Читаем Под нами - Чёрное море онлайн бесплатно

ДЕНИСОВ Константин Дмитриевич, родился 27.8.1915 в деревне Большое Соколово ныне Можайского района Московской области в семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1939. Окончил 7 классов и школу ФЗУ. Работал слесарем на Московском тормозном заводе. Окончил 1 курс Московского лесотехнического института. В ВМФ с 1934. В 1936 окончил Ейскую военно-морскую авиационную школу. Участвовал в боях у озера Хасан в 1938. На фронтах Великой Отечественной войны с 1941. Командир 7-го истребительного авиационного полка (62-я истребительная авиационная бригада, ВВС Черноморского флота), подполковник. К октябрю 1942 совершил 233 боевых вылета, в воздушных боях сбил лично 7 и в составе группы 6 вражеских самолетов. Звание Героя Советского Союза присвоено 23.10.42. После войны служил в ВМФ. В 1950 окончил Военную академию Генштаба. Работал старшим преподавателем. Кандидат военных наук, доцент. С 1976 генерал-майор авиации — в запасе. Живет в Москве. Награжден орденом Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 3 степени, Ушакова 3 степени, Отечественной войны 1 степени, Красной Звезды, "За службу Родине в ВС СССР" 3 степени, медалями. Его имя носит село в Симферопольском районе Крымской области. (Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Том 1. \\ Андрианов П. М.)

Насколько я знаю, каждый из морских летчиков считал за большую удачу, если его направляли служить в Крым. Ведь, по существу, чуть ли не весь Крымский полуостров, и особенно его прибрежная часть, — это огромный курорт с прекрасным климатом и неповторимыми пляжами. Но далеко не в последнюю очередь вызывало гордость его славное историческое прошлое, неразрывно связанное с героическим Севастополем, ставшим главной базой основных сил Черноморского флота. Понятным было и высокое предназначение расположенных неподалеку от города авиационных частей, в одной из которых довелось служить автору этих воспоминаний с 1940 года.

Такое устойчивое чувство уважения к Крыму не могло поколебать даже то, что курорты, пляжи, развлечения предназначались главным образом для отдыхающих, а в авиачастях здесь шла такая же напряженная боевая учеба, как, скажем, на Дальнем Востоке или в Заполярье. Добавьте к этому изнуряющую летнюю жару, когда после отбоя полетам мечталось только поскорее добраться до прохладного места или постели, и сразу совершенно очевидным станет различие между нами и курортниками.

Нужно сказать, что после окончания войны с Финляндией интенсивность боевой и политической подготовки резко возросла и постоянно набирала обороты. А тут еще наш 8-й истребительный авиационный полк только заканчивал формирование: продолжали поступать самолеты, прибывали летчики, техники, авиаспециалисты, которых надо было изучить, распределить, ввести в строй. Словом, дел невпроворот, о чем-то постороннем и подумать некогда…

Как-то собрал командир эскадрильи капитан Ф. И. Демченко летный состав среди дня. "Ну, — думаю, — сейчас новую вводную поставит, добавит работенки". А он начал издалека:

— Я, как вам известно, раньше служил на Балтике, Денисов — на Тихоокеанском флоте, Вальцефер, Панков и Тимошевский — в Ейске, да и командиры звеньев, не говоря уже о молодых летчиках, тоже прибыли из разных мест. Поэтому каждому из нас будет небезынтересно осмотреть Севастополь — "бастион Черноморья", прикрытие которого с воздуха является основной задачей нашего 8-го и соседнего 32-го истребительных авиаполков.

Все присутствовавшие летчики сразу оживились, на их лицах заиграли радостные улыбки: наконец-то в напряженной обыденной жизни появится хоть короткая разрядка!

Между тем Федор Иванович продолжал уже несколько огорченным тоном:

— По моей и комиссара эскадрильи старшего политрука Моралина просьбе командир полка подполковник Юмашев разрешил такую экскурсию в воскресенье, то есть завтра, но, к сожалению, по семейным обстоятельствам я поехать не смогу. Возглавит экскурсию мой заместитель старший лейтенант Денисов. Выезд автобусом от штаба полка в восемь, обед в столовой Дома Красной Армии и Флота, возвращение в часть к двадцати ноль-ноль. Все ли ясно? — выразительно посмотрел на меня командир.

— Все ясно, товарищ капитан! — отчеканил я, не скрывая радости от предстоящей поездки.

