Читаем Под небом Индии онлайн бесплатно
Под небом Индии
Свободолюбивая Сита и благоразумная Мэри были вместе с детства. Их связывала искренняя дружба, но позже разделила судьба. Сита стала женой принца из влиятельной индийской династии. Она живет во дворце, где все сияет роскошью. А дом Мэри – приют для беременных. Муж бросил ее, узнав, что она носит под сердцем чужого ребенка. Сите доступны все сокровища мира, кроме одного – счастья стать матерью. А династии нужен наследник. И ребенок Мэри – ее спасение. Но за каждый грех приходит расплата…
Проза / Современная русская и зарубежная проза / Легкая прозаПеред вами художественное произведение. Имена, персонажи, коммерческие и некоммерческие организации, места и события, исключая те, информация о которых содержится в публичном доступе, являются плодом воображения автора либо использованы в вымышленном контексте. Любое совпадение с реальными людьми, живущими или жившими когда-то, событиями либо местами совершенно случайно.
Посвящается моему отцу, Сайрилу Де Сильве, с благодарностью за его истории и смех, прогулки и уравнения, пыльные бури и щекотку. За то, что он привел меня в мир литературы, подарив первые книги. Люблю тебя всем сердцем.
© Renita D́Silva, 2018
© DepositPhotos.com / OlegDoroshenko, DmitryRukhlenko, обложка, 2019
© Wikimedia.org / DIPU1, обложка, 2019
© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2019
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2019
– Айрис, у тебя почти получилось. Следуй за Мэри. Она все делает правильно, – сказала тетушка.
Уловив гордость в ее обычно холодном голосе, Мэри вздрогнула, споткнулась и упала.
– Мама, я уверена: ты не хочешь, чтобы я свалилась перед королем, – фыркнула Айрис.
Кузины дружно расхохотались над тем, как Мэри растянулась на мраморном полу большого бального зала в доме, где жила вместе с тетушкой, дядюшкой и кузинами. Девушки пользовались любой возможностью, чтобы хоть немного отдохнуть от реверансов, в которых они упражнялись накануне своего дебюта при королевском дворе. Мэри, как и ее кузины, просто не могла дождаться этого дня – дебют был едва ли не единственной темой их разговоров на протяжении последних нескольких лет, с тех самых пор, как тетушка Мэри рассказала девушкам о собственном дебюте; происходящее сейчас было безумной кульминацией, последними головокружительными неделями перед тем, как они предстанут пред королем.
– Вам нужно научиться кланяться правильно, – заявила тетушка, поджав губы. Она пришла, чтобы проследить за упражнениями дочерей и племянницы, и по этой причине девушки с каждой минутой становились все более неуклюжими. – Всего через двенадцать недель вы дебютируете при дворе.
Кузины Мэри застонали, однако она все равно заметила восторг в их глазах – восторг, отражавший ее собственное предвкушение, почти осязаемое, пульсирующее ожидание.
Мэри стала приседать в реверансах с удвоенной энергией, вдыхая запах лаванды и пчелиного воска, лака и пота, а еще – богато украшенных больших окон, за которыми сверкала, словно изумруды, зелень. Воздух наполняло пение птиц, а на паркете танцевали солнечные зайчики.
– Ну вот, Мэри, просто идеально!
На лице тетушки появилась улыбка; она напоминала горячий шоколад с кусочками зефира, который ты ешь, сидя зимним вечером у камина и глядя на то, как на угольках весело пляшет оранжевое пламя.
– Теперь, когда Мэри закончила, нам можно уйти? Пожалуйста! – произнесла Роуз, стараясь говорить как можно ласковей.
– Лишь после того, как каждая из вас сделает реверанс так же, как она, – ответила тетя.
Кузины Мэри вновь застонали в один голос.
– Во второй половине дня придет швея, чтобы обсудить, какие изменения нужно внести в ваши наряды. Реверансы должны им соответствовать.
