противъ этого средства какiя нибудь?

Мямлинъ.

Электричество больше всего тутъ помогаетъ, и мн теперь гораздо лучше!.. Конечно, когда взволнуешься чмъ, такъ усиливаются припадки, а сегодня вотъ я являлся къ графу, потомъ къ вашему новому начальнику, Алексю Николаичу Андашевскому, и наконецъ къ вашему превосходительству… Все это очень прiятно, но не могло не подйствоватъ.

(Владимiръ Иванычъ перенесъ свой взглядъ на полковника Варнуху, который все время стоялъ не пошевеливши ни однимъ мускуломъ; но как только взоръ Владимiра Иваныча коснулся до него, такъ онъ мгновенно и очень низко поклонился ему и затмъ опять сейчасъ же вытянулся въ струнку.)

Владимiръ Иванычъ(относясь къ нему).

Вы недавно причислены къ намъ?

Полковникъ Baрнуха(бойко и отчетливо).

Точно такъ.

Владимiръ Иванычъ.

Но по чьему собственно представленiю?

Полковникъ Baрнуха.

Алекся Николаича-съ.

Владимiръ Иванычъ.

Стало быть, вы лично ему извстны?

Мямлинъ(у котораго лицо окончательно уже успокоилось).

Дядя мой, князь Михайло Семенычъ просилъ за него Алекся Николаича… Господинъ Варнуха завдывалъ нкоторое время имньемъ дяди.

Полковникъ Baрнуха.

Тогда, оставимши военную службу, я занимался частными длами и почесть что вс имнья князя Михайла Семеныча пущалъ на выкупъ, и такъ какъ онъ остался оченно доволенъ мной, то и сдлалъ меня потомъ смотрителемъ Огюньскаго завода.

Владимiръ Иванычъ(какъ бы повторяя слова Bapнухи).

Смотрителемъ Огюньскаго завода вы были?.. Но заводъ этотъ, какъ мн помнится, производится этими несчастными ссыльными?

Полковникъ Baрнуха.

Точно такъ-съ. Оченно трудно было управляться!.. На собственной рук даже нсколько шрамовъ!.. (заворачиваетъ рукавъ мундира и показываетъ нсколько шрамовъ).

Владимiръ Иванычъ.

Это отчего?

Полковникъ Baрнуха.

Билъ ихъ-съ изъ собственныхъ рукъ!.. Счь не велно… но суду когда еще что будетъ, а между тмъ они буянствуютъ каждый день, только этимъ самымъ и усмирялъ ихъ!

Владимiръ Иванычъ.

Вы тамъ и получили чинъ полковника?

Полковникъ Baрнуха.

Точно такъ-съ. Три года уже состою полковникомъ и тепериче-бы желалъ получить боле высшую должность.

Владимiръ Иванычъ.

Да… Но у насъ, вдь, предварительно всякаго назначенiя, даютъ обыкновенно порученiя…

Полковникъ Baрнуха.

Слушаю-съ, ваше превосходительство!

Владимiръ Иванычъ.

И смотря потому, кто какъ исполнитъ ихъ..

Полковникъ Baрнуха.

Слушаю-съ.

Владимiръ Иванычъ.

Прошу садиться! (Движенiемъ руки своей приглашаетъ гостей своихъ садиться. Мямлинъ довольно свободно располагается на своемъ кресл; но полковникъ Варнуха только притыкается на кончикъ стула).

Мямлинъ(заискивающимъ голосомъ).

А я только вчерашняго числа возвратился изъ моей скучной и длинной командировки.

Владимiръ Иванычъ(насильно улыбаясь).

Знаю это я!

Мямлинъ.

Въ три тома дло произвелъ!.. Вотъ какихъ три тома!.. (показываетъ рукою на аршинъ отъ земли). Двсти пятьдесятъ деревень объхалъ: съ желзными дорогами семь тысячъ восемьсотъ верстъ сдлалъ, – надобно было на это употребить времени и труда!

(На вс эти слова Владимiръ Иванычъ хоть бы малйшее выразилъ одобрнiе).

Мямлинъ(продолжаетъ).

И какъ вотъ сей часъ я Алексю Николаичу докладывалъ: въ самую ныншнюю страстную недлю, когда вс истинно-русскiе желаютъ и ждутъ разговться, я, одинъ-одинехонекъ, живу въ идолопоклоннической, мордовской деревнюшк; только одинъ разъ въ недлю и оживаешь душой, когда услышишь благовстъ изъ сосдняго русскаго села или създишь туда къ обдн; вдругъ я читаю въ газетахъ, что на мсто Якова Васильича Янсона назначенъ нашъ Алексй Николаичъ. Я всплакалъ даже отъ радости; потому что этотъ выборъ прямо показываетъ, что въ настоящее время въ Россiи можно служить и что достоинства и заслуги не пропадаютъ даромъ!

(Владимiръ Иванычъ, лицо котораго становилось все боле и боле сердитымъ и недовольнымъ, и на эти слова ничего не проговорилъ).

Мямлинъ(обращаясь уже къ полковнику Варнух).

Согласны вы съ этимъ?

Полковникъ Baрнуха(потупляя глаза и какимъ-то нершительнымъ голосомъ).

Конечно-съ!..

Мямлинъ(совршенно не соображая къ кому и что говоритъ).

Про Алекся Николаича вс, я думаю, даже враги его скажутъ, что онъ уменъ!.. Просвщенъ!.. Дятеленъ!.. Знающъ!

(Каждое слово Мямлина какъ бы булавкой кололо полковника Варнуху, такъ что онъ слегка даже вздрагивалъ).

Мямлинъ(въ окончательномъ пафос своего увлеченiя и снова обращаясь къ нему).

И наконецъ души ангельской! Чего жъ можно больше требовать отъ человка!

(Полковникъ Варнуха при этомъ только уже выворотилъ блки свои на Мямлина, какъ бы желая тмъ выразить ему свое удивленiе).

Мямлинъ(ничего этого незамчавшiй).

Это назначенiе такъ меня ободрило, что когда я радость мою по этому предмету передавалъ князю Михаилу Семенычу, такъ онъ, сочувствуя, конечно, вполн выбору Алекся Николаича, посмялся даже мн: «Ахъ ты, говоритъ, добрая, русская душа; каждому малйшему успху Poссiи ты радуешься!..» Я что жъ? Признаюсь: патрiотъ!.. Люблю мое отечество! И теперь вотъ прямо самому графу и вамъ осмлюсь сказать и просить разсмотрть мои труды; можетъ быть, и въ нихъ найдется что нибудь полезное! Никакой поблажки или снисхожденiя не желаю себ; а прошу только разсмотрть ихъ и оцнить по достоинству.

Владимiръ Иванычъ(мрачнымъ голосомъ).

Наша обязанность разсматривать вс поступающiя къ намъ дла.