Читаем Я тебя чувствую онлайн бесплатно

Загружаю фото в Одноклассники. Друзей в сети мало — ночь, завтра засЫпят комментариями и оценками. Ну а что — какое настроение, такая и фотография… Пусть смотрят кому не лень — профиль-то открыт.

"Красивая" — получаю первый комментарий от неизвестного мужчины под именем Иван.

"Спасибо" — пальцы быстро набирают ответ и зависают над кнопкой отправить. Медлю, сомневаясь надо ли, и все же клацаю Enter через несколько секунд.

Сразу после моего ответа приходит заявка в друзья от того самого Ивана. Кто такой? Хз. Ладно, принимаю. Одним виртуальным другом больше или меньше — все равно.

— Чего грустишь? — приходит в личку сообщение от Ивана. Мальчику скучно? Захотелось поговорить? Ну ладно, давай поговорим, все равно заняться нечем.

— Взгрустнулось.

— А-а, а бледная, потому что взбледнулось?

— Ха-ха-ха, очень смешно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Хочешь, я с ним поговорю?

— С кем?

— С тем, из-за кого ты грустишь?

В груди неприятно кольнуло. Какое дело этому Ивану до меня?

— С чего ты решил, что это он? Может быть, это она?

— Он. Я чувствую.

Та-ак. Это уже не смешно. Закрываю ноутбук и глубоко вздыхаю. Прислушиваюсь к тишине вокруг, но кроме гулкого биения своего сердца ничего не слышу. Усмехаюсь сама себе, перевариваю слова новоиспеченного "друга". Чувствует он! Оригинально! Интересно, откуда он?

Открываю снова ноутбук и захожу в Одноклассники. Время — второй час ночи, а сна ни в одном глазу. Сообщений больше нет, но этот Иван в сети. Захожу к нему на страничку. Понимаю, что палюсь своим любопытством, но мне все равно. Он мне никто и отказаться от дружбы я могу в любой момент.

А он далеко не мальчик. Взрослый, на первый взгляд даже как будто старше меня. Мужчина симпатичный, солидный. Короткая стрижка, круглое лицо с аккуратной бородкой, добрые глаза с тонкими нитями морщинок по краям. Густые брови, прямой нос и четко очерченные губы. Интересный мужчина. Привлекательный. Живет в… Серьезно? Москва?!

— Ну как? — пишет опять в личку.

— Что?

— Посмотрела на меня?

Да что он о себе думает?

— Нет!

— Врешь!

— Слушай, ты чего пристал? Тебе что от меня надо? — Иван начал меня раздражать.

— Хочу, чтобы ты улыбалась.

— Я улыбаюсь.

— Не-ет. Поговорить с ним?

— Как ты это себе представляешь? Между нами больше четырех тысяч километров, — раздражение прошло, появилось любопытство — что он еще придумает?

— Да? — очевидно, ищет подтверждающую мои слова информацию, заходит на мою страничку, скорее всего, смотрит место жительства. — А где это?

Усмехаюсь, закусываю нижнюю губу. С этого и надо было начинать.

— Сибирь, Хакасия. Абакан — столица, а мой поселок в тридцати километрах от Абакана. Короче, почти деревенская я.

Карандашик активизировался. Иван пишет. Пишет. Пишет. Поэму катает? Я в нетерпении перебираю пальцами по клавиатуре, не касаясь клавиш. Любопытство распирает.

— Далеко. Хотя… Ну и что, это не проблема. Всего-то пять часов на самолете. Прилечу и побью его. Хочешь? Накажу так, что он не посмеет тебя больше обидеть.

Читаю и начинаю потихоньку смеяться. Иван пробуждает что-то озорное во мне, забытое и спрятанное глубоко внутри меня.

— Ха-ха-ха, не смеши меня. Он сам кого захочет побьет. Да и защитники у меня здесь есть. У меня три старших брата и сестра. Братья знаешь какие бешеные! Особенно Андрей. Он у меня самбист.

Сама не понимаю, почему начинаю понемногу рассказывать о себе первому встречному. Возможно, потому, что он далеко и встретиться мы никогда не сможем?

— Повезло тебе с братьями. А у меня только сестра.

