Читаем Побег из Вечности онлайн бесплатно

© Саша Южный, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Мечты – это символы несбывшегося. Иногда они подменяют жизнь. И тогда вместо действительности ты день за днем проживаешь некую невоплотившуюся реальность. Эта история отчасти об этом.

Мою судьбу определили две женщины. Каждая из них мелькнула в ней коротким ослепительным мигом. Одна родила меня, подарив жизнь, другая перевернула ее с ног на голову. Я не знал имен ни той, ни другой, но всегда мечтал найти их обеих.

Стоял тихий вечер. Над заправкой в синеве неба загорелась первая звезда. Топливо с шипением вливалось в бак новенького турбодизеля «Нисан-Навара», в сто семьдесят четыре лошадиных силы, когда слева от меня, возле третьей колонки, медленно возник красный силуэт «Мазды-Кабуры».

Кабура в переводе с японского «поющая стрела», возвещающая о начале атаки. Я удивленно застыл, разглядывая откровенно вызывающе выглядевшую машину, – расширенные колесные арки, напоминающие клыки, фары и прозрачное декольте на капоте, обнажающее двигатель.

Тонированное стекло в окне медленно сползло вниз, и я увидел красивое юное лицо, оно было под стать машине – редкое, нездешнее, совсем не столичного шаблона. Длинная темно-каштановая челка до самых бровей и глаза цвета молодой травы. Говорят, увидев прекрасное, человек теряется. Что-то подобное случилось и со мной.

Лицо девушки в машине светилось тонкой улыбкой, отражая комичность момента. Конечно, я выглядел смешно: обалдевший парнишка с заправочным пистолетом в руке и торчащими в стороны ушами. Я смотрел на нее открыто, как ребенок. Между нами лежал континент, но я продолжал смотреть так, словно это был лик истины или по крайней мере ее маска, из-под которой она разглядывает нас. Наверное, из-за таких лиц и стоило жить, чтобы они были рядом, или даже из-за мгновений, на которые они внезапно появляются возле тебя. Потому что тогда над серой лентой твоей жизни словно вспыхивает фонарь, и действительность вокруг начинает высвечиваться совсем иными образами, нежели эта проклятая лента.

– Молодой человек, вы не заправите мою машину? – произнесла девушка. В ее голосе звучала легкая ирония.

И я, очнувшись, прекратил заливать топливо в «нисан», взял из рук водителя деньги, машинально сунул их в карман и произнес:

– Вам сколько?

– Полный бак.

Я кивнул и вставил пистолет в бензобак ее машины. Пока лилось топливо, я делал непроницаемое лицо и тщетно старался смотреть лишь на счетчик, отматывающий литры и рубли. Но неодолимая сила поворачивала мою голову в сторону незнакомки. В конце концов я снова встретился с ней взглядом и тут же отвел его в сторону. Мне казалось, для того чтобы иметь право смотреть на такие лица, нужно обладать особым пропуском или по крайней мере сидеть за рулем «бентли».

Мой взгляд скользнул по окнам заправки и наткнулся на постную физиономию старшего смены, Гриши. Он тоже украдкой рассматривал девушку. Гриша был моим прямым начальником, но в данной иерархии эта должность делала его ближе к незнакомке в «мазде» не более чем на шаг, что в сравнении с километрами шоссе Канны – Антиб, эшелонами цистерн с нефтью, квадратными метрами особняков где-то в Монако или Майами и длинными цепочками нулей в банковских счетах являлось сущим пустяком.

Я еще раз покосился на Гришу и повесил пистолет – бак был полон. Узкая загорелая ладошка протянула через окошко деньги. Девушка улыбнулась на прощание и уехала, а я еще долго смотрел ей вслед, держа в руках деньги и наблюдая, как в вечерних сумерках растворяется ее «Мазда-Кабура». Это был тот самый редкий момент, когда хочется, чтобы время остановилось. Мне казалось, что это и есть Та девушка, с которой только раз сводит тебя судьба. Никогда в жизни я не испытывал подобного. Но разве мог хоть чем-то удержать рядом с собой такую красоту человек с просроченной московской регистрацией и жалким жалованьем работника заправки. С таким активом было невозможно соблазнить даже продавщицу цветов с соседнего рынка. Москва!

