Читаем Подари мне солнца лучик онлайн бесплатно

По подоконнику нервно постукивали острые коготочки. Вилли то прохаживался от стенки до стенки, то усаживался и подергивал ножкой. Его мохнатая сущность была с утра изрядно растрепана, стоило только уловить мысли Михаила. Шелковые волоски встали дыбом, и он вынудил себя сдержаться, чтобы не огреть этого наглеца… сковородой! Конечно не дело, он ведь хранитель, а не уличный хулиган или ревнивая жена. Той, правда, давно стоило обратить внимание…

Этот довольный паразит завалился в кухню, потирая намечающееся пузо и поправляя брэндовые боксеры ни свет, ни заря, и о чем выдумаете подумал? О том, что ему, поганцу, скучно! Сытый, облизанный в прямом смысле этого слова… и скучно! Добротная щетина, окладистая, темная шла ему, и ведь Ленка ему служила барбером, как проклятая! И кормила этого поганца тоже она! А ему скучно!

Бессовестная рожа потерла эту самую щетину с видом Рокфеллера, разглядывающего свое золотовалютное хранилище. Даже не вспомнил о ней, еще спящей в теплой постельке. Он подумал о той, другой, что тешила его на работе. Завел роман, бесстыжий, и вспоминает о любовнице слишком часто. Ну, Вилли бы понял, что взыграло что-то там мужичье, зачесалось, так сказать, но чтобы вот так, прямо утром, глядя на бережно прикрытый марлечкой противень с пирожками, которые Ленка до ночи готовила!

Блямс! Вильям Превильям Сто семьдесят третий не сдержался и подтолкнул любимую чашку Михаила со столешницы. Вот тебе, недотепа! Жаль, что покупала ее для тебя жена! Законная, между прочим.

— Ну, черт! — хрипло брехнул мужчина, поднимая с пола несколько крупных черепков и задумчиво почесывая затылок.

В его все еще совестливом сознании что-то колыхнулось в отношении своих мыслей. Ему показалось явно неудобным и некрасивым, думать о любовнице, стоя посреди собственной обустроенной и дорогой кухни. Стройные ножки и то влажно-горячее между ними как-то совершенно не вязались с семейным уютом, теплом, пирожками этими чертовыми, что глядели на него сейчас с укором.

— Ты что так рано? — захлопотала Ленка, врываясь в кухню в расстегнутом халатике. Декольте наполовину обнажило упругую сочную грудь, а она кидается к мужчине, хватая за руку. — Ты не порезался? Давай сюда скорее осколки. Тебе ж на работу!

В ее руках мгновенно материализуется тряпка, и она тут же протирает пол под ногами своего бесценного муженька.

— Овсянку я запарила с вечера. Сейчас будет кашка воздушная, как ты любишь! — всплескивает руками. — Какао сварить или кофе?

Чуть привставая на цыпочки, она целует в заросшую щеку свое чудо чудесное и принимается хлопотать у плиты, едва продрав глаза. Убого затянутая гулька из пшенично-золотистых волос и высоченная шея. Ну, загляденье, а не женщина!

Смущенный и растерянный Михаил отмирает, видя, что жена принялась за привычное дело, и медленно убирается прочь… Капитулирует, заспанный и сбитый с толку.

Эх, черт! Тут и сам начнешь к черту взывать! — мысленно ругается домовой. Досадно утирает лапками мохнатую мордочку Вилли, наблюдая картину, одну из многих в этом доме, хранителем которого он назначен уже второе столетие. Еще Ленкина бабка, царство ей Небесное, твердила — вот нет на вас всех управы! То она о Вилли, тогда еще молоденьком домовенке. Теперь уже большой, а все из лапок валится, нет в доме лада, нет покоя. Души обитателей терзаются, не хорошо! Не хорошо!

