Читаем Подарок для Градова онлайн бесплатно

(кусочек из романа "Подарок для дочери")

– Ка–ать, – голос Киры приобрел заискивающие нотки. Пальчики потянулись к визитке на столе. – Я правильно понимаю, это тот самый Павел Градов, у которого ресторан "Орхидея"? Вы с ним знакомы?

– С Пашкой? Очень хорошо знакомы. Он мой одноклассник.

– Оу! – в глазах Вертинской заблестел хищный огонек. – Катюша, не в службу, а в дружбу – познакомьте нас, а? Я все номера обзвонила, пороги оббила, хочу его сюда заполучить, – Кира кивнула на журнал, – а он шифруется, к менеджеру отправляет. А менеджер у него ни рыба, ни мясо, от рекламы отказывается. Мне бы только поговорить с самим Градовым…

– Я подумаю как вас познакомить. У нас скоро встреча одноклассников, Павел как раз всех собирает в "Орхидее". Кстати! – Катю осеняет. – Можно предложить ему услуги профессионального фотографа.

– Супер, Кать! Отличная идея! Уж я устрою ему фотосессию, не сбежит!

Ресторан закрыт на спецобслуживание. В зале собрался весь выпуск – наш класс и два параллельных – всего 53 человека. Девушки, парни. Хотя какие они девушки и парни. Мужики и женщины. В следующем году юбилеи праздновать будем.

Некоторых не узнать – еще не стукнул тридцатник, а уже успели наесть лишние килограммы, отрастить животы, добавить морщинок – опыт, быт, дети, проблемы… Впрочем, что говорить – я вот променял шевелюру на лысину. Говорят мне идет. Зато удобно.

Столы составили в ряд, фоном играет ненавязчивая музыка, заглушаемая звоном вилок и бокалов. Тосты за встречу звучат один за другим.

Поварята мои молодцы, в грязь не ударили – столы ломятся. Обслуживание тоже на высоте – официанты зорко следят за пустой посудой, бутылками и прочей атрибутикой застолья.

Гости довольны.

С рестораном мне повезло – купил действующий. Прежний хозяин не заморачивался развитием, довел ресторан до упадка и с радостью продал мне «Орхидею», исчезнув с горизонта. Небольшой апгрейд, толковый персонал, и вуаля – очень даже неплохо получилось. Посетители пошли толпами.

Изначально я особо не выбирал, в какой бизнес вложить деньги. Поесть люблю, а в своем ресторане поесть особенно приятно, тем более, что я решил бросить корни в родном городе.

За порядком в ресторане следит управляющий, я – за ним и цифрами, и все, в общем–то, довольны.

Обхожу каждого из одноклассников, здороваюсь с теми, кого пропустил, перекидываемся парой фраз. Многие остались такими же, какими я их запомнил с выпускного, только повзрослели. У Илюхи, знаю, пара магазинов оргтехники, Антон в таможне, Виктория и вот та дамочка, из параллельного класса, забыл как зовут, работают в школе. Анька, наша отличница, продавец в супермаркете.

Морозовой жаль нет, но оно и понятно – такая страсть у нее с Полежаевым, аж завидно. И чего это я раньше на Катьку внимание не обратил?

– Девчонки, я к вам, – ставлю стул между Ксюшкой и Дашкой, прерывая обычный женский треп о детях – мамаши ведь. – Катюху сегодня не ждем, да?

– Не ждем. У нее семейные обстоятельства, – преображается Макарская–Каретникова.

Сто пудов Ксения ко мне неровно дышит. Стоило мне присесть рядом, как глазки вспыхнули, щеки зарумянились, а великолепная троечка, куда приклеился взгляд, провокационно поднялась и опустилась, вызвав в моем рту обильное слюноотделение.

– Знаю–знаю я эти ее семейные обстоятельства, – непроизвольно сглотнул. – Мне из–за них пришлось самолет сегодня задерживать.

Не сложно делать добрые дела, имея хорошие связи, так что притормозить рейс не составило труда.

– Мне Катька рассказывала! Скажи, Градов, ты на нее запал, да? Не каждый посторонний мужик будет просто так самолеты останавливать.

– Ровно дышу, Ксюша, ровно, – глаз радуется от кокетливых колыханий полушарий одноклассницы. – Не люблю просто, когда влюбленные сопли жуют.

