Читаем Под другим небом онлайн бесплатно

Я разлепила ресницы и тут же их сомкнула. Как всегда, больно. Холод и тремор стали уже почти привычными. Попыталась подняться на одном локте и поняла, что лежу на сырой голой земле. Однако, одежда была приличной, хоть и грязной, но не рваной. Жакет из твердой ткани, сапоги выше колен — что-то английское? Хотя, загадывать было рано.

Как меня зовут, где я? В какое время меня занесло на этот раз? Я знала, что скоро придёт понимание, потому что это было со мной не впервые. Попыталась пошевелить пальцами, протянула их к обшлагу рукава. Кто я на этот раз?

Боже, дай мне уже умереть…Но это было невозможно, ибо умереть — это еще нужно постараться, и набрав полные лёгкие холодного сырого воздуха, я наконец открыла глаза, а хотелось свернуться и поплакать. Вспомнила, мне двадцать шесть лет, и зовут меня Наташа.

С именем и возрастом умирать стало страшновато, поэтому я попыталась осмотреться: я лежала поперёк двух старых могил. Усмехнулась про себя: «С моим везением почему бы и нет» Лишь бы не удариться в истерику, но это все равно не поможет.

А вот что было высечено на могилах разобрать было нужно, это может пригодиться потом. «Эннет Джеймс». На второй могиле букв было не разобрать — она была совершенно древняя. Всё, хватит тут, надо идти.

Вдалеке виднелся дом. Шагать долго, но другого выхода нет. И я побрела. Остановившись перед основательной дубовой дверью, я выдохнула. После этого занесла руку, чтобы постучать, и дверь волшебным образом распахнулась. Пахнуло теплом, ванилью, старым маслом.

Я увидела уголок клетчатой юбки, каменный пол, живой огонь и услышала:

— Входите, милая!

Что ж, там всяко лучше, чем здесь. И я сделала шаг в желтый дверной проём. Очнулась я, когда поняла, что села на дремлющего кота, он недовольно мявкнул и спрыгнул на пол, а женщина в клетчатом платье оттирала мои колени и щеки, одновременно заглядывая в мои глаза, с лёгкой тревогой, но без страха. Я разомкнула сухие слипшиеся губы:

— Где я?

— Ничего, милочка, ничего, главное, теперь вы в безопасности- женщина, похоже, оттерла меня до первозданного состояния и сейчас любовалась результатом своих трудов.

— Пожалуйста, скажите, где я?

Женщина отвернулась и немного окаменела спиной.

— Давайте-ка отдохните, милая, — немного напряжённо ответила она. Вас проводят. — Дилли! Дил! — позвала она кого-то. В ней не было ни удивления, ни суеты. Как будто она ожидала чего-то подобного. Тогда я спросила по-другому:

— Вы знаете кто я?

Она обернулась, слегка поджала губы, и ответила:

— Это неважно. Вернее нет. Не могу сказать, милочка…

В эту минуту в кухню вбежала девочка, и, взглянув на меня всплеснула руками:

— Ой, бедненькая, откуда она? Фанни-ма, она… — наверное, у меня был очень жалкий вид.

— Не болтай лишнего, — мягко оборвала ее женщина, которую как я теперь знала, звали Фанни-ма. — Проводи ее в спальню, а завтра разберёмся, принеси ей чай и печенье. А я пока поговорю с проводником.

Я не хотела уходить, но вряд ли у меня был выбор. Последнее, что я помнила в эту ночь — пахнущую свежестью постель и заботливые руки Дилли-дил, как я ее назвала про себя. Грязная одежда сменилась на что-то льняное. Я испытала некоторый стыд за то, что так просто сдалась, позволив себе отдых, так и не поняв, что со мной случилось.

Но тут я вспомнила. Подкатившие к глазам слёзы были последним, что я почувствовала перед провалом в сон.

Я проснулась от того, что замёрзли ноги. Надо же. У меня такая жизнь, что можно фантастические драмы писать, я потеряла всех, кого любила, дочь… «Нет, только не рыдать — это просто не поможет». А проснуться только из-за того, что замёрзли ноги.

