Читаем Почта СССР онлайн бесплатно

Алексей Владимирович Лодыгин, плотненький русоволосый бородатый колобок тридцати пяти лет от роду, пребывал в состоянии благостного покоя.

Недавние заботы после передачи дел коллегам отошли в прошлое, а новые еще не обозначились. Мозги осознавали общее умиротворение.

В купе больше никого. От общения можно отдохнуть. Ехать предстояло почти сутки. Позвякивали ложечки в двух стаканах крепко заваренного чая. На столе Алексей постарался организовать скромный натюрморт из стаканов в подстаканниках, пирогов, купленных перед отъездом, небольшой бутылки с коньяком и бутербродов. Пироги и бутерброды – на тарелках, любезно предоставленных проводницей.

Замечательно. Теперь можно насладиться "уютом империи". Под термином "уют империи" Алексей понимал спокойное созерцание проплывающих пейзажей родной страны из окна вагона с надлежащим уровнем комфорта.

Алексей приступил к трапезе и, одновременно, к анализу предшествующих странных событий.

И так. Двадцать второе июля. За полторы недели до отправления поезда. Алексей за монитором. Поиск ошибки в собственной программе пятилетней давности. Анализ исходного текста. Пятый уровень вложения.

– Ну кто так пишет?!

Телефонный звонок. Алексей берет трубку с чувством глубокого возмущения.

Голос секретарши технического директора:

– Алексей Владимирович, Сергей Матвеевич назначил техническое совещание на завтра, на 11:00, он просил Вас присутствовать и предварительно,

сегодня, подготовить список работ, в которых задействованы Вы лично и Ваша лаборатория.

– Хорошо. Бузделано. Отбой.

– Странно, обычно совещания созываются в пожарном порядке без предварительного предупреждения и, тем более, без требований подготовки каких- либо материалов. С чего бы это? Подумал Алексей и громко объявил:

– Народ! Минуту внимания! К семнадцати часам, пожалуйста, напишите каждый бумажку, кто чем занят. Начальство желает знать. Завтра меня требуют к Матвеичу.

– A что за вопрос?

– Чегой- то вдруг?

– Не знаю. Я так полагаю, что наградят… Или уволят.

Двадцать третье июля, 11:01. Совещание в кабинете технического директора. За длинным столом сидели всего три человека. Во главе стола – Матвеич

– седой крепкий старик в изящном светло- сером костюме при галстуке. Шевелюра пышная, абсолютно седая, лицо чисто выбрито. На носу очки в серебристой металлической оправе.

– по левую руку Алексей, облаченный в весьма демократическом стиле;

– по правую руку, напротив Алексея, неизвестный мужик интересной наружности. Одет в джинсовый костюм. Росту выше среднего, сухой, жилистый, без бороды и усов, с гладко выбритым черепом. Загорелый. Черты лица твердые, резкие. Возраст ,на вид, – чуть за пятьдесят. Офицер?

Матвеич внимательно изучал сквозь очки записочку с перечнем работ. Завершив чтение, он положил записку на стол и придавил ее пятерней:

– Ннн- да… Итак, Лешенька, вот какое дело. Надо сделать работу для одного хорошего человека…

Мужик бросил вопросительный взгляд на Матвеича, Матвеич продолжил:

– Точнее, не для одного человека, а для м…м… коллектива энтузиастов. Речь идет об изъятии тебя из нашего славного коллектива на два- три месяца. Вопрос первый: что будет со сроками сдачи по проектам "Ирга", Д- 180 и с прочими в случае выбытия тебя лично из процесса на указанный срок?

Алексей задумался.

– "Ирга" не пострадает. Семен сделает, только не забудьте вознаградить за форсаж. Что касается Д- 180, то тут я на критическом пути, сроки сместятся вправо на эти самые два- три месяца. Другие проекты надо анализировать, но общее впечатление таково, что сроки можно выдержать.

Матвеич повернулся к мужику:

– Поможешь перенести срок?

Мужик посмотрел на бумажку с полным названием проекта и атрибутами заказчика и кивнул.

