Читаем Подарок для шейха онлайн бесплатно

– Вставай! – грубый мужской голос прорывается сквозь плотный туман в голове.

С трудом открываю глаза. Веки будто свинцом налиты. Во рту суше, чем в пустыне. В запястья больно врезается проволока. Почему-то я лежу на полу на циновке.

Не понимаю, где нахожусь.

В тёмном прохладном помещении пахнет сыростью. Незнакомый здоровяк с тюрбаном на голове загораживает собой дверь. Из-за мощных плеч мужчины проникает тусклый свет. Мне удается рассмотреть неровные каменные стены комнаты, похожей на подвал. Как я здесь очутилась? И почему в таком состоянии?

– Вставай, я сказал! – гаркает незнакомец. Судя по тону, настроен он враждебно.

Неловко барахтаюсь, пытаясь сесть, но ватное тело не слушается.

Мужчина теряет терпение. В два шага преодолев расстояние между нами, хватает меня за руку и рывком ставит на ноги.

– Пошла! – бесцеремонно толкает в спину.

– Что…Что происходит? Где я? И где Закир? – еле ворочаю распухшим языком.

– Ведёшь себя хорошо, остаёшься живой, – с сильным акцентом инструктирует на английском араб, одетый в сапоги, шаровары и традиционный кафтан.

Незнакомец тащит меня по лабиринту узких коридоров, по крутой лестнице со ступенями из неотёсанных камней. Я пребываю в каком-то трансе. Неуверенно переставляю ноги. Меня пошатывает, как пьяную.

В большой комнате нас встречает женщина, одетая во всё черное. Здоровяк что-то быстро говорит ей на местном диалекте. Она молча кивает.

Мужчина перерезает проволоку и освобождает мне руки.

– Дёрнешься, порежу лицо, – для убедительности прикладывает холодное лезвие ножа к моей щеке.

Наверное, я должна испугаться. Однако угроза не вызывает ровным счётом никаких эмоций. Ощущение, будто наблюдаю за собой со стороны. Прямо как во сне.

Женщина заводит меня за ширму. Раздевает и подталкивает к чану с водой. Показывает жестом, чтобы я залезла в него.

У меня нет сил на возмущение, не то, что на сопротивление. Я как растение. Безвольная и на всё согласная. Только пить очень хочется.

– Дайте воды, – произношу пересохшими губами.

Женщина средних лет, не обращая внимания на мои слова, трёт меня мочалкой с мылом.

– Воды, пожалуйста, – повторяю просьбу.

Арабка громко обращается к мужчине, оставшемуся в другой части комнаты.

– Чего тебе? – здоровяк бесцеремонно заглядывает за ширму.

– Я очень хочу пить. Дайте воды, пожалуйста, – инстинктивно прикрываю голую грудь руками.

Через минуту женщина подаёт кружку с водой. Залпом осушив её, прошу ещё.

Дальше арабка моет меня, удаляет растительность с интимных мест, натирает маслом с запахом розы. Движения женщины резкие, даже грубые. Она обращается со мной, как с куклой. А я всё жду, что проснусь. Какой-то бесконечный сон.

Постепенно в голове проясняется. Последнее, что помню, мы ехали с гидом на машине в пустыню. А потом провал. Пустота.

«Боже… Меня похитили!» – жуткая мысль вспышкой озаряет мозг. Сердце начинает учащённо биться. От страха по телу расползаются ледяные мурашки.

Нет! Нет!! Этого не может быть! Кому и зачем я понадобилась? За меня же никто не даст выкуп. Я же не знаменитость и не из богатой семьи. Внутри поднимается паника.

Женщина, меж тем, надевает на меня длинную тунику с рукавами. Смысла в наряде из светло-лиловой газовой ткани нет вообще. В нём я всё равно, что голая.

– Сидеть, – здоровяк показывает на лавку у стены, когда арабка выводит меня из-за ширмы.

Повисает тягостная тишина. Мужчина с нескрываемой похотью в глазах разглядывает мою грудь. Плотоядно улыбается. Он разве что не облизывается. А так… Кажется, ещё секунда и накинется, словно голодный дикий зверь на кусок мяса.