Кто-то когда-то сравнил подобных женщин с прекрасными островами, которые иногда проплывают мимо. Но ты никогда не готов к таким моментам.

Я стоял, глядя в сумерки, поглотившие «Мазду-Кабуру», пока не подъехала следующая машина.

Меня сменяли в одиннадцать вечера, и я шел пешком пять кварталов до дома, где снимал квартиру. На нее уходило две трети моей зарплаты. Но я сознательно шел на такие траты, поскольку прежде никогда в жизни не жил один. Я был детдомовским и вплоть до демобилизации не имел личного пространства, которое принадлежало бы только мне. В казармах, детдомовских спальнях и общежитиях, где я жил, размещались как минимум четыре человека.

Квартирка была убогой. Из мебели только старая панцирная кровать, стул и стол на кухне, но, засыпая здесь в первую ночь, под невнятные звуки вальса, лившиеся из допотопного репродуктора, оставшегося, наверное, еще с советских времен, я блаженствовал. Меня не удручало отсутствие холодильника, телевизора и прочей ерунды. Я блаженствовал только лишь от одного сознания, что нахожусь один на этих тридцати двух метрах жилого пространства. Это уже потом пустота и одиночество стали тяготить меня.

Улицы пустели, и на Москву спускалась прохлада, но воздух пока хранил запах выхлопных газов и пыли. И моя голова с оттопыренными ушами, еще полная угаром момента, колыхалась среди голов немногочисленных прохожих, легкая, как воздушный шарик.

Через неделю девушка появилась снова, и я опять растерялся, потому что меньше всего ожидал этого. Я залил до краев бак очередной машины – светло-серого «форда мустанга», повесил пистолет и прислонился спиной к колонке. Погода была теплой. Идти внутрь не хотелось. Тихий вечер плыл мимо заправки, касаясь моего лица своим бархатным боком, навевая разные мысли и легкую тоску. Я стоял, глядя в пустоту перед собой, и ни черта в ней не видел – безысходность заливала мои мозги и глаза серой матовой пеленой. Я стоял, а вечер плыл куда-то за горизонт, зажигая первые огни в ближних домах, сгущая воздух и размывая очертания предметов. В этот момент справа бесшумно, как привидение, возник силуэт «Мазды-Кабуры». Сердце заработало в моей груди с частотой отбойного молотка. Я опять оказался не готов к ее появлению.

– Привет! – сказала мне девушка, как старому знакомому, снимая черные очки и убирая их в бардачок. – Заправишь?

Я кивнул и пересохшим горлом хрипло произнес:

– Привет!

Пальцы слегка подрагивали, когда я снимал с колонки пистолет. Я сунул его в бензобак, повернул голову и увидел улыбку девушки в левом боковом зеркале заднего вида.

Бензин с глухим шуршанием заполнял бак, а я опять старался «держать лицо» невозмутимым и проклинал себя за собственную неуклюжесть. Надо было что-то сделать, что-то сказать. Такое, чтобы ее заинтересовало, но я не знал что.

Она стала появляться на заправке довольно часто. Наверное, жила где-то неподалеку или ей просто было по пути заезжать сюда. Наш разговор обычно состоял из пяти – десяти фраз, пока в бак ее машины лился бензин. Я робел и вел себя неуклюже. Она подшучивала надо мной. На вид ей было лет семнадцать. Смуглая, бархатистая кожа, изящная чуть вытянутая фигура и, конечно, зеленые глаза. Небожительница!

Потом она уносилась в свой закрытый для меня мир, где люди вдыхали воздух полной грудью, легко перемещались через границы и материки, знали вкус жизни и свободы. А я оставался на этой проклятой заправке, словно на заброшенной пристани, мимо которой изредка проплывают корабли. И потом всю неделю гадал, когда она появится. Тот день был очень теплым для начала осени и каким-то безмятежным. Но именно в этот день все и произошло. Она подъехала ближе к обеду, поздоровалась, сказала, сколько залить бензина, и вошла в магазин. Я украдкой проводил ее взглядом, на ней был легкий яркий сарафан и босоножки на высоком каблуке. Стройные ноги ступали по пыльному асфальту с легкой грациозной небрежностью. От этой картинки у меня ныло под сердцем.