– Вопрос второй: согласен ли ты? На этот вопрос ты мне ответишь завтра утречком. А сейчас препоручаю тебя Александру Юрьевичу, полномочному представителю этого самого коллектива энтузиастов.

Матвеич выдвинул ящик стола, пошарил и положил перед мужиком ключ.

– Саша, это от кабинета главного инженера. Он сейчас в отпуске. Секретаря зовут Татьяна. Она предупреждена.

Мужик и Алексей встали, кивнули Матвеичу. Мужик положил ключ в нагрудный карман, взял в руки небольшой дипломат и они оба вышли из кабинета. В коридоре Александр Юрьевич похлопал себя по карманам и извлек пачку сигарет и поинтересовался:

– Где здесь курят?

– Если невтерпеж и быстренько, то на лестнице. Окурочки – в кулечек. Ежели с соблюдением ритуала и в полное удовольствие – то во дворе на скамеечке под навесом среди зелени и птичек разных.

– Пойдемте во двор.

На скамейке сидели две девицы с тонкими длинными сигаретами и "трындели". Алексей кивнул им и отошел на почтительное расстояние, предполагая разговор. Александр Юрьевич встал рядом c Алексеем. Закурили. Александр Юрьевич с удовлетворением окинул взглядом двор, усаженный самыми разными растениями. Помолчал и произнес короткий монолог:

– Алексей, мне рекомендовал Вас Сергей Матвеич, как хорошего инженера и постановщика задач. Я знаю его давно и знаю, что в кадровом вопросе он почти никогда не ошибается. Поэтому кастинг я тут устраивать не буду. Теперь мне необходимо убедить Вас принять мое предложение. Чтобы Вы приняли решение осознанно, я сейчас сообщу Вам некоторые сведения, разглашать которые не надо. То, что можно сообщить родственникам и знакомым я отмечу особо. Никаких подписок о неразглашении от Вас не требуется. Просто полагаюсь на Ваше слово. Продолжать?

– Э- Э если то, что Вы мне предложите не является противозаконным, то продолжайте.

– Не является. Продолжаю. Существует организация. Официальное ее название не броское – ООО "Испытательный центр". Образовалась она в 93- м году в результате "перестроечных процессов приватизации" испытательного полигона номер … , впрочем, номер Вам ничего не скажет. В результате такой приватизации удалось утаить от расхищения серьезное оборудование, сохранить костяк кадрового состава нескольких закрытых НИИ и фактически воссоздать лабораторию экспериментальной физики. Что касается финансирования, то это отдельная история, которую оценят потомки. Сейчас я на эту тему распространяться не буду.

Итак, на сегодняшний день существует лаборатория. Финансируемая лаборатория. Хорошо финансируемая. Мы никого не догоняем, никого не опережаем. Исследования проводятся в области, которой в мире никто не занимается вообще. И слава Богу.

– Какое- нибудь жуткое оружие?

– Нет. Министерство обороны не при чем и не в курсе. Понятно, что оружие можно сделать из всего… Однако, некоторые результаты экспериментов вызывают оторопь и недоумение. Мы даже приблизительно не можем себе представить, как это можно использовать. И надо ли. Поэтому, собственно, и соблюдается режим секретности. Не государственный режим секретности, но, скажем так, корпоративный.

– И зачем Вам я?

– В грядущем году планируется эксперимент. Дорогой эксперимент. Требуется управлять процессом испытаний и зафиксировать большое количество измерений. Нужна автоматика. Хорошая надежная автоматика. Я хочу, чтобы ее сделал Сергей Матвеич со товарищи. Чтобы автоматика получилась такая, как нам надо, надлежит сформулировать технические требования и сделать эскизный проект. Вот эту работу я и хочу Вам предложить.

Алексей округлил глаза:

– То есть, Вы хотите сказать, что сначала нужно четко сформулировать задачу и способ ее решения и только потом приступить к воплощению? Потрясающе. Если бы не семья – за харчи бы работал.

– Я вижу, что Вы не отвергаете мое предложение и даже близки к согласию. Давайте через час встретимся в кабинете главного инженера и обсудим харчи и прочие условия.