А что если меня украли не ради денег? Что если сдадут в гарем? Ведь в этой полудикой стране они наверняка ещё существуют. Или продадут на органы. От подобной перспективы кровь стынет в жилах. Втягиваю голову в плечи, проглатывая ком в горле. Слёзы отчаяния наворачиваются на глаза.

– Послушайте, Вы ошиблись. Я не… – лепечу растерянно.

– Молчать! – рявкает здоровяк на английском и добавляет что-то ещё на арабском. Вряд ли комплимент.

М-да… Вот это я съездила в научную экспедицию! Похоже, о традициях и нравах Аль-Бадира мне предстоит узнать больше, чем я рассчитывала.

Сразу же вспоминаются «напутственные» слова матери: «Лучше бы наши кредиты закрыла, чем тратить деньги на всякую ерунду!» Она всегда считала глупым моё желание стать историком. И если с учёбой в институте ещё как-то мирилась, то намерение поехать на Ближний Восток, чтобы собрать материал для научной работы, взбесило маму не по-детски. Разумеется! Ведь я копила деньги на эту поездку несколько лет, а могла бы отдавать их ей и великовозрастному брату. Так вышло, что в нашей семье работаю только я. Мама пребывает в перманентной надуманной депрессии, а Митя – просто двадцатипятилетний балбес и тунеядец.

Отец давно говорит мне, что пора снять этих двух иждивенцев с шеи, иначе они так и будут высасывать всё до последней копейки. Но я не могу разорвать с ними отношения из-за младшего братишки.

Четырёхлетний Данил – единственное светлое пятно в моей жизни. Мама родила его в отчаянной попытке удержать в семье отца, что впрочем, не помогло. Папа всё равно подал на развод.

Я его не осуждаю. Они с мамой всегда были разными людьми. Он – археолог, человек науки, интеллектуал. Она – товаровед, считающая, что папа занимается фигнёй, не приносящей достаточно денег.

Сколько себя помню, родители постоянно скандалили из-за того, что отец мало зарабатывал. Хотя мы жили не хуже, чем другие среднестатистические семьи. Однако маму это не устраивало. Она хотела норковую шубу, машину покруче и много золотых украшений.

Вообще не знаю, как могли пожениться двое людей с настолько разным мировосприятием. Вероятно, в молодости на такие вещи не обращают внимания. Либо мама тайно надеялась, что перевоспитает студента-археолога. Обратит его в свою веру мещанства и потребительства. Но номер не вышел.

А теперь результаты родительского союза приходится пожинать мне. Ибо больше некому. Митька протирает штаны за компом, режется в игрушки, дует пиво и дрыхнет до обеда. Мой старший брат и мать живут на алименты, которые отец платит на Данила. Но этих денег им катастрофически не хватает.

Кроху Данюшу я полюбила всем сердцем, как только увидела. Стала заботиться о пищащем комочке, в то время как наша мама «забила» на него. Ведь новый ребёнок не помог достичь ей желаемого результата.

И вот сейчас я сижу, чёрт знает где, в ожидании неизвестной участи, и идея отдать накопленные деньги за кредиты Митьки и мамы не кажется мне такой уж бредовой. Дома хотя бы было ясно, что будет со мной завтра и послезавтра, и послепослезавтра.

Утром – работа в институте на кафедре истории древнего мира, во второй половине дня – репетиторство со школьниками. А поздно вечером – уборка в офисах. По-другому не выжить, учитывая денежные аппетиты моих родственников.

Спустя минут тридцать открывается дверь. На пороге появляется ещё один мужчина и что-то коротко говорит здоровяку. Тот тут же встаёт со своего места, хватает меня за руку и выводит в коридор. Совершенно сбитая с толку, семеню за арабом. Босые ступни колет шероховатый пол. Он тоже каменный, как и всё вокруг. Выдать мне обувь никто не счёл нужным, а мои кроссовки вместе с брюками и футболкой женщина забрала.

Мы снова поднимаемся по лестнице. Миновав охранников, идём по длинному коридору. Наконец, сопровождающий останавливается около массивной деревянной двери. Предупредительно постучав, распахивает её и впихивает меня в комнату. С пафосом произносит фразу на арабском, после чего исчезает.