Глубоко вздохнув, я открыла глаза и увидела мордашку Дилли-дил. Маленькая, но постарше моей…. «Так, перестань сейчас думать об этом» — приказала я себе.

Девочка глядела на меня с любопытством и явным желанием поболтать.

— Привет. — Я попыталась улыбнуться, хотя губы предательски дрогнули.

Её глаза засверкали, и она затараторила, что было забавно, потому что шёпотом:

— Ой, тише, а то Фанни-ма будет сердиться! А я тут сижу и жду тебя, воды согрела, а она уже остыла, вот — еле тёплая…

И на ее лице отразилось такое искреннее сожаление, что я невольно улыбнулась.

— Ты Дилли-дил?

Она заулыбалась и кивнула.

— А я Наташа. — я спустила на пушистый ковёр озябшие ноги и пошевелила пальцами, разгоняя кровь.

— На-та-ша… — Дилли зачарованно смотрела на меня, словно в первый раз видела особу, которую швыряет между мирами неведомая сила.

И тут она задала вопрос, который заставил моё сердце споткнуться, а затем забиться сильнее:

— А ты надолго к нам? Если я попрошу Фанни-ма, она может сделать так, чтобы ты осталась.

Я постаралась не спугнуть надежду и спросила, как можно легче:

— Можешь пока попросить Фанни-ма сварить мне кофе? Я умоюсь и спущусь. Там и узнаем, надолго ли я.

Дилли-дил часто закивала, вспорхнула со стула и вылетела за дверь. Я тяжко опустилась обратно на кровать.

Где-то тут есть выход, и это не добротная дверь, которая сейчас перед глазами. Нужно не терять головы, а просто понять, как вернуться обратно.

Раньше это не было такой уж проблемой. Подумаешь, мотает тебя между мирами, временами и параллелями безо всяких на то оснований. К такому привыкаешь, особенно когда от тебя ничего не зависит. Но не в этот раз. Сейчас я не просто выпала из прошлой жизни, там осталась дочь. И я обязана к ней вернуться.

На стуле лежала одежда, в которой я очнулась вчера — клетчатый жакет, темный тонкий кашемировый свитер, светлые брюки, как для верховой езды. Всё сухое и чистое. Отличный сервис. Одевшись, я поизучала некий свой фрагмент в зеркале: худощавое скуластое лицо, тёмно-серые глаза, волосы светлые и длинные. А у дочери тёмные, но глаза точь-в-точь как у меня. «Нет, не сейчас, а то заплачу».

Спустившись вниз, я обнаружила на кухне Фанни-ма, которая добродушно распекала Дилли.

— Ну что же ты за бестолковка такая! Сколько раз…

Увидев меня, она улыбнулась и машинально продолжила:

— Тебе говорить…Доброе утро, милая, садитесь.

— Её зовут Наташа! — выпалила ничуть не расстроившаяся Дилли-дил. И я улыбнулась ей краешком губ.

— Доброе утро, спасибо за одежду и вообще… — что делать дальше я не знала и стояла посреди кухни, неловко оглядываясь.

На столе дымился бекон, гренки золотились маслом, а яйца были разрезаны на половинки. Я сглотнула.

— Садитесь, милая…Наташа. — Фанни-ма как-то слишком поспешно отвернулась и стала греметь чем-то кухонным, в чем я плохо разбиралась.

Я села, обдумывая свой вопрос, самый главный. Вернее, их было два…

Впрочем, лучше сначала позавтракать. И я налила себе кофе из кофейника, стоящего на столе. Фанни-ма немного расслабилась. Я это увидела по ее спине. У неё была удивительно выразительная спина, я отметила это, поглощая простую вкусную пищу.

— А почему Фанни-ма? — спросила я, когда поняла, что есть молча больше не могу.

Фанни-ма засмеялась и погладила по голове Дилли, которая крутилась вокруг неё, помогая в чём-то.

— Меня зовут Феломена, а эта курочка в три года решила, что раз она не выговаривает моё имя так, то будет звать иначе. Её любящий взгляд устремился на Дилли.

И тут я поняла, что не могу. Просто не могу быть в мире, где на детей смотрят любящие глаза, когда моя…

— Как мне вернуться? — резко спросила я.

Феломена, казалось, не была удивлена вопросу. Просто глаза её погрустнели.