Александр Юрьевич затянулся, загасил сигарету о каблук, закинул в урну.

– Жду через час.

И двинулся ко входу в здание.

Алексей остался стоять в некотором недоумении. Он не мог припомнить в своей практике подобного общения с заказчиком.

Ровно через час Алексей появился в предбаннике кабинета главного инженера. Татьяна – рыжее "чудо в перьях" лет семнадцати – вскинула на него серые глазищи:

– Алексей Владимирович, Вас ждут. Александр Юрьевич просил сварить две чашки кофе. Вам с сахаром?

Алексей не мог отказать себе в эстетическом удовольствии и протянул Татьяне маленький симпатичный подсолнух.

– мне без сахара.

Татьяна мгновенно смутилась и покраснела.

– Татьяна, Вы прелестны. – изрек Алексей и вошел в кабинет.

В просторном кабинете окно было открыто настежь, на подоконнике – пепельница, у окна Александр Юрьевич стоял "и в даль глядел…". Он обернулся к Алексею:

– Ага. Продолжаем разговор.

Александр Юрьевич подошел к столу для совещаний, щелкнул замками дипломата и вытащил несколько листов – документов.

– Присаживайтесь, Алексей Владимирович. Вот проект контракта. Ознакомьтесь, если что не так – исправьте. А вот заявление на отпуск за свой счет по основному месту работы. Если мы с Вами договоримся, то Вы это заявление отдадите Сергею Матвеевичу.

Алексей уселся за стол и, придвинул к себе бумаги и, прежде чем приступить к чтению, сказал:

– Александр Юрьевич. Вы старше меня лет на пятнадцать- двадцать. Обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста. Иначе – я тушуюсь. И Вам будет удобнее.

– Ммм… Пожалуй, да. Алексей, ты почитай спокойненько, а я покурю.

ААлексей углубился в чтение. Дочитав до конца, он поднял глаза на Александра Юрьевича:

– Вы с нулями не ошиблись?

– Нет. Все верно. Там и сумма прописью указана. Алексей поежился.

– То есть, выполнив эту работу, я смогу купить квартиру ?

– Не шикарную, но приличную. Да. Я считаю, что такая работа этого стоит. И почему бы не заплатить, коли такая возможность есть? К тому же, я знаю, во что выливаются убытки, когда проект строится на кривом фундаменте.

Если возражений нет, то предлагаю тебе еще подумать, посоветуйся с супругой, и завтра, с окончательным решением подходи в кабинет Сергея Матвеевича, я буду там в одиннадцать. А сейчас я расскажу, где предстоит работать и как туда добраться.

Дверь открылась и появилось "чудо в перьях" с подносом.

– Вот. Кофе без сахара, как просили. И печенье, погрызть.

Александр Юрьевич с восторгом наблюдал за Татьяной и улыбался:

– Спасибо Вам большое.

Когда Татьяна вышла и закрыла за собой дверь, Александр Юрьевич изрек:

– Чудо какое потрясающее.

Алексей кивнул в знак согласия.

– Вся контора восхищается. Берегут ее и обращаются к ней очень деликатно.

Алексей Юрьевич сел за стол напротив Алексея, поставил рядом пепельницу, взял с подноса чашку с кофе:

– Можно курить. Татьяна разрешила.

– Итак, рассказываю. Полигон находится в Костромских лесах… Э..э там где Сусанин....Жизнь за царя… и все такое прочее. Но пугаться не надо. Площадь полигона около тридцати гектаров. Все обнесено, понятное дело, проволокой. Через территорию протекает речка. Впадает в Волгу. В трех километрах от полигона поселок "Аргуново". Есть хорошая грунтовая дорога от КПП полигона до поселка. Регулярное сообщение – фургончик "буханка" 6 раз в день, бесплатно. Семейные сотрудники полигона проживают, как правило, в поселке. Не обремененные семьей – на территории полигона. Полигон является для поселка "градообразующим Предприятием", это наследие СССР. Полигон, фактически, финансирует инфраструктуру поселка (скромненько) и контролирует действия властей. До Аргунова можно добраться из районного центра по плохим дорогам на автомобиле либо на автобусе два раза в неделю.