— Действуйте! Важно, чтобы каждый летчик своими глазами увидел, какие огромные материальные и духовные ценности нам доверено защищать. Позже с этой же целью организуем экскурсию и для инженерно-технического состава…

А в Севастополе чем больше мы смотрели, тем больше хотелось увидеть, узнать. В сопровождении экскурсовода музея Черноморского флота осмотрели панораму героической обороны Севастополя в 1854 — 1855 годах, побывали на главном пункте обороны — Малаховой кургане, на знаменитом четвертом бастионе и на Графской пристани, с которой прекрасно виден памятник затопленным кораблям «Варна», "Силистрия", "Три святителя" и другим, преградившим своими корпусами путь врагу в бухту.

С понятным интересом выслушали рассказ о героических защитниках города адмиралах Лазареве, Нахимове, Корнилове и Истомине, матросах Кошке и Шевченко, проявивших, каждый на своем месте, несгибаемую волю, боевое мастерство, исключительные мужество и отвагу, преумноживших ратную славу русского народа…

Весь обратный путь, несмотря на усталость, мы обменивались впечатлениями, связанными не только с историческим прошлым города, но и с его современным обликом, внушительным видом линкоров и крейсеров, величественно покачивающихся на морских волнах Северной бухты могучих боевых кораблей. Помнится, кто-то процитировал слова Льва Толстого: "Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах".

Когда наутро я доложил капитану Демченко о результатах поездки и посетовал на то, что на нее было выделено слишком мало времени, комэск заметил:

— Посмотрите в окно — там собрались группы наших техников и младших авиаспециалистов, подошли летчики из других эскадрилий, и все они слушают рассказы участников экскурсии о Севастополе. Уже одним только этим поездка оказалась полезной. Ну, а теперь со свежими силами и впечатлениями — вновь за дела!

Капитан Демченко… Все в эскадрилье были моложе его, да и выглядел Федор Иванович несколько старше своих лет. Поэтому многие подчиненные уважительно называли его «отцом». А уважать командира было за что. Летал он на истребителях мастерски и свой опыт летчика и бойца передавал умело, особенно молодым авиаторам. Его грудь украшали орден Красного Знамени и два ордена Красной Звезды, заслуженные в небе Китая и в боях с белофиннами над Карельским перешейком.

Словом, авторитет Федора Ивановича был высоким и у подчиненных, и у вышестоящего руководства, почему и доверили ему командовать 1-й авиаэскадрильей, получавшей на вооружение новенькие И-16. Другие эскадрильи в процессе формирования 8-го истребительного авиационного полка, начавшегося еще в конце 1939 года, получали из других частей уже видавшие виды И-16 или И-153 ("чайки"), а то и И-15бис.

Из всех типов этих, тогда уже далеко не современных, истребителей наиболее устаревшим был биплан И-15бис, вооруженный двумя пулеметами ПВ-1. Но зато он, как и его младший, более совершенный, собрат И-153, мог нести четыре пятидесятикилограммовые фугасные (ФАБ-50) или четыре двадцатипятикилограммовые осколочные (АО-25) бомбы и использоваться как штурмовик. Что же касается лучшего из упомянутых истребителей, нашей недавней гордости моноплане И-16, не только с мотором М-25, но и М-62, то, как показал опыт их боевого применения в Испании, он по решающим характеристикам — скорости, скороподъемности, вооружению — уступал немецким «мессершмиттам».

Мы знали, конечно, что у нас появились новые боевые самолеты, не уступавшие, а по ряду параметров и превосходившие хваленые немецкие машины. Об одной из них — МиГ-3 — я знал не понаслышке. Дело в том, что этот истребитель испытывал в небе Крыма известный летчик-испытатель Герой Советского Союза Степан Павлович Супрун, удостоенный затем в первый же год Великой Отечественной войны второй медали "Золотая Звезда". В марте же 1941 года на одном из заводских аэродромов он обучал пилотированию на этой машине группу летчиков авиации Военно-Морского Флота, в числе которых был и я. К сожалению, после возвращения в часть летать на этом типе истребителя мне не пришлось — в мае и июне они начали поступать на вооружение лишь одной из эскадрилий 32-го истребительного авиационного полка, базировавшегося с нами на одном аэродроме.

— Будут и у нас новые самолеты, — уверял командир полка Константин Иосифович Юмашев. — А пока полетаем на «ишачках» и «чайках».