— Наташа, что вы помните? Расскажите о себе.

Я сжала трясущиеся руки и начала рассказывать.

Это случилось в день, когда мне исполнилось 20 лет. Я просто легла спать в своей постели, а проснулась совсем в другом месте. В другой стране, в другом времени. И в первый раз это было кошмаром. Я решила, что сошла с ума, меня и упекли там в психиатрическую лечебницу с моей же подачи. И я бы никогда из неё не вышла, если бы внезапно не переместилась вновь. В следующем месте совсем не было людей, и я смогла немного оправиться от потрясений, потому что мозг был занят вопросом выживания в дикой природе. Больше никогда я не видела ни маму, ни отца — они остались в самой первой жизни. И даже если я попадала в какое-то похожее на свою родину, место — оно оказывалось чуть-чуть другим, моей прежней жизни там не было. Я плакала, захлёбывалась и перескакивая с одного на другое, рассказывала все Фанни-ма. Она утирала мне слёзы и гладила по голове. Дилли-дил приткнулась ко мне сбоку, что ещё больше разрывало мне сердце.

— Проводник! Вы сказали, что поговорите с проводником! Вы же можете мне помочь! — воскликнула я отчаянно, и, не веря своим зарёванным глазам, смотрела, как Феломена качает головой. Прежде чем она что-то произнесла, я уже знала: она мне не поможет. Её глаза были ещё выразительнее, чем спина.

— Не проводник, Наташа. Молочник, я сказала, милая. Мне нужно было поговорить с молочником. — я знала, что она говорит неправду, не могла я так ослышаться. Но не пытать же мне её…

Я встала и с усилием толкнув дверь, вышла.

Кто этот проводник, куда он может провести? Хотелось курить, хотя я вспомнила — бросила ещё в прошлой жизни. Что же я не отработала в ней? Почему всё снова? Я села на корточки у стены и тихонько заплакала, уткнувшись лицом в колени.

К моим ногам приполз ёж. Я невольно хрюкнула сквозь слёзы, поразившись этому маленькому нахалу. Надо же…Тут впору собирать себя по кускам, и вдруг этот нелепый бесстрашный ёж. Я его погладила, о чем тут же пожалела.

Посмотрев на ладонь, на которой не осталось никаких следов, я приняла решение.

Я находилась у себя в комнате и, развлекая саму себя, вспоминала английские детские песенки:

— Наташа! — в дверь просунулась голова Дилли-дил. — Можно к тебе?

— Давай, — я присела на кровать, показывая девочке место рядом с собой.

— Не хочу, чтобы ты от нас уходила, — чуть помолчав заявила Дилли.

Я смотрела на неё и думала — сколько же я прожила жизней, а вот что мне сделать, чтобы остаться хоть где-нибудь — так и не поняла.

— Дилли-дил, а кто такая Эннет Джеймс? — спросила я неожиданно для девочки.

У Дилли округлились глаза:

— А откуда ты ее знаешь?

Я напряжённо ждала ответа.

— Она хорошая знакомая Фанни-ма, живет в нашей деревне, мы видимся в основном по воскресеньям в церкви, а что такое?

«Вот тебе и раз. А я думала, что совсем нет хороших новостей. Я собралась на могилку обратно идти с поклоном, чтобы из глубины веков услышать ответы на свои вопросы, а Эннет Джеймс жива-здорова. Что ж, миссия становится чуть менее невыполнимой».

— Какой сегодня день недели, Дилли-дил?

— Четверг, скоро…

Я немного отключилась от голоса Дилли и собрала мысли в кучку. Итак, мне необходимо найти мисс Джеймс, встретиться я могу с ней через два дня, так я и сделаю.

Все последующие дни до воскресенья я решила абстрагироваться от бессмысленных переживаний и стать хоть немного полезной Фанни-ма, которой я так бесцеремонно свалилась на голову. Ну и по возможности не доставать пожилую женщину вопросами, на которые она реагировала так напряжённо.

Для начала я отважно предложила свою помощь на кухне, чем, по-моему, рассмешила Феломену. Однако получила в руки устрашающе большой нож и миску мелкого лука, который мне следовало начистить.