— А жена где?

— С чего ты взяла, что у меня есть жена?

— Странно, что у такого мужчины нет жены.

— Не нашел еще ту единственную. Пока.

— Понятно.

— А ты?

— Что я?

— У тебя есть любимый мужчина?

— У меня есть муж и сын.

Молчит. Не удивлена, что наличие у меня мужа и сына отбило у него охоту продолжать наше общение. Ну и пусть. Не больно-то и хотелось.

Карандашик не двигается. Отвожу взгляд к окну, чтобы не терроризировать экран ноута. Вглядываюсь в темноту. Почему-то стало… обидно, что ли? Неприятно точно.

— Так это муж тебя обидел? — приходит через несколько минут.

— Я не хочу это обсуждать с тобой.

— Не плачь.

— Я не плачу, — отвечаю и вдруг замечаю, что у меня действительно катятся слезы по щекам.

— Плачешь. Я чувствую.

Я захлопываю ноутбук и зажимаю кулак зубами, сдерживая рыдания, рвущиеся из груди. Хочется завыть в голос, выплеснув всю боль в крике. Еще больше хочется выйти на балкон и сделать шаг с четвертого этажа вниз. Останавливают образы сына и родителей, возникшие перед глазами. От этого всего рвет сердце на куски, режет скальпелем на мелкие кусочки.

У меня истерика. Мне плохо. Я ненавижу этого Ивана за то, что снова разбередил мою рану. Я ненавижу мужа за то, что опять не ночует дома, а заставляет страдать по утраченным чувствам и ощущению ненужности.

Кое-как беру себя в руки и заставляю успокоиться. Откладываю ноутбук в сторону и ухожу в ванную. Умываюсь холодной водой и смотрю на себя в зеркало. Стало тошно. На меня смотрит уставшая от жизни затюканная женщина неопределенного возраста. А ведь мне всего двадцать семь! В глазах нет былого блеска, уголки губ опущены. Ненавижу!

Глотаю ледяную воду из-под крана, набирая ее в ладошки, и кое-как прихожу в себя.

Тихо проскальзываю к себе в комнату, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить сына или, не дай бог, свекровь.

В окне занимается рассвет, а мне спать так и не хочется.

Чуть замешкалась, задумалась. Стоит ли? И снова открываю ноутбук.

Тут же приходит сообщение от Ивана.

— Успокоилась?

— Да.

— Прости, если что не так сказал.

— Забудь. У меня все хорошо.

— Ты улыбаешься. Это меня радует.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никого рядом нет.

Никого нет. Только тишина.

— Откуда ты знаешь, улыбаюсь я или нет?

— Я тебя чувствую.

— Опять??? Ты экстрасенс что ли?

— Нет. Просто ты мне понравилась.

— Оригинально ты подкатываешь, особенно к замужним женщинам. Сколько у тебя таких дурочек в переписке?

— Только ты. Одна. Это впервые. И ты не дурочка.

— Очень смешно. Но думаю, нам пора заканчивать.

— Я не хочу. Давай еще поговорим?

— Мне на работу через три часа, надо поспать хоть немного.

— Я буду ждать тебя завтра. Точнее уже сегодня…

— Наташ, — мама дотронулась рукой до моего плеча, а я от неожиданности вздрогнула и остановила швейную машинку. Обернулась. Подняла на маму глаза и не сразу поняла, о чем она говорит. — Там чего-то Пашка твой пришел… Нарядный. С цветами и… кажется с матерью.

Я опустила внезапно задрожавшие руки на колени. В груди что-то ухнуло, а потом поднялось вверх и громко заколотилось о ребра. Шоколадного цвета глаза мамы растеряно бегали по моему лицу, словно пытаясь что-то разглядеть. Как будто я должна была знать, что будут гости. Да еще такие. По необычному поводу. Не зря меня с утра одолевало предчувствие каких-то событий, перемен. Мама, глядя на меня, сильнее разволновалась, кажется, даже руки у нее затряслись так же, как у меня.

— Ой! Чего это они, зачем?.. — мышкой пропищала, от волнения растягивая вмиг пересохшие губы. Я догадалась зачем, но не ожидала, что это случится еще и так быстро.