От Лены исходят флюиды сожаления. Не выспалась, устала, да еще и на работе замучили ее, то цифры не сходятся, то с отчетом не успевает. А что это за светлая полосочка такая? Вилли аж вытянулся с подоконника! Мужичок! Ну, черти дери-то! Мужичонка какой-то худосочный в ее голове! Ети же ешкину мать! До чего докатились! Шастают друг перед другом в неглиже, а сами-то про других думают! И что мне теперь делать? А ну как располовинят они жилье? Где я-то останусь? Возмущение подпирало мохнатую сущность Вилли, вызывая болезненную чесотку. Не люди, а сплошное горе! Хана ауре! Почернеет вся при таких отношениях! Эмоции — сплошная ложь!

Лена быстро заварила мужу кашу, и поставила чашку с кофе. Позволила себе усесться за стол и тоже подержать в руках чашку. Она снисходительно разглядывала мужа, подпирая кулачком подбородок, а сама думала о том, как бы успеть в обед сбегать в торговый центр и прикупить бельишко. От пенящихся кружавчиков в голове Лены Вилли немного подташнивало, но ему ужасно хотелось «дослушать» до конца.

— Меня на выходные мама позвала, — начала она осторожно. — Ты, наверное, занят?

Михаил не нашел ничего лучше, кроме как изображать полный рот… Жевал профессионально, не отвлекаясь на мелочи…

— Тогда сама навещу ее. Не беспокойся, кушать наготовлю! И крылышки потушу, хочешь? Вдруг вы с Женей решите посмотреть футбол? — она подскакивает со стула. — Фильтрованное светлое у тебя есть. — демонстративно распахнув холодильник, она указывает на содержимое дверцы… — А хлеб оставлю свежий, и еще орешки… Только не жареные, Миша, прошу тебя!

— Угу, — отзывается Михаил, переводя дух. Это же означает, что почти решилось?

— Пиццу не заказывайте, у тебя изжога от покупного. Неизвестно на чем ее пожарили. И балкон не открывайте на ночь. Тебе поясницу продует. Ну, я пошла собираться?

Целует его в жующую щечку и гарцует стройными ляжками в ванную. На работу. Ближе к кружевному гарнитурчику!

Тьфу! Совсем расстроившись, Вилли зашагал по подоконнику, пробираясь материальным коридором через стену в соседнюю кухню. Соседи еще дрыхли, за то их котяра… раздувшийся от корма и кастрации шикарный персиковый перс Боня валялся на подоконнике уже проснувшийся.

— И как твое бытиё? Психованный ты сегодня какой-то… — вальяжно раскинув лапы изрекает Боня, потягиваясь и виляя пушистым хвостом. Вчера его до ночи расчесывали…и ночью не успел сваляться, дрых…

— Паразиты!

— И не лень тебе с ними ортачиться? Пусть хоть поубиваются… — лениво перевернулся, подернув жирными плечиками. — Мне лень…

— У тебя от этого жизнь не зависит. Тебя как кормили, так и будут, а на остальное… Ссал ты в лоток на все проблемы! И не важно, где его поставят! — горячо выдает мохнатый, потирая лапой аккуратный кожаный нос.

— Почему это не важно? Важно… У балкона на сквозняке — не потерплю…да и вообще, чего ты так взъелся? Нервы не жалко?

— Жалко дом! Аура темнеет! Они задумали трахаться на стороне! А потом ведь и разводиться надумают!

— А тебе что с того?

— Я домовой, я к дому привязан и семье… Сдохну я, вот и все… Даже лоток не понадобится… — горестно усаживается, разглядывая свои мохнатые пальчики.

— Ну…. Тогда ты можешь их помирить. Предметы двигать умеешь, внушаешь немного, ну, и там подсуетись со своими магическими возможностями. — он устало зевает. — Для дела ведь можно?

— Наверное, можно. Закрепилось бы! — чуть светлеет мордочка Вилли, и в озорных зеленых глазах мелькает затея… Не удержался бы он несколько столетий домовым одной и то же семьи, одного и того же дома, если бы… не умел немного подправлять людские поступки и мысли. — Тады побёг я… Дело ж появилось!