Этим замечанием тетушка явно надеялась ободрить дочерей и заставить их отнестись к упражнениям с большей серьезностью.
Мэри засияла, представив прозрачное платье из белого шифона с кружевами, в котором она будет грациозно кружиться в танце, такая взрослая, утонченная и красивая. Она уже видела, как спускается вместе с кузинами по широкой дворцовой лестнице и приседает в идеальном реверансе, после того как ее представят королю, как и ее тетю много лет назад.
Глядя на гордую улыбку своей обычно сдержанной тетушки, которая тем не менее так увлеклась подготовкой к балу для дебютанток, что решила лично научить девушек правильно кланяться, улыбку, которая так редко появлялась на ее лице, Мэри подумала: «Наверное, я еще никогда не испытывала такого восхищения и восторга, никогда еще не ждала чего-то настолько сильно. Я явлюсь со своими кузинами ко двору, продолжив традицию, которой женщины семьи Бригам следовали многие годы. Не знаю, как только у меня сердце выдерживает».
После чая они проехались по городу, кивая знакомым и вдыхая аромат набухающих почек, дурманящий запах надежды на новую жизнь и дружбу. Чистый воздух полнился обещанием вечеринок и прочих развлечений.
– А, вот и леди Уинтроп. Я хотела бы перекинуться с ней парой слов, – сказала тетушка Мэри.
Лошадь тихо заржала, и карета, скрипнув, остановилась. Роуз толкнула Мэри локтем.
– Мама составляет для нас список подходящих кавалеров на этот сезон, а леди Уинтроп – настоящий кладезь сплетен. Она знает, у кого есть титул, но нет денег, у кого сомнительная репутация, от кого следует держаться подальше, а чье внимание, наоборот, весьма желательно.
Глядя на тетушку, совещавшуюся с леди Уинтроп, Мэри вновь ощутила странное, сопровождавшееся удовольствием и ожиданием возбуждение при мысли о том, что она находится именно там, где хочет, и все складывается именно так, как мечталось…
Через несколько недель она вместе со своими кузинами дебютирует при королевском дворе. Ее ожидает насыщенный событиями сезон, многочисленные вечеринки и балы, один из которых будет дан в ее честь: тетушка пообещала устроить праздник для каждой из своих подопечных – трех дочерей и племянницы. Мэри и ее кузины будут принимать поздравления, за ними будут ухаживать, и со временем подходящий кавалер из списка, который уже составляла тетушка, кавалер, в присутствии которого сердце будет биться чаще, а кровь – играть в жилах, предложит ей выйти за него, и она согласится. Они поженятся, и Мэри, получив благословение тетушки и дядюшки, переедет жить в его дом, столь же роскошный, как и тот, в котором она жила сейчас, а может, и еще роскошнее.
Любовь, семья, муж и со временем дети… Хозяйство, которым она будет управлять сама. Это все, о чем мечтала Мэри. Все, чего она ждала всю свою жизнь.
Сита подобрала один из шариков размером с кулак. Она лепила эти шарики последние полчаса, тщательно смешивая рыхлую землю с застоявшейся, полной дохлых мух и водорослей водой из пруда, и оставляла их сушиться на солнце.
Девочка прицелилась в Гири, сына поварихи Сави, который, тихо храпя, вытянулся на одной из нижних ветвей манго, свисавшей над прудом.
Гири был единственным другом Ситы, не считая ее брата, Кишана, который отправился по какому-то важному делу – девочка догадалась об этом, увидев, с каким напыщенным видом он шел следом за отцом.
– Могу я пойти вместе с вами? – спросила она.
Оба посмотрели на нее так, словно она совершила что-то из ряда вон выходящее, – даже Кишан, который вроде бы должен был быть на ее стороне.
Губы отца сжались, как обычно случалось в тех редких случаях, когда он смотрел
– Нет, – произнес он.
Это единственное слово поставило точку в их разговоре; оно напоминало гудок трогающегося паровоза.
