Читаем Под лунным светом онлайн бесплатно

Англия XIV век, графство Саффолк*

В маленькой комнатке стояла невыносимая духота. Скромная убогая обстановка и затхлый тяжёлый воздух не давали возможности вздохнуть полной грудью. Ко всему прочему досаждали назойливые мухи.

Пожилая женщина взяла миску с водой и марлю, и направилась твёрдым шагом в другой конец комнаты. На дряхлом стуле расположился молодой мужчина, сжимая одной рукой рану на плече. Тонкие струйки крови медленно стекали, пачкая пол и одежду.

— Сейчас совсем будешь как новый Алекс, — женщина прикоснулась тряпкой к ране на руке, затем, втерев в кожу мазь обвязала лоскутом. Мужчина стиснул зубы. — Потерпи немного! Скоро заживёт.

— Спасибо, Луиза.

Луиза запачкала и без того грязную одежду в кровь Алекса. Заметив эту неприятность, она воскликнула:

— Этого только не хватало! Последнее платье испачкал!

— Я не нарочно, прости, тётя! — она отчаянно пыталась оттереть пятно, словно оно исчезнет само собой, если тереть усерднее.

— Да ну тебя. Сколько раз ты ещё будешь попадать в драку!?

— Я защищал ваше доброе имя! К тому же эти негодяи пытались оскорбить и Карэн! — на повышенном тоне произнёс молодой мужчина. Затем, заметив укоризненный взгляд тёти, принял извиняющийся вид.

— Ну, как всегда. Ох, уж эти мужчины! Чуть что — сразу в драку. Пусть себе говорят, что хотят, Алекс. Ты же умный парень, а поступаешь, как дитя! Какая у нас честь? Да ты будто сам не знаешь…

Луиза Браун была полной женщиной в зрелом возрасте. Но её приятные черты лица остались почти неизменными со времён молодости. Только тоненькие складочки морщин около глаз выдавали её возраст. Характер женщины был твёрдым, и за родную дочь Карэн она готова была свернуть горы и победить любого врага. Натруженные руки были сморщенными от тяжёлой работы. Волосы Луиза собирала в пучок на затылке и покрывала забавным чепцом. Супруга у неё не было. Он покинул свою любовницу Луизу, как только узнал о её беременности.

Поскольку селение, где проживала Луиза со своим племянником и дочерью, имело всего несколько маленьких улочек — жильцы знали друг друга в лицо. А по возможности помогали, чем могли. В современные времена, выжить было куда непросто, особенно простому народу. Работы толком нет и единственное чем жили местные были доставки товаров, изготовленных собственноручно, в город.

Алекс безумно любил свою тётю. Не только биологическая дочь Карэн жила в сердце Луизы, но и он — Алекс, считался родным сыном. Они жили, как маленькая семья.

— Спасибо, ещё раз, тётя! Если бы не ты, не сладко бы мне пришлось.

— Перестань, Алекс! Мы все друг другу помогаем. Ты зарабатываешь, Карэн хозяйничает. А я чем могу…. — она не договорила, и лишь махнула рукой, давая понять, что не хочет продолжать этот печальный разговор.

Алекс потрогал свежую повязку на плече. Рана сильно болела, и он слегка скривился от боли, когда пришлось потревожить руку, вставая со стула.

Ему было двадцать пять лет. Высокий рост, стройная осанка и по-настоящему мужское крепкое телосложение придавали Алексу очень презентабельный, практически рыцарский вид. Понятное дело, что женщины были от него без ума. Но ни одна из них не понравилась ему настолько, чтобы связать себя с ней узами брака. К тому же, содержать ещё и жену, помимо тёти и сестры, он не сумеет.

