Читаем Под опасным солнцем онлайн бесплатно
Под опасным солнцем
Литературная мастерская под открытым небом, вокруг шелестят пальмы, шумит прибой, одуряюще пахнет цветами. В самом сердце одного из наиболее изолированных архипелагов мира, на Маркизских островах, собрались пять женщин, которые мечтают стать писательницами. Они приехали прослушать мастер-курс от автора громких бестселлеров, а заодно насладиться красотой знаменитого острова, над которым витают души его великих обитателей – Поля Гогена и Жака Бреля. Осуществится ли мечта хоть одной из начинающих писательниц? Об этом знают лишь древние тики, полинезийские идолы, что прячутся в джунглях. День следует за днем, и под сияющим солнцем, отражающимся в водах Тихого океана, разворачивается игра… в убийство. Новый роман Мишеля Бюсси переносит в пьянящую атмосферу прекрасного экзотического острова и предлагает принять участие в раскрытии поразительной головоломки…
Детективы / Зарубежные детективыMICHEL BUSSI, AU SOLEIL REDOUT'E
Copyright © Presses de la Cit'e, un d'epartement de Place des 'editeurs, 2020
Название романа – «Au soleil redout'e» – взято из песни Жака Бреля «Маркизские острова» («Les Marquises»), слова и музыка Жака Бреля © 1977 'Editions Jacques Brel
Отрывки из песен:
«Ces gens-l`a», слова и музыка Жака Бреля © 1965 'Editions Jacques Brel
«Les Marquises», слова и музыка Жака Бреля © 1977 'Editions Jacques Brel
«Pourquoi faut-il que les hommes s’ennuient?», слова и музыка Жака Бреля © 1964 Universal Music Publishing France / 'Editions Jacques Brel
«Le Moribond», слова и музыка Жака Бреля © 1961 Warner Chappell Music France / 'Editions Jacques Brel
«La Fanette», слова и музыка Жака Бреля © 1963 Alleluia-G'erard Meys
«Les Biches», слова Жака Бреля, музыка Жерара Жуанне (G'erard Jouannest) © 1962 'Editions Jacques Brel (BE+NL), © 1962 'Editions musicales Eddie Barclay, © Assigned 1964 to 'Editions Patricia & S.E.M.I. (hors BE+NL)
«Seul», слова и музыка Жака Бреля © 1959 Warner Chappell Music France / 'Editions Jacques Brel
«Je ne sais pas», слова и музыка Жака Бреля © 1958 Universal/MCA Music Publishing / 'Editions Jacques Brel
«Orly», слова и музыка Жака Бреля © 1977 'Editions Jacques Brel
«Les Coeurs tendres», слова и музыка Жака Бреля © 1967 'Editions Jacques Brel, hors parts Rauber, 1967
«La Qu^ete» (Joe Darion/Mitch Leigh/Jacques Brel) © Andrew Scott Music repr'esent'e par Imagem SARL
Les 'Editions Jacques Brel не могут нести ответственность за содержание произведения.
«Il est cinq heures, Paris s’'eveille», слова Жака Ланцмана (Jacques Lanzmann) и Анн Сегалан (Anne Segalen), музыка Жака Дютрона (Jacques Dutronc) © 1968 Editions Musicales Alpha
Все права защищены. Любое воспроизведение, полное или частичное, в том числе на интернет-ресурсах, а также запись в электронной форме для частного или публичного использования возможны только с разрешения владельца авторских прав.
Книга издана при содействии Литературного агентства Анастасии Лестер
Перевод с французского Александры Васильковой
Редактор Игорь Алюков
Оформление обложки Данилы Сергеева
Мишель Бюсси – географ и преподаватель Руанского университета. С 2011 года все его романы выходили в издательстве
Они говорят о смерти, как ты говоришь о фруктах
Они смотрят в море, как ты – в колодец
Женщины чувственны под опасным солнцем
И может, там нет зимы, но это и не лето тоже.
Рыбы спят.
Нет, они не «уснули», то есть не умерли, и их не разморило в нагревшейся морской воде, на самом деле спят.
Она подходит вплотную к изрезанным черным скалам у края бухты Предателей, чтобы получше разглядеть, как рыбы покачиваются на воде в природных садках. В поле над пляжем пара темно-гнедых лошадей щиплет листья плюмерии. Она готова позавидовать их ленивой вольности, но тут же замечает два колышка с веревками.