Развернувшись, чтобы отец и Кишан не заметили ее огорчения, Сита сделала то, что ей было категорически запрещено, – помчалась к Гири. «Перестань якшаться с детьми слуг! Особенно с мальчишками!» – сердилась мать, делая ударение на слове «мальчишки».
– Ты обещал побегать со мной наперегонки, – обиженно сказала Сита.
Она знала, что в этом состязании у Гири не было ни единого шанса. Именно поэтому, по ее мнению, мальчишка не двигался со своей ветки.
– У меня нет настроения бегать. Я устал. Я таскал воду из колодца для ма. Принес шесть ведер, не расплескав ни капли.
Гири произнес это с гордостью. Он явно ожидал, что Сита его похвалит.
– Ты устал, притащив несколько ведер воды? – насмешливо переспросила она.
– А
– Десять подряд, и тоже не расплескала ни капли.
– Лгунья, – произнес он, закрывая глаза и улыбаясь. – Тебе не разрешают этого делать.
– Ты прав. Увы, мне ничего не разрешают, даже играть с тобой. Я хотела бы учиться, как Кишан, но этого мне тоже
От обиды у Ситы защипало в горле.
Однако Гири ее не слышал; он уже успел уснуть, и из его приоткрытого рта вырывался свистящий храп. Ветер, приносивший терпкий запах фиников, чуть покачивал ветку, на которой спал мальчик, и его босые ноги слегка задевали застоявшуюся воду, вызывая на ней рябь.
Сита раздраженно топнула, подняв облачко песка, попавшего ей на одежду и в глаза. Именно тогда девочке и пришла в голову мысль слепить шарики из грязи…
Ее мать думает, что Сита сейчас с гувернанткой, а гувернантка – что она с матерью. Отличный план!
– Я зачем-то понадобилась ма, – сказала девочка гувернантке; впрочем, у нее было наготове еще одно объяснение, если это покажется неубедительным.
Когда это мать звала к себе Ситу, если не хотела ее отчитать?
Однако гувернантка молча кивнула и стала украшать собранным в саду жасмином венок, который делала для себя.
Вдохнув молочно-сладкий аромат жасмина и успеха, Сита удалилась. По дороге она встретила Кишана с отцом…
Из приоткрытого рта Гири вырывался горячий воздух. Его руки свисали. Как ему вообще удавалось спать столь безмятежно, лежа на ветке? Это было выше понимания Ситы. Он что, не чувствовал укусов комаров, не слышал жужжания мух, не ощущал капелек пота, блестевших над его верхней губой? В воздухе пахло застоявшейся водой и нагретой жарким солнцем землей, и от этих запахов во рту был привкус сырости и разочарования.
На один из грязевых шариков, сохших у края пруда, села бабочка с синевато-золотистыми крыльями.
Сита взяла покрепче один из них, прицелилась и швырнула.
Шлеп!
Шарик попал прямо в лицо Гири, сбив капельки пота с его губы. Мальчишка вздрогнул и свалился в грязную воду, подняв тучу брызг. Его сонный взгляд, встретившись с взглядом девочки, исполнился решимости за мгновение до того, как Гири скрылся под водой.
Сита развернулась и хотела броситься наутек, однако было уже слишком поздно.
Ее схватила мокрая рука, источавшая соленый запах водорослей, и в следующее мгновение девочка почувствовала изумление: она падала в теплую воду. Сита ощутила склизкий привкус во рту, и ее отчаянно искавшие точку опоры ноги погрузились в зыбкий хлюпающий ил.
– Ты!.. – закричала она, медленно выбираясь из воды.
Одежда Ситы промокла до нитки и стала тяжелой; запутавшиеся в волосах водоросли спадали на лицо.
И именно в этот момент мимо проехала карета. Из окна на Ситу смотрели отец и брат; они выглядели ошеломленными, вот только на лице отца читалось еще и возмущение.