Алекс отличался от многих мужчин деревни своим характером. Его благородные манеры удивляли каждого, кто был с ним знаком. Странная притягательность этого мужчины распространялась на многих. Что касалось его непривычного поведения, речи, воспитанности, то никто из окружающих не понимал откуда эти достижения. Алекс сам иногда удивлялся своим знаниям в некоторых вещах. Он беспрестанно копошился в своей памяти, тщетно пытался найти ответы на вопросы о своём происхождении. Но это было безрезультатно. Он помнил свою жизнь отрывками, словно его бросало из одного места в другое с самого детства. Алекс помнил родителей, которые бросили его, когда ему исполнилось пять лет. Куда они делись, не могла ответить и Луиза. Просто уехали, оставив дитя на попечение сестры.

Несмотря на все трудности, которые преследовали с тех пор их семью, Алекс постепенно вставал на ноги. Он работал без отдыха, пытаясь содержать тётю и сестру. Ему удавалось откладывать малую часть денег на будущее. Он бредил мыслью о том, что сумеет купить жильё, где поместятся они втроем, а хозяйничать по дому будет слуга, а не пожилая Луиза. Мечты оставались мечтами, а вот в глубине сердца находилась не только надежда, но ещё и предчувствие чего-то нового.

Соседские семьи частенько поговаривали, что у Алекса Томпсона родители знатные, проживающие где-то при дворе монарха. Но таким слухам было трудно поверить. Алекс мог бы представить почему родители его бросили, если бы у них не оставалось иного выхода — не доставало денег для того, чтобы вырастить сына. Но, чтобы они, живя при короле, просто сбежали прочь, в его голове это не укладывалось. Он не знал своих родителей. Что он мог помнить, если его бросили двадцать лет назад?! Да и Луиза мало что могла рассказать. Она сама ничего не знала.

Раз в месяц, ему приходилось появляться в большом городе. Городах графства, которые он с другом Уильямом, шуточно называл «воротами» Саффолка. Когда впервые Алекс и Уильям въехали по поручению торговца в большой город, им было по шестнадцать лет. Огромные дома высились над головами, словно тучами нависая над улицами. Везде оживлённо двигались во все стороны коляски, телеги, всадники на дорогих скакунах. С тех самых пор юные ребята поняли, что ранее никогда подобного ничего не видели, и стали называть новые города «воротами» Саффолка. Потому что им открылась совершенно другая сторона графства, в котором они жили.

Несмотря на такую честь, Алекса не радовало теперь и это. Все напыщенные лица и пафосные вычурные одежды не очень нравились Томпсону. Он не понимал, как можно тратить целые состояния для одного наряда, тогда, как крестьяне с трудом выживали. Работы недоставало, земель для разведения больших стад овец или другого скота, не было. Приходилось довольствоваться малым.

Алекс часто встревал в драки. Несмотря на тёплые отношения между крестьянами, торговцы шерстью, лошадьми, и тканями, сильно недолюбливали семью Браун. На девочку Карэн всегда бросали похотливые взгляды, а пожилую Луизу попрекали тем, что она сама довела себя до бедности. И тем, что её сестра Эмма — мать Алекса, стала виновницей всех бед, да ещё и вовлекла в передрягу всю семью. Мужчину оскорбляли такие замечания, и он часто обрывал оскорбления кулаками. В этот раз вышло тоже самое — Луиза обработала рану, полученную в драке.

Алекс не мог больше сидеть в помещении. Выйдя на улицу с духоты, свежий прохладный воздух приятно ударил в лицо. Алекс прошёлся по узенькой улочке, чтобы прогнать тягостные мысли, которые преследовали его в тесном доме тёти.

— Привет, дружище! Всё трубишь свои новости? — обратился он, к стоящему на небольшом выступе, служившем пьедесталом, другу.

— Да, радостные новости для всех селян! Сами жители города Борней* (точнее сам граф) разрешили пустить сельских людей на огромнейшее празднование. Ты представляешь себе такое, Алекс?

— Меня мало волнует это веселье. Да, и к чему такие поблажки?

— Какой-то знатный господин устроил. Его жена забеременела после долгих попыток зачать ребёнка. Он от счастья просто потерял голову!