И возвращается к садкам.
С полсотни рыб, оказавшихся в западне между черных скал, неподвижно лежат, выпучив глаза, покачиваясь на волнах Тихого океана. Груперы, рыбы-попугаи, рыбы-хирурги. Разноцветные. Теснота, как в бассейне жарким летним днем… и всего один спасатель присматривает за всеми!
Стоит в воде выше колен, сложен как регбист, с ног до головы в маркизских татуировках, седой и курчавый. Он голыми руками собирает спящих рыб и складывает в плетенку из банановых листьев, свисающую у него с плеча.
Она узнаёт его. Это Пито, садовник, который иногда приходит подстричь деревья в саду пансиона «Под опасным солнцем». Медлительный колосс лет под семьдесят. Он тоже ее узнаёт и подносит палец к губам.
Тсс!
Странно. Почему она должна молчать? Чтобы не разбудить рыб?
Да нет, дело не в этом!
Пито долго хохочет.
– Ты ведь ничего не видела, красотка? А если тебя спросят, поклянешься, что я бил их гарпуном?
Она ошарашенно таращится на островитянина, еще больше его этим развеселив.
– Я… даю вам слово.
Рыбак некоторое время разглядывает женщину, ее повязанное вокруг талии парео в цветах гибискуса, верх от купальника, затем подмигивает:
– Это древняя маркизская магия!
Наконец, тщательно выбрав еще одну крупную рыбу-попугая с сине-зеленой чешуей, старик возвращается к скалам, и она чувствует, что наконец-то имеет право спросить.
– А они… рыбы спят с открытыми глазами?
И снова по камням разносится хохот.
– Само собой, у них же нет век!
– И… они спят среди бела дня?
С ума сойти – она разговаривает о спящих рыбах с дедулей, с головы до ног покрытым татуировками, стоя на пляже в Атуоне, крохотной столице Хива-Оа, самого большого острова самого уединенного в мире архипелага, до Парижа отсюда больше пятнадцати тысяч километров и шесть тысяч до ближайшего континента.
– Да, – отвечает Пито, подсчитывая добычу. – Если им немного помочь.
Не такая она дура, чтобы не понять, что он браконьерствует. И что она слишком много видела…
Теперь Пито ее задушит? Или сделает своей сообщницей?
Старик, выпятив пузо – небось и забыл, когда в последний раз качал пресс, – вскидывает руку в ритуальном жесте победного танца и, слегка прихрамывая, направляется к ней.
– Только самые древние старики на Маркизах еще умеют так рыбачить. – Окинув взглядом деревья на окрестных горах, он продолжает: – С порошком из ореха хоту. Если умеешь его распознать, найдешь повсюду в прибрежных лесах. Пока орех не расколот, он не опасен. Но его ядро – смертельный яд. Расколи такой орех, дай склевать курам – сама увидишь!
Лошади подходят ближе. У них настолько длинная привязь, что они могут спуститься на пляж, ощипать всю траву у мола, а то и искупаться. Старик рассеянно поглаживает обеих поочередно.
– Не бойся, моя прелесть, для человеческих жертвоприношений орехи перестали использовать, когда заметили, что отравленных чужестранцев труднее переваривать[1]. – Его могучий живот снова трясется от хохота. – Но, зная дозировку, можно истолочь ядра и использовать их, чтобы охмурить рыб… – Он снова окидывает женщину взглядом, от босых загорелых ног до цветка
Вы были в числе 31 859 участников конкурса «Далекие перья», организованного издательством «Серван Астин», и состязались за право получить личное приглашение в течение недели заниматься в литературной мастерской на Маркизских островах (Хива-Оа) под руководством писателя Пьера-Ива Франсуа.
Поздравляю Вас! С огромной радостью сообщаю, что Вы – одна из пяти победительниц, чьи имена перечислены ниже.
Просим Вас в течение ближайшей недели подтвердить свое участие и сообщить, будет ли Вас кто-то сопровождать. Вы будете жить в пансионе «Под опасным солнцем» (
Позвольте еще раз поздравить Вас, мадам, и заверить в наших самых искренних дружеских чувствах.
Пока домчалась до пансиона, совсем запыхалась. Дожидаясь, пока сердце перестанет колотиться как бешеное, вспомнила, как три дня назад вместе с мамой и четырьмя другими победительницами конкурса приземлилась в аэропорту имени Жака Бреля и впервые увидела пансион.