С Пашкой мы не виделись с позавчерашней ночи. Нашей ночи. Такой необычной, романтичной и… первой у меня.

Все случилось на дне рождения нашего общего друга. До этого времени мы активно практиковали обнимашки, целовашки. Везде вместе, всегда вместе — влюбленная пара на зависть многим.

И вот днюха у Макса. Вечер веселый — застолье, танцы, много друзей и подруг, рядом мой Пашка, не отходящий от меня ни на шаг. Обнимает, целует, нежностью одаривает через край. Но мы так долго дружим, что для окружающих наши отношения привычные. Да и обнимались здесь не только мы — парочек в нашем окружении образовалось много.

У Макса квартира большая, просторная, несколько комнат. Каждой парочке укромный уголок для уединения нашелся.

Музыка, приглушённый свет гирлянды, в такт музыке перемигивание лампочек… это не день рождения, а что-то волшебное, сказочное. Или после бокала вина меня переключило на романтику? Еще и Паша мой такой… другой. Его шепот, объятия, поцелуи — все не такое как раньше, а смелее, нежнее и… мало, катастрофически мало!

Упустила момент, когда в медленном танце, пока я растекалась после французского поцелуя, ловя эйфорию, Пашка подхватил меня под попу, поднял как пушинку и понес в одну из комнат, к счастью, пустую. Только позже он признается, что она была заранее забронирована за нами перед хозяином квартиры, и Паша знал, что нас никто не потревожит.

А в тот момент…

Щелк — за моей спиной провернулся ключ в замке. Теперь никто не войдет. Я мгновенно забыла, что мы в гостях и за дверью гости именинника. В спину мягко отдавали басы музыки по ту сторону нашего уединения. Удары наших сердец не попадали в ритм — у нас своя мелодия, космическая. Издалека фоном слышались приглушенные голоса, смех, поздравления друзей, и только мы — единое целое во всей вселенной.

Прижатая мужским телом к дверному полотну, я таяла в поцелуях и объятиях любимого, цепляясь за его шею, обвив ногами мужской торс.

Мне всего мало. Мне нужно больше. Ближе. Каждая клеточка тела натянута пружиной и вот-вот внутренности разорвет на кусочки. Я сравнила себя с горящим домом, которому очень нужна помощь в виде спасительной пены от пожарных, чтобы потушить огонь во мне…

Дрожь охватила конечности и каждый внутренний орган. Сердце играет в пин-понг в ускоренном режиме, прыгая от пяток до горла…

Хочу! Не знаю чего, не зная как это на самом деле, но хочу! Поцелуи и слишком смелые руки моего Пашки вытворяют с моим телом такое, что я согласна на все, что он со мной сейчас сделает, лишь бы получить освобождение, словить кайф и расслабиться как наркоману от дозы…

Пока меня штормило в необычных ощущениях, не заметила, как быстро мой парень снял с себя футболку, как с меня была стянута кофточка, а затем и юбка. В местах прикосновений горячих ладошек горела кожа, а тело непроизвольно тянулось за руками, прося новых ласк, прося снять оставшиеся детали одежды и подарить свободу ноющей груди, бедрам… Губы любимого целовали открывшиеся участки тела. Привычный запах Паши стал тяжелее и притягательнее, а мои руки трогали непривычно каменные мышцы любимого. Я сходила с ума от происходящего…

А еще шепот… горячий и невозможный:

— Наташка! Я не смогу остановиться… Это сложно… теперь… Мое желание сильнее разума…

— Паш, — слабым шепотом я пыталась остановить не Пашу — себя. Никогда мы не заходили настолько далеко. Я еще боюсь того, что между нами вот-вот может случиться.

Паша прижал меня к себе сильнее, практически вдавил в свое тело, чтобы я не ускользнула от него, уткнулся мне в шею губами, и я… поплыла.

— Не останавливай меня, прошу, — снова слышу и обещаю себе не останавливать. Потому что понимаю — пора! Я тоже этого хочу. С ним.

Паша оторвал от двери меня, распластанную по гладкой деревянной поверхности, распаленную страстью, опьяненную тяжелым мужским ароматом, обжигающим дыханием.