— Вряд ли я явлюсь ко двору этого «знатного господина». Мне сама мысль противна о том, что придётся терпеть брезгливые взгляды дворянства.

— Ты спятил, друг? Конечно же, не ко двору! Но и это же такая честь! Да, и в Борнее соберётся огромная масса людей, где будет присутствовать множество красоток. Может, ты найдёшь для себя богатенькую партию?

— Из тех самовлюблённых аристократок? Ты, не шутишь, Уильям?

- Ну, ты даёшь! Конечно из них!

— Я никогда не возьму в жёны богатую наследницу, которую только и волнует вопрос одежды. Может, с деньгами у меня проблемы есть, но на такую жертву я пока не соглашусь. Да и ни одна из них на меня не посмотрит. Мы для них противны, как насекомые.

— С твоим-то обаянием? Как насекомое? Эх, глупец ты! Была бы у меня такая внешность, как у тебя, я бы не думал о таких мелочах.

Алекс развернулся, чтобы вернуться домой, но Уильям окликнул его.

— Давай навестим праздник. Ну, что тебе стоит? Ублажи своего старого друга.

— Ну….не такой ты и старый… Ну, ладно, сходим. Кстати, когда намечается это знаменательное событие?

— Ты о рождении малыша или о веселье? Веселье завтра ровно в полдень. Нам до города идти не так-то далеко.

— Ладно. До встречи.

— Стой! Ты повеселишь нас сегодня в трактире?

— Как всегда, Уильям.

Алекс вернулся в убогий домик. Он затачивал клинок, который некогда подарил отец, ещё, когда сыну было года четыре. Рукоятка оружия блестела, и её усыпало множество драгоценных камней. Неизвестно откуда бедный крестьянин смог достать такое сокровище. Но, сын ни за что ни продал бы подарок отца. Да скорее, он женится на леди, чем продаст клинок!

В комнату парня, вошла девочка лет тринадцати, и внимательно стала наблюдать за подточкой клинка.

- Что это ты делаешь? — спросила любопытная Карэн.

— Точу клинок, который подарил отец. Нравится? — он протянул оружие, чтобы показать поближе.

— Ух ты! Он такой блестящий!

— Ага. Мне тоже нравится. Наверное, дорогая вещица.

— А ты пойдёшь завтра с нами веселиться?

— Ты говоришь о празднике? Чего вы туда все так рвётесь!? Я не хотел идти, но Уильям уговорил.

— Правильно сделал! Там, наверное, будет здорово! Представь только, побывать в огромном красивом городе, где вокруг будут одни богачи и знатные особы!

— Представляю. — Алекс положил клинок в сапог, и направился к выходу.

— Карэн, скажи тёте, что я в трактир!

— Хорошо.

Девочка осталась стоять у двери, пока Алекс выходил. На свои тринадцать лет, у Карэн уже красиво сформировалась фигурка, потому Луизе Браун приходилось отбиваться от навязчивых поклонников дочери. Сама девочка, на свой возраст, росла довольно наивной и доверчивой. Алекс боялся, что её непосредственностью кто-то может воспользоваться, поэтому всеми силами старался оградить сестру от неприятностей.

Пройдясь по пыльной улице к трактиру, где собрались друзья со знакомыми, Алекс успел проголодаться. Он старался экономить, и весьма редко наведывался сюда. Но, у его друга Дилана родился сын, и пришлось принять приглашение.

Томпсоны во всём поколении, неплохо управлялись с музыкальными инструментами, и имели тонкий слух. Алекс был не исключением. Он создавал не музыку, а целый шедевр. Творение! Его мелодиями восхищались все кругом, кто слышал дивный звук. Даже недоброжелатели утихали, когда мужчина принимался играть. Музыка приносила огромное удовольствие, успокаивая душу, и, заставляя забыться на короткое время.

Войдя в трактир, его поприветствовали друзья Уильям, Дилан, Марк, и ещё множество товарищей.

— Я смотрю, что уже опоздал.