Прия ждала в темноте, наполненной тихим дыханием, предвкушением и возбуждением друзей. В дышащем напряженном мраке кто-то чихнул.
– Тсс! – одернули его. – Он идет.
Еще кто-то хихикнул, однако тут же замолчал.
Шаги Джейкоба на лестнице. Стоп. Ступает одна пара ног или две?
Скрежет ключа в замке.
Возня.
Как обычно.
Прия улыбнулась.
«На твой день рождения меня не будет. Мне очень жаль, Джейкоб, – сказала она. – Но я все наверстаю, когда вернусь, обещаю».
«Не волнуйся, милая, – с пониманием в голосе ответил муж. – После пятнадцати лет совместной жизни я могу отложить празднование дня рождения на пару дней. Мы заслужили возможность отметить его как следует».
Ей удалось убедить его.
И теперь они ждали, она и все ее друзья.
Опять возня. Почему он всегда так делает?
Прии казалось, что ее предвкушение можно почувствовать на вкус. Оживление словно раскрашивало воздух в комнате. Друзья Джейкоба глубоко вдохнули, и ожидание стало еще более напряженным.
Джейкоб вошел в комнату.
Прия включила свет.
– Сюрприз!
Смех. Дружный крик затаивших дыхание людей.
Привыкание к свету. Осознание увиденного…
Крики «С днем рождения!» и «Сюрприз!», оборвавшиеся на полуслове.
Отвисшие челюсти. Ошеломленные вздохи.
Ошарашенный Джейкоб таращился на собравшуюся толпу. Увидев жену, он поспешил выскользнуть обратно за дверь.
Он был не один. На руке у него, словно шарф, висела едва достигшая совершеннолетия нимфа.
Зрелая женщина, оставленная ради более молодой соперницы. Опостылевшая жена, отвергнутая для юной любовницы.
«Я всегда стараюсь быть оригинальной. Просто ненавижу банальности», – говорила Прия бессчетное количество раз, давая интервью или отвечая на комплименты тех, кто восторгался ее оригинальными, сильными документальными фильмами.
А теперь она сама стала банальностью.
Живой, дышащей банальностью.
– Знаешь, где я ее нашел?! – рычал отец, затаскивая Ситу по ступеням и вталкивая в столовую, где сидела мать, потягивая чай с кардамоном и заедая его пакорой[1].
Она перестала жевать, и ее глаза расширились от ужаса при виде промокшей до нитки дочери, с одежды которой стекала на пол вода.
– Она плавала в пруду вместе с сыном поварихи! – рявкнул отец.
При этих словах глаза матери расширились еще сильнее, и Сита разглядела в них кое-что еще, кроме возмущения. Стыд. Матери было стыдно за нее.
– Я не… – начала было Сита.
– Тихо! – проревел отец.
Обычно он не обращал на нее внимания; за проступки ее наказывала мать, и это случалось почти каждый день, поскольку Сита не могла удержаться от того, что девочкам делать не положено. Именно поэтому она не только ужасно испугалась, но и испытывала невероятное возбуждение из-за того, что навлекла на себя порицание отца.
– Я… я с этим разберусь, – произнесла не свойственным ей подавленным тоном обычно крикливая мать.
– Очень на это надеюсь! – рявкнул отец. – Нельзя позволять, чтобы она выставляла себя на посмешище. Мы никогда не сможем выдать ее замуж, если она и дальше будет разрушать свою репутацию… Если кому-нибудь станет известно, что вытворяет наша дочь…
– Об этом никто не узнает, – быстро сказала мать. – Я прослежу за этим.
– Мы должны найти ей хорошую партию. Я все еще выплачиваю долги за ремонт крыши, которая рухнула при ее рождении…
– Это не… – пробормотала Сита; она дрожала в своей промокшей одежде и с хлюпающим звуком переминалась с ноги на ногу, стоя в луже зловонной воды.