Мгновение — и я на кровати, он сверху, а я задыхаюсь от неожиданности. Придавил меня обнаженным телом (когда успел раздеться — не заметила), а нечто огромное уперлось мне между ног. Страх снова пробился сквозь возбуждение, а Паша снова что-то зашептал, но из-за шума в ушах я слышала только часть слов, и это вроде бы была очередная мольба не останавливать его.

Он висел надо мной, смотрел в глаза, а я от стыда закрыла лицо руками. Никогда еще за свои девятнадцать лет не была в такой ситуации. Никогда не лежала обнаженной в одной кровати с мужчиной. Никогда не испытывала и доли подобного возбуждения со стыдом одновременно.

— Не бойся, — Паша убрал мою руку с лица, — я сам боюсь сделать тебе больно. Я осторожно, обещаю.

— Не бойся, — Паша убрал мою руку с лица, — я сам боюсь сделать тебе больно. Я осторожно, обещаю.

Он резко отстранился, взял что-то в ящичке у прикроватной тумбочки. Раздался шорох фольги, напоминающий в первое мгновение шуршание фантика. Через секунду горячее мускулистое тело накрыло мое дрожащее.

И снова жаркий поцелуй в губы. Сильный язык своевольно разжал стиснутые от страха зубы, ворвался внутрь и такое начал там вытворять! Паша толкал мой язык, прикусывал губу, снова толкал. Глубже, резче, крышесносно, похлеще зажигательной музыки за стеной.

Я не сопротивлялась, только дрожала всем ноющим от нетерпения и жаждущего большего телом. Страх внушала та штуковина, что касалась низа моего живота, казалась слишком твердой и огромной. Как такое может поместиться в маленькую меня?

В такт его языку пальцы скользили по изгибам тела, обжигая, прогоняя с кожи мурашки. Губы переместились на грудь. Целовали, посасывали, выводили круги вокруг сосков и родинки на левом холмике… Нежно, ласково, наслаждаясь и даря наслаждение мне, заставляя выгибаться, тянуться за новой лаской…

А когда Паша медленно, очень медленно начал входить в меня, я… я замычала ему в губы, уперлась ладонями в каменные плечи, ногтями в кожу врезалась и попыталась оттолкнуться, отползти, спастись от него. Больно не было, в глазах только потемнело, и шум колотился в ушных перепонках. Паша не шелохнулся на мои попытки сбежать из-под него. Как скала навис, не выбраться. Держал крепко. Сам дрожал, еле сдерживаясь от возбуждения. Наверняка хотел ускориться, но берег меня. Дыхание громкое, неестественное, а член все глубже, еще глубже и все еще не весь во мне. С почти свистящим вдохом он приподнял мои бедра и… вошел до упора.

Несдержанный стон, движение назад, из меня, и снова вперед, все еще медленно, но глубже, постепенно наращивая темп. А дальше все происходило как в тумане. Нежные поцелуи, продолжающиеся ласки доставляли удовольствие. Я вдруг поняла, что заниматься любовью совсем не страшно. Зато очень приятно, черт побери. Так приятно, что я сама начала подмахивать бедрами, стонать и всхлипывать от каждого толчка. От этого Паша, кажется, слетел с тормозов. Еще несколько быстрых толчков и он закатил глаза от удовольствия, с тихим стоном совершил еще несколько судорожных движений во мне. Замер, приходя в себя и восстанавливая дыхания, а затем осторожно вышел из меня и рухнул рядом, сгребая в охапку, прижимая к влажной груди.

Мысли путались. Перед глазами мелькали картинки нашего закончившегося несколькими минутами ранее совокупления. Мне стыдно и в то же время очень хорошо. Спрятала лицо в Пашкину шею, пряча улыбку, переваривая новые ощущения и не зная, что сказать. Широкие мужские ладони размеренно гладили меня по спине, бедрам, и сердце гулко билось под моими пальцами на его груди.

— Наташка! Я… это было восхитительно! Ты такая… моя…

Он еще много чего говорил, называл ласковыми словами, прижимал к себе, признавался в любви. И я знала, чувствовала, что теперь у нас все будет по-другому. Еще лучше.