В общем, чувствовала я себя неплохо. Ведь если разобраться — в этом мире я хотя бы была собой, что случалось не каждый раз. Викторианская Англия была как пресловутый клетчатый плед — уютной и согревающей. В открытой печи пылал огонь, дымился чай в простой чашке. Фанни-ма ловко управлялась с двумя чугунными сковородками, выпекая оладьи сразу на обеих.

— Феломена, а где Дилли? Я не видела ее сегодня. — я сморгнула луковые слёзы и почесала нос.

— Пошла в гости к своей крёстной. Я испекла яблочный пирог и велела отнести ей. Хорошая она женщина. Может быть ты увидишь ее в воскресенье в церкви.

Моё сердце затрепетало при упоминании о воскресной службе, но я сдержалась.

— Фанни-ма, а кем вам приходится Дилли?

Феломена спокойно ответила, что Дилли дочь ее покойной двоюродной сестры, и живет с ней с трёх лет, а полное её имя Долорес.

Отхлебнув чай, я перевела взгляд за окно — там разворачивался типичный английский сельский пейзаж, очень приятный глазу. Наверное, весной здесь чудесно.

— Вот что, дорогая. — Феломена внезапно прервала моё созерцание и перешла на «ты». — Отставь-ка лук, ты уже гору его начистила, и пойди погуляй перед обедом. Быстренько, девочка! Вид у тебя бледненький, а я не хочу, чтобы ты заболела, — и морщинки вокруг ее глаз разбежались, как лучики.

Спорить я не стала, намотала на шею объемную шаль, выданную мне доброй женщиной, вышла на улицу и вдохнула чистый сыроватый воздух. От дома к калитке вела каменная дорожка. Я зашагала сначала по ней, а потом по обочине просёлочной дороги.

Вокруг, насколько хватало глаз, было безлюдно. Глаза отдыхали на мягкой гамме серовато-палевого цвета. Вдалеке показались строения, и я ускорила шаг, мне стало любопытно. Крошечный городок состоял из нескольких улочек и маленькой симпатичной площади. Пару раз мне встречались местные жители, которые на моё приветствие застенчиво отводили глаза.

На площади я решила задержаться, потому что как я поняла все местные достопримечательности находились здесь. Несколько лавочек — зеленщик, хлебная лавка, какое-то официальное строение, несколько симпатичных фасадов и церковь.

Поколебавшись, я решила зайти в хлебную лавку. Дверной колокольчик забряцал, привлекая внимание дородной хозяйки, вытиравшей руки полотенцем из небелёного льна.

— Здравствуйте, — заулыбалась она мне, словно старой знакомой, — проходите, юная леди, вам предложить чего?

У меня возникло странное чувство. Почему в этом маленьком местечке не удивляются новым людям?

— Здравствуйте, нет, спасибо, у меня с собой ни пенни. Я зашла просто поздороваться, — я немного неловко огляделась. Здесь было мило и очень вкусно пахло выпечкой, ванилью и специями.

— Присядьте, милая, отдохните! Сегодня прохладно. Выпейте вот чаю. — Я не успела опомниться, как в одной руке у меня оказалась чашка, в другой тарелка с огромным кусищем пирога, а сама я уже сидела у открытого огня на низенькой табуретке.

— Спасибо большое! — я с удовольствием откусила кусок яблочного пирога с корицей и отпила большой глоток ароматного чая. — Меня Наташа зовут.

— Очень приятно, милая, я Абигейл. Зовите меня Эбби, — женщина разбила в миску с десяток яиц и стала быстро-быстро взбивать их венчиком.

— Скажите, Эбби, а у вас в городе часто бывают гости? Ну, приезжие.

Эбби удивленно подняла брови и быстро взглянула на меня. Последовала пауза. Я тоже молчала, ждала ответа. В итоге женщина неопределённо пожала плечами и ответила уклончиво:

— Да так сразу и не припомнишь…

Странно. Очень странно…

Колокольчик на двери радостно прервал неловкую паузу и в дверь вошёл мужчина.

— Здравствуйте, святой отец! — Эбби, как мне показалось, поздоровалась с викарием не только радостно, но и с огромным облегчением.

Священник поздоровался с ней и только потом заметил меня.