Алексей отхлебнул из чашки и сказал:

– В Аргунове я был. Давно. Лет двадцать назад. Полтора месяца с другом в гостях у его отца. Очень красиво.

– Да. Там хорошо. Мне тоже очень нравится. Но вернемся к теме.

Как добраться ? С Московского вокзала каждый день в семнадцать часов одиннадцать минут отправляется фирменный поезд "Текстильный край" с прицепными вагонами, следующими до Костромы. Обычно их четыре. Но в понедельник и в четверг их пять. Билеты в кассах в этот пятый вагон не продаются. Их нет. Но они есть. Вот – Александр Юрьевич положил перед Алексеем распечатку электронного билета.

Алексей взял билет в руки. Дата отправления …августа… фамилия, имя, отчество…паспортные данные…вагон купейный…место      станция

назначения Кострома. Он поднял глаза на Александра Юрьевича:

– И..?

– В Нерехте, как это и положено, все костромские вагоны отцепят от состава, четыре вагона уйдут в Кострому. Вам в пятом вагоне придется немножко подождать. Подойдет тепловозик, Ваш вагон прицепят и малой скоростью, часов за шесть привезут прямо на территорию полигона. Этот билет, фактически, является пропуском на полигон.

– Шикарно. Восхитился Алексей.

– А также удобно и без лишней огласки. Подтвердил Александр Юрьевич.

– А обратно ?

– Тем же маршрутом в обратном порядке. Для экстренных случаев есть менее комфортабельный, но быстрый способ сообщения. Да, для Вашей работы, вероятно, будет нужна мировая паутина и телефонная связь. Так вот, на территории поселка и на полигоне действует только проводной доступ к Интернет и только проводная телефонная связь. На обороте билета я записал Вам номера телефонов, которые можно передать родственникам для экстренных сообщений.

Ну вот, собственно, и все. Теперь, Алексей, давай выпьем еще по чашечке этого замечательного кофе, покурим и я отвечу на твои вопросы, ежели таковые возникнут.

Разошлись через час. Алексей пошел готовиться к передаче дел. Разговор с женой Натальей и с сыном Вовкой был краток:

– Приеду сегодня вечером, "волнуйтесь, подробности письмом". Алексею предстояло навестить своих дачников в Орехово и вернуться в Питер утром к началу работы.

На следующий день, с благословления жены, пятилетнего Вовки и тещи, Алексей выразил полное свое согласие с предложением и получил неделю сроку на передачу дел.

На этом под странностью номер один Алексей мысленно подвел предварительную пунктирную черту и решил выпить еще рюмочку. За окном шел дождик, просторы выглядели грустно и располагали к дальнейшему размышлению.

Двадцать восьмое июля, вторник, девятнадцать тридцать. Алексей после суетного рабочего дня медленно шел по правой стороне безлюдного Костромского проспекта в сторону метро "Удельная". На встречу попадались редкие прохожие. Один из встречных заступил ему дорогу. Алексей, не выходя из прострации, попытался автоматически разминуться и услышал:

– Леха, очнись!

Алексей включился, поднял глаза. Перед ним стоял Ник- Николс. Вообще то его звали Колькой, но при фамилии Николаев и внешнем сходстве с Банионисом, это прозвище прилепилось к нему – не оторвешь. Впрочем, он не обижался, ему нравилось. Алексей знал Ника- Николса с третьего класса и учился с ним в одной группе в институте. У Николса были потрясающие мозги. Он почти мгновенно разбирался в написанных текстах, никогда ничего не забывал и был наикруглейшим отличником. Мальчишками Алексей и Николс дружили, однако во студенчестве как- то медленно разошлись "по интересам". Алексею стал претить прогрессирующий прагматизм Николса.

Сейчас перед Алексеем стоял импозантный располневший "взрослый дядя". Сходство с Банионисом усугубилось. Алексей даже слегка оробел, пока не смог совместить прошлый образ Николса с этим, стоявшим перед ним человеком.