Свет внезапно померк. Я подняла голову, посмотрела вверх. Солнце запуталось в облаках, накрывших гору Теметиу, словно луна-рыба, уловленная сетью. Зелень кокосовых пальм, манговых и банановых деревьев окрасилась в цвет потускневшего перед штормом моря.
Воспользовавшись этим, я как можно тише двинулась по сумрачной аллее. Дыхание в тени бугенвиллей постепенно выровнялось. Я только что без остановки пробежала два километра, с перепадом высоты в двести метров.
Ни звука, ничто не шелохнется – ни на террасе, ни в зале
Мне шестнадцать лет, я верткая, как угорь, и единственная, кто может проникнуть таким способом в любой из домиков, когда двери и окна закрыты. Я и не отказывала себе в этом в последние дни, помогая Янну. Вот только теперь, когда пролито столько крови, когда столько людей погибло, действовать надо было намного быстрее.
На мгновение повисла на балке и спрыгнула в фаре. Перед глазами снова замелькала дорога, по которой я неслась от кладбища, от надписи на могильном камне, от мертвого тела в яме. Я знала, зачем пришла, – за рукописью, о которой рассказала мне Танаэ. Истории Клем и четырех других участниц литературной мастерской. Полное описание всего, что происходило в эти два дня. То, что каждая из них увидела, подумала, поняла.
Долго искать не пришлось, рукопись лежала на письменном столе розового дерева. Сотня страниц. На первой всего две строчки.
Белое солнце выпуталось из облаков над вершинами гор. Его лучи ворвались в окно, залив комнату безжалостным слепящим светом.
Прихватив папку, я устроилась в единственном затененном уголке – на кровати под москитной сеткой. Не из-за москитов – они предпочитают приезжих – но мне всегда казалось, что этот полог над кроватью придает ей сходство с ложем принцессы.
Наверное, под кружевным балдахином сны и мечты особенно прекрасны.
Я открыла папку.
Если я выпущу эти мечты на свободу под москитной сеткой, она помешает им улететь?
Мне стыдно перечитывать то, что я написала.
Банально – дальше некуда. Так и хочется смять бумагу в плотный комок и затолкать на самое дно мусорного контейнера на парковке, под диким манговым деревом. Петух насмешливо смотрит на меня с ветки.
Кретин!
Маркизские острова – сказочное место, есть только одно «но»: тысячи разгуливающих на воле петухов ночами не дают вам спать, а днем нагло пялятся на темные круги у вас под глазами.
Беру чистую страницу.
Ну вот, с этого и начну: меня зовут Клеманс.
Клеманс Новель.
Как описать себя покороче? Тридцать лет (без нескольких месяцев), парижанка (несколько остановок на электричке не в счет), одинокая (если не считать нескольких любовников-вампиров, которых, как правило, обращает в бегство утреннее солнце), работаю в колл-центре в Нантерре. Не слишком женственная, с короткой стрижкой, предпочитаю походные ботинки, штаны-хаки и свободные футболки.
Это мой камуфляж.
Хоть я и похожа на парня, но люблю то, что парням не так уж нравится, – слова! Я подала заявку на конкурс только ради этого: укладывать слова, укутывать их, дать им подремать до тех пор, пока не сложатся в роман, в мой роман, в мою брошенную в океан бутылку.
Я боюсь перечитывать начало…
Часы на атуонской церкви только что пробили двенадцать. Мне ни за что не успеть. Скоро Танаэ позовет нас обедать, а ПИФ собирает задания, перед тем как сесть за стол. И все же я медлю, смотрю по сторонам. Несколько девчонок на самодельных досках пытаются кататься на волнах, мальчишки гоняют мяч на футбольном поле, занимающем весь пляж, – лучший стадион мира! У меня за спиной культурный центр Бреля, до него метров сто, двери открыты, и я слышу, как поет великий Жак:
Мечтать о несбыточном, разрываться от печали разлуки,
Забыться в дорожной горячке, исчезнуть там, куда заказан всем путь[5].
Мечтать о несбыточном, отправиться туда, куда другим путь заказан… Вот спасибо, Жак! Необязательно было гробить мне настроение. Мои белая яхта и белый конь рядом с твоими гениальными строками. Всё-всё, я поняла!
Перебираю в памяти сегодняшние наставления куратора.