— Беги, родимый…

Вилли подхватил в кулачок горсть корма из хронически полной миски на подоконнике и весело захрустел, шагая материальным коридором обратно, в дом, где он намеревался устроить настоящий порядок.

Лена

Глаза закрываются, но я упорно бодрюсь, повиснув на поручне автобуса. Благо, что до работы не так далеко. Приодевшись для похода по торговому комплексу, я чувствую себя немного неуютно, ведь привыкла одеваться скромно… Не зачем главбуху расфуфыриваться, аки птица райская? Глупо, конечно, но когда-то я и помыслить не могла выскочить за хлебом с некрашеными ресничками! Как давно… черт возьми! Как давно это все было! В другой жизни. И топики коротенькие, и волосы по плечам, и ножки голышом, чтобы, у-ух! С присвистом!

Несколько лет в танцевальной студии… Да у меня до замужества тапочки домашние были с каблучком! Вздыхаю. Что еще остается? Жалкие потуги реанимировать собственную женственность, да и еще таким мерзким образом… Владимир, конечно, мужчина видный и свободный, никому я слез в подушку не делаю, но сама-то я… замужняя! Катастрофа с новой силой заливает мозги, и от этого я только чувствую духоту. Провалиться бы на этом месте, не иначе!

— Женщина, Вам плохо? — слышу рядом вопрос, обращенный… ко мне. Обдает жаром возмущения и скорби.

— Плохо… — вторю, каменея от того, что в свои двадцать восемь я уже «женщина…». Хочется плюхнуться между этих прижатых друг к другу тел и зареветь в голос! Мишка на машине на работу ездит, а я толкаюсь в куче разномастной столичной автобусной тусовки, пахнущей и селедкой, и сигаретами, и черти чем!

Мне уступают место, но если я туда плюхнусь, то выбираться придется через пару остановок с признаками взятия Измаила, расталкиваю дурнопахнущую тусню локтями и всем организмом.

— Спасибо, я уже выхожу…

Сползая со ступенек автобуса, я решительно шагаю по тротуару, смахивая слезу. У каждой бывает тот первый раз, когда обращение «женщина» сбивает с ног, и каждая не получает его именно в тот день, когда очень ждешь от судьбы что-то хорошее! Нет, не премию. Ощущение, что все еще впереди, что будет, а не проследовало мимо. Весенняя листва надрывно шелестит молоденькими кронами подстриженных кленов над головой, удваивая жалость к себе.

Одну остановку до офиса доберусь пешком. Сегодня меня не смогут уволить, потому что должна подать налоги. Генеральный это знает, поэтому даже не будет расстраивать, но вот остальные… как сговорятся, наверняка, чтобы потрепать мои хилые нервишки. Как так вышло, что я совершенно не могу ответить? Лезла-лезла наверх, к пресловутой карьерной верхушке, а оказывается, что торчу там, как испуганная белка, уцепившись за тонкую ветку сосны, и больше всего на свете боюсь свалиться!

Мысленно оглядываясь назад, я отчетливо вижу огромную пропасть между той веселой девчонкой, способной, легкой, заводной и той развалиной, что шагает сейчас в тупорылых лоферах походкой базарной тетки с двумя сумками. Да, я слишком часто их таскаю, ведь предпочитаю посещать магазин сама. И готовлю… Привыкла кормить мужа настолько разнообразно, что одних рецептов омлета могу озвучить штук десять. Когда я успела так прибить собственную личность? Раствориться, утонуть, перекрыть себе кислород? Любовь, семья, привязанность, да даже привычка — это ведь не должно означать конец света? Какого черта я сейчас иду и чувствую себя зомбаком?