Затравленно оглядываюсь по сторонам. Стены помещения задрапированы шёлком цвета марсала с типичным золотистым восточным узором. Посередине спальни стоит большая кровать с тёмно-коричневым резным деревянным изголовьем. Она застелена покрывалом в тон стен. Помпезное ложе украшает множество декоративных подушек. В комнате приятно пахнет благовониями.

У стены справа от кровати расположена тахта, на которой удобно устроился худощавый мужчина лет тридцати пяти в традиционной арабской одежде. Он отрывается от чтения книги и поднимает на меня чёрные как смоль глаза. Скользит по моему телу оценивающим взглядом. Несмотря на то, что я стою перед ним практически голая, у араба скучающее выражение лица. Впечатление, будто он устал от просмотра наложниц.

– Как тебя зовут? – незнакомец встаёт с тахты и несколько ленивой походкой подходит ко мне.

– Лада, – делаю шаг назад, упираясь спиной в дверь. Я знаю от силы десять фраз на арабском. «Как тебя зовут» входит в их число.

Мужчина что-то негромко произносит. Уголки его губ приподнимаются в еле заметной улыбке.

– Что? Я Вас не понимаю. Я не говорю по-арабски, – выпаливаю, сильнее вжимаясь в дверное полотно.

– Иностранка? – он без проблем переходит на английский.

– Да! Меня похитили! Я…

– Похитили? – его взгляд тяжелеет. Аристократические черты лица становятся суровыми. Кажется, незнакомец недоволен.

– Угу, – нервно жую губу.

Он коротко ругается. Впечатление, что мужчина разозлился.

Ох… Нехорошо. Злить неизвестного араба, с которым я нахожусь в одной спальне, – плохая затея.

– Кто Вы? И зачем меня сюда привезли? – тихо спрашиваю.

– Я Карим ибн Малик аль-Хасан, шейх Эмара. А привезли тебя сюда в качестве подарка. Для меня. Это же очевидно.

– Очевидно? Мне это совсем не очевидно! Я – иностранная подданная! Свободный человек!

– Уже нет, – шейх протягивает руку и ведёт большим пальцем по моей щеке.

Лада

Вот теперь мне точно конец. Тело колотит крупной дрожью. Собравшись с последними силами, смотрю прямо в глаза аль-Хасана, громко и твёрдо произношу:

– Я требую…

– Тише! Успокойся. Как давно ты здесь? – несмотря на состояние близкое к обмороку, отмечаю, что у шейха красивый голос. Он обволакивает, словно бархатом укрывает.

– Не знаю. Кажется, с утра, – медленно выдыхаю. Липкий страх понемногу отпускает.

Аль-Хасан производит впечатление цивилизованного человека. По крайней мере, разговаривает со мной, а не набросился с порога и не взял силой. Пока. Может, удастся договориться с ним? Убедить отпустить?

– Тебя кормили?

– Нет. Только воду давали.

– Сейчас велю, чтобы тебе принесли поесть. Отойди от двери.

– Я не хочу есть. Я хочу, чтобы Вы меня отпустили.

– Это невозможно, – безапелляционно заявляет шейх.

Сердце проваливается в живот. В носу щиплет, от подступающих рыданий.

– Почему? – голос дрожит от слёз.

– Потому что ты теперь принадлежишь мне, – меланхолично говорит аль-Хасан, подцепляя пальцами прядь моих волос. Пропускает её между ними, глядя, как она бликует в приглушённом свете ламп.

Улавливаю запах сандала и пряностей, исходящий от мужчины. Мы стоим неприлично близко, и шейху это вроде как нравится. На секунду мерещится, что он сейчас поцелует меня, а потом сделает то, для чего я была ему подарена.

– Пожалуйста, не надо, – шепчу умоляюще, закрыв глаза.

– Тшшш. Не бойся. Я не трону тебя. Если ты, конечно, сама этого не захочешь, – заверяет аль-Хасан. Последняя фраза звучит достаточно игриво, однако мне сейчас не до флирта.

Судорожно сглатываю слюну. Шейх отходит на несколько шагов. Я снова могу дышать.

– Здесь есть чай, фрукты и сладости. Будешь чай? – дружелюбно предлагает он.