…Напряжение в боевой подготовке не спадало. Завершали ввод молодежи в строй. Совершенствовали свое летное мастерство и опытные авиаторы. Командир 62-й авиабригады полковник Георгий Георгиевич Дзюба помимо отработки все более сложных упражнений Курса боевой подготовки чаще стал проводить тактические учения, ввел соревнования по воздушному бою и воздушной стрельбе, для чего была составлена специальная инструкция и выработаны нормативы. Победителям соревнования приказом по части присваивалось почетное звание "Мастер воздушного боя и воздушной стрельбы". В мае 1941 года этого звания удалось добиться и мне. Да и стыдно было бы ходить в «середнячках» таким, как, я, участникам боев у озера Хасан, да и другим воздушным бойцам, испытанным огнем в небе Халхин-Гола, Китая, Испании, Карельского перешейка… Молодые пилоты с интересом слушали наши рассказы о минувших боях, брали на вооружение накопленный нами опыт, но с особым вниманием следили за уровнем летного мастерства ветеранов, что в авиации всегда имело первостепенное значение.

Вторая половина июня в Крыму надолго запомнилась иссушающей жарой. Временами, особенно в безветрие, когда рулившие по грунту или взлетавшие самолеты поднимали облака пыли, на аэродроме становилось буквально нечем дышать". И что с того, что рядом плескалось ласковое море — начавшиеся 14 июня учения флота и связанная с этим повышенная боевая готовность перекрыли нам все пути к пляжам.

В конце первого дня учений капитан Демченко собрал личный состав эскадрильи и поставил задачу:

— В 70 — 80 милях в море на траверзе озера Донузлав обнаружена большая группа кораблей «противника». Вероятно, он планирует высадку морского десанта на необорудованный, но десантно-доступный участок побережья, скорее всего в 10 — 15 километрах южнее озера. Ожидаемое время высадки — на рассвете 16 июня. Нам приказано вести непрерывную разведку, а при начале десантирования совместно со второй эскадрильей прикрывать третью и четвертую эскадрильи, которые будут наносить по десанту бомбоштурмовые удары.

Помолчав немного, комэск добавил:

— Напомню: именно в этом районе в 1854 году, в период так называемой Восточной войны, французы высадили морской десант, который имел определенный успех. Поучительный факт истории нам забывать нельзя.

Началась подготовка к решению поставленной задачи. Уже в сумерки Федор Иванович вызвал меня, Василия Вальцефера, Николая Тимошевского и объявил:

— Получен приказ: всем вам поочередно дежурить в кабинах самолетов. К пулеметам будут подведены снаряженные ленты, но вводить их в патронники без дополнительного приказания запрещаю. Вопросов не задавайте, неясное буду уточнять по мере получения новых данных об обстановке.

Комэск был предельно конкретен, и, как нам показалось, в его голосе чувствовалось волнение. Такого в нем мы еще не замечали.

Да, это была уже загадка — неужели и здесь, как бывало на Дальнем Востоке, появились нарушители государственной границы? Те дальние события напомнили, что провокации на границе могут привести к серьезному вооруженному столкновению. Действительно, японцы долгие годы покушались на наше Приморье, часто развязывали разного рода конфликты. Время от времени нам приходилось устанавливать постоянные дежурства экипажей на аэродроме, организовывать засады у границы на ограниченных грунтовых площадках в целях перехвата нарушителей воздушного пространства…

Вспомнились и сами хасанские события. Около десяти раз пришлось мне со своим звеном самостоятельно и в составе эскадрильи, возглавляемой капитаном В. Е. Жумбакисом, вылетать в район боев. Японские авиаторы явно осторожничали, видимо, на пользу им пошел печальный урок встреч с нашими воздушными бойцами в небе Китая. Это позволяло нам после окончания сопровождения бомбардировщиков или патрулирования над полем боя снижаться и с бреющего полета поражать противника из пулеметов. Такие атаки, когда видишь, как свинцовый шквал выметает с родной земли чужеземных захватчиков, приносит большое удовлетворение. Я все сильнее прикипал сердцем к истребительной авиации, убеждался в правильности выбора пути. Ведь, прибыв на Дальний Восток осенью тридцать шестого, я около года летал на тяжелом, неповоротливом бомбардировщике ТБ-3 и с немалым трудом осуществил давнюю мечту — стать летчиком-истребителем. Полетал немного на допотопном И-5, а потом пересел на И-16 — чуть ли не на лучший тогда в мире истребитель — и, несмотря на его исключительную «строгость», освоил пилотирование и боевое применение как днем, так и ночью. Знаю, что и сейчас, десятилетия спустя, пилоты, полетавшие, а тем более повоевавшие на не терпевшем панибратства и недоученности «ишачке», испытывают чувство законной гордости…