– Пашка, ты неподражаем, – заметив реакцию, льнет к плечу Ксения. – Хотела бы я, чтобы из–за меня самолет задерживали… – грудь, оказавшаяся совсем близко, снова всколыхнулась вверх и опустилась вниз. – Ух, какой ты… большой! – Каретникова жмякает пальчиками бицепсы. – Если бы я была не замужем…

А сама в глаза заглядывает – понимаю ли я ее намеки. Еще как понимаю. Но!

«Замужем», «муж» – отрезвляет лучше ледяного душа. Что–то рядом с прекрасным созданием природы я забылся.

– Вот именно, Ксюша, если бы, – меняю позу, аккуратно освобождаясь от женщины. – Меня с детства учили, что чужое брать нельзя, поэтому увы, замужние для меня табу. И я помню взгляд твоего мужа. Влад, кажется? – ухмыляюсь. – Он меня чуть как таракана не раздавил.

– Да ты что? – Дарья перетянула мое внимание на себя. Она свое не менее выдающееся достоинство спрятала под глухой блузкой. – Влад? Тебя?

Видимо, габариты Влада и мои в хорошенькой головке Дашки не сошлись размерами.

Зато тень, набежавшая на лицо Каретниковой, внезапно приносит мне моральное удовлетворение. Хочешь грешить, женщина с обручальным кольцом на пальце и со штампом в паспорте, греши, но не со мной. И никакие глубокие декольте не изменят моим принципам. Хотя бы потому, что женщины, имеющие мужа, но при этом заглядывающие на других мужиков, вызывают у меня стойкое отвращение. Сказывается собственный опыт – застукал супругу с другим и все, как отрезало. Поэтому только свободные, проверенные.

– Пашка, – Ксюхины пальцы обхватывают мое предплечье, – а ты знаешь, мы в десятом на тебя спорили с Светкой из «В» класса. Жаль, ее сегодня нет, она бы тебе рассказала, что мы только не делали, чтобы привлечь твое внимание.

– Какое счастье, что Светки из «В» класса нет, – со всей искренностью шучу. – За это надо выпить!

Слушать истории, как очередные невзрачные девчонки подсовывали конфеты, записки или делали привороты, то еще удовольствие. Хотя надо отдать должное, некоторые гадкие утенки превратились в прекрасных лебедей. Ксения и Катерина тому подтверждение. Даже Дашка похорошела.

Освобождаю себя из капкана женщины, наливая шампанское Ксюше и Дарье с верхом, затем себе.

Краем глаза цепляюсь за женскую фигуру по ту сторону стола. Почему–то она не сидит за столом как все, а плавно передвигается по залу. Блондинка. Незнакомая. В красном платье и с фотоаппаратом в руках.

– Девчата, слушайте, интересная дамочка, – внимательно слежу за незнакомкой. – Не из наших, верно? Я бы такую цыпочку ни за что не пропустил. Не знаете, кто такая?

Ксения оборачивается.

– Знаю. Мы же вместе пришли.

– Да? Извиняй, этот момент я пропустил.

Соседка взмахивает рукой блондинке, та в ответ улыбается уголком губ и подносит к лицу фотоаппарат. Девчонки прилипли ко мне с двух сторон. Девушка щелкает нас троих.

– Кто она?

– Кира Вертинская… фотограф.

– А–а, это тот самый подарок Морозовой?

– Подарок? Ну да.

Такие подарки мне нравятся. Как раз в моем вкусе. Пшеничного цвета волнистые локоны переливаются мягким блеском; облегающее тонкую фигуру красное платье длиной чуть выше колен, изумительно стройные ноги, черные туфли на шпильке и с красной подошвой концентрируют всю кровь тела в паху.

Кошка. Светлая, грациозная кошка.

– Хороша, – вырывается само. – Я б ее…

Ее я хочу больше, чем заглянуть в самую глубину декольте Каретниковой.

Заворожено наблюдаю, как пальчики с красным маникюром нажимают кнопку на фотоаппарате. Обручалки нет. В голове рождаются кадры, как эти пальчики касаются моей обнаженной груди, скользят по мышцам вниз…

Ласкают…

Острыми когтями впиваются в спину, когда я толчком врываюсь в нее…

Живо представляю звуки, вырывающиеся из этого прелестного ротика, подчеркнутого красной помадой.

А–а–абажаю красный цвет!