— Ты прав, дружище, мы успели выпить без тебя! Но, не переживай, я налью тебе двойную порцию. — Дилан обнял за плечи друга, и от него понесло элем.

— Ну, нет, напоить меня, вам не удастся. — Алекс присел на единственный свободный стул, в битком набитом трактире.

— Ты сегодня вместе с нами будешь праздновать рождение моего сына, Алекс! Я на седьмом небе от счастья. — Дилан присел рядом с Алексом. — Надеюсь, ты что-нибудь сыграешь для нас на лютне?

— Конечно! Как всегда, Дилан.

— Но, поначалу, выпьем! — он взял бочонок с выпивкой, и налил другу полную чашу.

— За рождение твоего сына! — Алекс крикнул тост, и залпом высушил весь эль.

Дружный хохот и масса, переплетённых между собой, непонятных слов с трактира, разливались далеко по округе. Уильям напомнил товарищу о его обещании.

— Кажется, ты обещал нам сыграть, Томпсон? Давай что-то весёленькое, пока ты ещё не совсем пьян!

Алекс уже изрядно опьянел, но сыграть всё же, смог, как всегда, непревзойдённо. Он исполнил песню о старых друзьях, которые вечно попадали в какие-то приключения. В тексте часто встречались просторечные слова с ругательствами, отчего весь трактир сотрясался от смеха мужчин. Озорство в глазах молодого исполнителя, только добавляло огня. Товарищи давно отметили талант Томпсона с достоинством держаться на людях, а из-за этого молодого мужчину уважали и ценили.

Друзья прекрасно знали, что внешность Алекса, соблазняет прекрасный женский пол, и слегка завидовали. Хотя, и помогали выбирать ему даму сердца.

У него были чёрные, как смоль волосы, ниспадающие почти до плеч. Яркие глаза отражали синеву ночного неба. Губы, слегка пухлые, как у девушки, нисколько не портили мужественности.

Несколько раз он отправлялся гулять со своими дружками, но никакого удовольствия от таких похождений не испытывал. Его друг Уильям отметил про себя, что Алекс — чувствительная романтичная натура, которая спряталась за горой мускулов и стальным характером друга. Весь его внутренний мир отражался в музыке и тексте песен, которые он исполнял.

После того, как музыка стихла, все дружно зааплодировали.

— Ах ты, плут! Учился так играть, чтобы покорять женские сердца? — воскликнул один из товарищей, еле сплетая слова в кучу, поскольку был уже пьян.

— А то, Стивен! — Алекс блеснул белозубой улыбкой.

— Я-то думаю, кто влюбил в себя всех женщин деревни!

— Да, куда мне до тебя, Стив!?

Смех снова раздался в помещении. Казалось, что стены скоро рухнут. Пространства хоть и было достаточно в трактире, но обстановка оставалась убогой, как и по всему поселению. Как и в каждом доме. Ни у одного из друзей, собравшихся здесь, не хватало денег или хотя бы достойной работы, чтобы прокормить семью. Времена оставались тяжёлыми. Войны и разруха после них, заставила аристократов вообще закрыться в своих поместьях, и забыть про более бедные народы, о которых, собственно, они никогда и не думали.

— А, что, мы завтра идём пировать, как короли? — почти выкрикнул кто-то из-за стола.

— Да, еле уговорил нашего друга пойти с нами. Правда, Алекс? — Уильям обратился к приятелю.

— Эх, была-ни-была, друзья! — ответил Томпсон. — А ты идёшь с нами, Дилан?

— Куда мне идти? Жена ещё не встаёт с постели после родов. Нет, не могу её оставить дома и пойти, — мужчина огорчился.

— Не переживай, старина! Мы тебе расскажем всё в подробностях. — Уильям, шатаясь, подошёл к Дилану, и положил руку ему на плечо. — И даже о любовных похождениях с выпившими дамочками!

Печальный друг воспрянул и заулыбался.

— Ну, тогда договорились. Дайте жару там, товарищи! — эль вновь заплескался в кружках.