– Да, – соглашаюсь. Артачиться бесполезно. Надо попытаться найти общий язык с этим мужчиной. Я знаю, что в восточных странах принято решать вопросы за столом, во время трапезы. Таков обычай.

Аль-Хасан ведёт меня в правую часть комнаты, где находится низенький столик, вокруг которого на полу разложены шёлковые разноцветные подушки. Мы садимся друг напротив друга. Шейх берёт медный чайник с чеканным рисунком на боках и разливает горячий чай по бело-голубым пиалам. Напиток пахнет кардамоном и имбирём.

– Угощайся, – мужчина показывает на блюдо с различными сладостями.

Рукав туники немного задирается, когда я тянусь за кусочком пахлавы. Взгляд шейха тут же фокусируется на моём запястье, кожа на котором содрана.

– С тобой дурно обращались? Тебя обижали? – недобро прищуривается аль-Хасан.

– Это от проволоки. Ею были связаны руки.

Щека мужчины дёргается, будто у него закоротил нерв.

– Лада? Да? – вкрадчиво уточняет шейх.

– Да.

– Красивое имя. И очень необычное. Никогда такого не слышал.

– Я из России.

– Ого! И каким ветром тебя занесло в Аль-Бадир? – в чёрных глазах мужчины загорается живой интерес.

– Приехала, чтобы собрать материал для научной работы. Я – историк. Изучаю древние цивилизации.

– Собрала? – хмыкает араб.

– Не успела, – грустно вздыхаю. – Я прилетела три дня назад. Заселилась в гостиницу, погуляла немного по городу, посетила местный рынок и мечеть. А потом в отеле мне предложили экскурсию по достопримечательностям. Моим гидом был любезный парень. Когда я рассказала ему о цели своего визита, Закир предложил организовать поездку в пустыню, чтобы показать, как живут настоящие бедуины, потомки древних жителей Эмара.

– И ты согласилась? – аль-Хасан смотрит на меня снисходительно, словно я – неразумное дитя.

– Да. Он же аккредитованный экскурсовод. Я видела его документы. К тому же, в гостинице работник рецепшен меня заверил, что Закир надёжный и давно работает с ними.

– И что было дальше? – шейх делает глоток чая, не сводя глаз с моего лица.

– Сегодня рано утром мы выехали с Закиром из столицы на его машине в пустыню. По дороге было очень жарко, я все время пила воду, а парень сказал, что чай лучше утоляет жажду. И угостил меня напитком из своего термоса. Потом я, кажется, задремала. Проснулась уже здесь. На полу в подвале со связанными руками. Моего гида рядом не было. Я спрашивала про него у охранника, но он ничего не ответил.

Аль-Хасан что-то бубнит себе под нос. Вероятно, ругательство.

– Почему ты выбрала именно Аль-Бадир для своей научной работы? – шейх повторно наполняет мою пиалу чаем.

– Он не так известен, как другие страны Ближнего Востока. Моя работа будет посвящена древнему государству Эмар, которое разделилось на две страны. Ну, не мне Вам рассказывать об этом.

– Да уж, – с лёгкой усмешкой произносит мужчина.

– Вы же отпустите меня? – умоляюще смотрю на него.

– Отпущу. Но не сразу.

– Но Вы сказали, что…

– Лада, послушай, ты находишься в стране, где совершенно другой уклад жизни, другие традиции, нежели в Европе. Мне тебя подарили. Понимаешь?

– Но это же дикость! Нельзя подарить человека! – возмущаюсь с жаром.

– Как видишь, можно. В Аль-Бадире всем плевать на международные конвенции, права человека и прочие громкие западные манифесты. Здесь свои законы.

– То есть по местным законам, похищать людей не запрещено? И отдавать их в сексуальное рабство тоже?! – эмоционально восклицаю.

– Официально запрещено. Но кому ты что докажешь? Главному человеку в стране? Шейху аль-Мехди, который подарил тебя?

– А Вы? Вас же он послушает, – пускаю в ход, как мне кажется, веский аргумент.

– А я здесь с неофициальным визитом. И устраивать скандал из-за женщины, которую вижу впервые, прости уж, не буду. Между нашими странами и без того очень натянутые отношения.

– То есть для Вас нормально, что меня похитили и подарили Вам для утех?