– Ничего особенного, – обиженно бурчит Каретникова. Поднимает бокал и, не дожидаясь компании и тоста, выпивает.

Ничего особенного, а у меня болезненный стояк на незнакомку.

Отлично. Просто отлично. Кругом полсотни полупьяных людей, а я поплыл от незнакомки в красном.

Залпом выпиваю бокал охлажденного шампанского. Надо бы сбросить напряжение, бррр, наваждение.

Поднимаюсь со своего места, уверенно двигаюсь к «подарку». Чем ближе подхожу, тем отчетливее вижу, как удивленно расширяются глаза, порхают черные ресницы, чуть приоткрываются алые губы. Оглядывается проверить, к кому я направляюсь. Да–да, девушка в красном, я к тебе.

Напрягаю грудные мышцы. Зацени. Я в прекрасной форме и знаю, какое впечатление произвожу на дамочек. Ни одна не пожалела после удостоенного ей внимания.

Фотоаппарат опускается, пальцы зажимают его до белизны. Заволновалась.

– Девушка, пойдемте к нам за стол, выпьем шампанского, – обаятельно улыбаюсь. – Мне сказали, вы Кира, да?

Пахнет – обалдеть. Духи едва уловимые, чертовски вкусные.

– Да, – угадываю по губам.

– А я Павел. Так что насчет шампанского?

– Мне нельзя, Павел, я на работе, – извиняющееся улыбается и пятится от меня на безопасное расстояние. Странная.

– Во–первых, вы на МОЕЙ работе, – наступаю. – А во–вторых, думаю, вы уже достаточно нащелкали, я видел. Пойдемте за стол, я настаиваю.

– Пахан… Град… – нас бесцеремонно прерывают. С досадой успеваю заметить метнувшееся в сторону красное пятно.

На плечо мне ложится тяжелая рука Федора. Точнее Женьки Федорова. Этот кабан толще и шире меня на добрую треть, но ростом ниже на целую голову. Выпирающее пузо так и кричит «отойди–подвинься».

– Ты такой крутой перец… ик… – язык еле ворочается. – Я хотел сказать, ты молодец, что нас всех собрал. Ресторан супер. Он реально твой, да?

– Реально, – ищу глазами Киру и не нахожу в зале.

– Круто… а как ты его так, а? – описывает рукой круг в воздухе.

– Потом расскажу, Жек, – ищу пути отступления, упорно выискивая свой классно упакованный в красное подарок.

– Слушай, а давай споем, а? – Федор, вцепившись мне в плечо для опоры, шатается вместе с ливером.

Я помню, в школе он пел и неплохо.

– Не сейчас, Жека.

Мне не нравится, что я не вижу свой подарок. Неужели испугалась и сбежала? Я же вроде ничего ей не сделал.

– Давай тогда выпьем, – не отстает пузан.

– Окей, давай, иди разливай, – разворачиваю Федора к столу.

Тот послушно несет к столу девятимесячное пузо, не оглядываясь, а я – в другую сторону. Где же ты, девушка в красном?

Во мне взыграл охотничий инстинкт догнать беглянку и все–таки претворить в жизнь эротичные картинки.

Входная дверь заперта изнутри. Сбежала бы отсюда – вход был бы открыт, а он заперт. Значит, убежала в другую сторону.

Иду в служебку. Здесь либо направо – на кухню, либо налево – там административная часть. И там, и там есть запасные выходы, но на кухне работники. Посторонних на свою территорию не пустят.

Сворачиваю налево. В этой части царит тишина и полумрак. Музыку из зала почти не слышно.

Иду по коридору. Шаги заглушает ковровое покрытие.

А вот и беглянка. Странно, что она делает возле моего кабинета? Прислонилась боком к двери, меня не видит и не слышит.

Подхожу близко, очень близко. Чувствую аромат тех самых духов и слышу… Да ну нахрен!

Она что, пытается вскрыть замок?

– Клац! – клацаю зубами возле уха нахалки.

Кира подпрыгивает, медленно оборачивается. Вжимается в дверь. На пол падает согнутая шпилька.

– Ой, а я туалет искала… – невинно хлопает ресницами. Холмики под тканью ходят ходуном от участившегося дыхания. Фотоаппарат на ремешке вместе с грудью приходит в движение.

Кладу руки по обе стороны от ее головы, нависаю сверху.