Добравшись до офиса, я поднимаюсь по ступенькам к себе на этаж и скрываюсь в кабинете. По пути я лишь кивала, не в силах брякнуть «доброе утро». Не доброе оно у меня. Стоило ожидать, что однажды меня вот так накроет. И вина за свою неверность, и приевшийся задолбавший по жизни быт, и еще много всего того, что взрослый человек не в силах послать далеко и пешком… На мне убогая кофточка неопределенно-мятного цвета и серые офисные брючки, скрывающие ноги до щиколоток. Подойдя к зеркалу, оглядываю себя критично, морща нос. Офисная мышь. Налоговая королева. Архивный червяк… А ведь когда-то за меня дрались парни с курса! Я была интересна, и глаза горели. Куда все это делось?

— Привет, — постучавшись, Володя просовывает голову и расплывается в улыбке.

Он симпатичный и вежливый. Одет… как и я, не ахти. Коммерческий директор, увешанный процентами, прибылями, контрактами. В общем, такой же неинтересный и пресный. Как мы оказались вместе?

— Проходи. Привет. — произношу из вежливости, потому что на самом деле не хочу сейчас видеть никого, даже ту самую злодейку-судьбу, так нагло распорядившуюся моей жизнью. Многое бы я сказала ей, наглячке, да на все у нее будет один ответ — сама. Ко всему, что я имею, пришла сама! Никто не тащил за уши!

— Ты не в настроении? — скромно спрашивает, приближаясь.

— Тебе показалось. Все нормально. — отвечаю, убирая со стола сумочку и щелкая кнопкой монитора. — А ты как?

— Планы не изменились. Едем на выходные?

— Да… Да, — киваю, прокручивая в голове, как нужно будет смыться из дома, предварительно упаковав немного вещей на пару дней, а потом также незаметно вернуться, как воровке. Ох, и отымеет меня чувство вины, не сомневаюсь!

Разглядываю Володю, невольно сравнивая с Мишей. Мишка выше на две головы, настоящий крепыш, темноволосый красавец с небрежной небритостью и широченными плечами. Володя же практически противоположность. Худощавый, спокойный, с прозрачными голубыми глазами, вечно заискивающими или просто блуждающими. Я повелась на внимание… Врученный букет недорогих мелких роз, совместный обед, поглаживание по запястью… Мне так не хватает этого от Миши! Я физически забыла, когда шагала рядом с ним под руку, испытывая обычную женскую уверенность! Не пресловутый достаток, а то, что не одна.

— Увидимся в обед?

— Если только кофе попьем и у меня. Хочу успеть в торговый центр, — почти краснею, начиная волноваться, — Бельишко прикуплю.

Глаза Володи оживляются, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Я буду ждать модный показ… — шепчет, касаясь щеки губами. Как избито!

Повернувшись, отвечаю на поцелуй. Он пахнет приятной туалеткой и пеной для бритья. За годы замужней жизни я четко отличаю эти ароматы. Ухоженный мужчина, что сказать. И даже нравится. Спешит покинуть кабинет, ведь мы скрываемся как школьники. Я не свободна, и для большинства шашни на работе — ужасный грех, хотя для мужчины отношения с замужней — своего рода достижение, взрослый опыт. Вопиющая несправедливость в планетарном маскулинном сознании, но бороться с ней я явно не собираюсь. Вздохнув, оглядываю себя в зеркальце и захлопываю то, предательски скучное.

Конечно же, я нахожу время, чтобы улизнуть в обеденный перерыв и примерить несколько комплектов, но выбираю почему-то не самые изящные. Шагая обратно, ругаю себя, что снова прибегла к надоевшей привычке «слишком». Часто ставлю эту приставку ко всему, о чем думаю. И вот теперь в небольшом пакетике у сумочки лежит очередное «слишком», а я растерянная и глупая, топаю в офис, так и не ответив на свой главный вопрос — зачем мне все это нужно? Подпольные отношения вселяют некую уверенность в себе, но не решают мою проблему. Иногда мне страшно подумать, чего на самом деле хочется… Любви, от которой сводит желудок и подкашиваются ноги, но ведь невозможно обернуться на пять лет назад! Невозможно вернуть ушедшие годы! Я безуспешно занимаюсь подменой понятий, и закончится это однозначно плохо!

Лена