– А мы туалеты на замок не запираем.

Сверлим несколько секунд друг друга глазами. Они у нее глубокие, темно–зеленые. Засасывают, как трясина на болоте. Меня ведет от запаха этой женщины и близости красных губ. Таких манящих, несомненно сладких и мягких.

– В моем кабинете есть туалет, кошка, – произношу негромко.

В ее темной зелени вспыхивает паника.

Опускаю руку в карман, нащупываю ключи. Кира, увидев просвет сбоку, оценила обстановку. Слинять решила? Не получится.

Прижимаю ее второй рукой к себе за талию, пока первой открываю замок.

Шипит недовольно:

– Что вы делаете? Отпустите.

– Ага. Щас.

Вталкиваю ее внутрь. Захлопываю дверь и запираю замок. Все это время она прижата к моему телу и мне чертовски мешает и этот сраный фотоаппарат между нами, и ее красное платье, а еще мои пиджак, рубаха и штаны. Трусы так вообще лишний предмет!

– Что ты хотела найти в моем кабинете, кошка? – веду носом по ее охрененно мягким волосам. Заставляю ее пятится назад в нужном мне направлении до тех пор, пока она не упирается бедром о мой рабочий стол. – Проси сейчас, пока я добренький.

– Н–ничего.

Кошка, задрав голову, следит за мной. Зрачки расширены, бегают по лицу, словно на нем ищут лазейку или слабое место. Руками упирается в грудь.

– Вре–ешь!

Ее запах усиливается. Желание обладать ею здесь и сейчас – тоже. В голове взрываются салюты из пузырьков шампанского, отключая стопы и другие предупреждения, оставляя голые инстинкты.

Наклоняюсь ниже, чтобы поцеловать, отворачивается. Фиксирую лицо за подбородок и впиваюсь в алые губы. О да! Мягкие! Сладкие!

Языком пытаюсь разжать зубки. Сопротивление бесполезно, детка! Сдавайся!

Жестче мну ее губы, усиливаю напор на преграду из зубов.

Упирается ладошками в грудь, мычит, но через минуту сдается.

Закрыв глаза, впускает мой язык в свой рот, позволяет пить свою сладость. И даже отвечает! Не знаю, от чего я пьянею больше – от действия вина или этой женщины, что стонет мне в рот, сплетая свой язык с моим. Фиксирую ее за затылок, углубляюсь в ее рот, не оставляя просвета между нами.

Отрываюсь лишь на секунду глотнуть воздуха. Он нам обоим нужен.

Рывком снимаю чертов фотоаппарат с ее шеи, откидываю в сторону кресла и снова впиваюсь в охрененный рот, заметив лишь один взмах ресниц.

Ладонями скольжу с талии до бедер и ниже, до кромки платья. Задираю его до талии. Кира недовольно мычит мне в губы, хочет отстраниться, вырваться. Получаю тычок кулаком в грудь.

Кошка, так ты еще больше будишь во мне зверя!

Пальцами впиваюсь в упругие ягодицы, прижимаю к себе. Чувствуешь, детка, как я на тебя реагирую?

Языком трахаю ее в рот, пока не получаю в ответ томный стон. Завелась. Так–то лучше, девочка.

Не глядя, смахиваю со стола барахло. Подхватив девчонку, усаживаю ее на стол, вклиниваюсь между ног. Ворот пиджака тянет – кошка вцепилась в него двумя руками как за спасательный круг, заваливаясь от моего напора назад. Берет инициативу с поцелуем на себя, обхватывает шею руками, елозит нетерпеливо бедрами по столу.

– Секунду, милая, – выдыхаю ей в губы.

Отстраняюсь, чтобы дотянуться до выдвижного ящика. Нащупываю презик. Мысленно хвалю себя за предусмотрительность.

Глаз с девчонки не свожу. Есть опасение, что моргну, а она сбежит. Но нет. Кошка тоже следит за мной. Нижняя губа закушена, взгляд с поволокой, помада размазана по щекам. Красавица! Растрепанная, со сбитым глубоким дыханием, опираясь на локти и с задранным до талии платьем, в красных кружевных трусиках, эта женщина шикарно выглядит на моем столе.

Бросив квадратик защиты рядом, снова занимаю свое место между ее ног. Целуемся как в последний раз в жизни. Башню рвет, трусы тоже.