Когда я, заправив «мазду», повесил пистолет к противоположной стороне колонки, переливаясь глянцем, подъехал серебристо-зеркальный «Лексус ИС 250». Тонированное стекло окошка опустилось, открывая физиономию владельца. Глядя на эту увеличенную раз в двадцать ватрушку с расплывшимися по плечам щеками, я сразу заподозрил, что она венчает тело весом не менее полутора центнеров. Когда хозяин машины с трудом выбрался наружу, колыхая «лексус» как детскую коляску, я понял, что не ошибся. К тому моменту я, уже заполнив бак, вынул из него пистолет. Пара капель бензина упала на бок машины. Заметив это, боров в светлом костюме с бордовым галстуком принялся на меня орать. Во рту его сверкал оправленный в золото двойной частокол зубов. Старомодно, конечно, но все равно впечатляюще. В это время из магазина вышла Она со стаканчиком кофе в руке. Я отвел взгляд от золота во рту орущего на меня клиента, поймал ее чуть насмешливую улыбку и почувствовал, что пропасть между нами увеличилась еще больше.

Вот тогда все и началось. Я словно увидел себя со стороны, словно посмотрел на себя ее глазами и увидел, кто я есть – безответное лопоухое существо в дурацкой яркой униформе служащего бензозаправки, на которого орет откормленный ублюдок. Жалкое зрелище! Вся моя натура вдруг восстала против этого. Мне не хотелось оставаться таким ни на мгновение. Я всегда был быстр в движениях и очень ловко сунул пистолет в эту сверкающую золотом пасть, проникая им до самых гланд хозяина «лексуса» и одновременно нажимая на рычаг. И этот боров, захлебываясь бензином, стал валиться на багажник своей машины.

Девчонка хлопала в ладоши. Хозяин «лексуса» беспрерывно кашлял и понемногу синел, а из магазина к нам бежал старший смены Гриша. Его бледное лицо было перекошено от ужаса, а в руке был зажат надкусанный гамбургер. Подбежав, он резко махнул рукой, собираясь дополнить этот жест словами, но вместо этого, подавившись непрожеванным куском, жутко закашлялся.

– Еще один! – произнесла девушка и перевела взгляд на хозяина «лексуса». Тот выглядел совсем плохо. – Надо вызвать скорую.

С этими словами она достала телефон.

Я машинально кивнул.

Отъезжая, она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором на этот раз не было ни иронии, ни лукавства, и сказала:

– А ты стоящий парень!

В ее устах это прозвучало непривычно серьезно. Я улыбнулся в ответ, а в голове мелькнуло: как странно! Я бы не решился на подобную выходку, предложи мне кто-то сделать это ради некой выгоды, но пошел на такое только ради того, чтобы услышать от Нее короткую похвалу. И кажется, это меня полностью устроило. Более того, послужило наркозом, благодаря которому я почти безразлично встретил все последующие события. Потому что потом была скорая, которая на месте откачивала владельца «лексуса», затем хозяин заправки, милиционеры и бандиты. Допрашивали, орали и били меня, отведя в тесную подсобку, все по очереди. Последние делали это без особого энтузиазма, скорей для проформы, чем по желанию. Их главный, Саня Железо, приехал немного позже своих живодеров. О нем ходили по Москве разные слухи и легенды. Железо, еще в те времена, когда дрались не за деньги, а за честь, приходил один против десятерых, брал с собой молоток и не стеснялся бить им по лбам оппонентов. С ним предпочитали не связываться и поговаривали, что у него справка. Правда это или нет, выяснить теперь уже не представлялось возможным. Спрашивать у самого Железо было опасно. Можно было легко получить в лоб, но уже не молотком, а из беретты солидного калибра. Да это уже и не имело значения. Теперь Саню боялись и без слухов о справке. За глаза и не без оснований его называли Всадник Без Головы. В общем, это был жутковатый тип ростом под два метра. Нежно-розовая рубашка и светлый итальянский костюм никак не скрашивали этого впечатления.

Я застыл, приготовившись к самому худшему.

Выслушав доклад своих подручных, Железо некоторое время смотрел на меня замораживающим взглядом. Его сухощавое лицо с чуть впалыми щеками буквально излучало агрессию. Я стоял перед ним, как кролик перед удавом, понимая, что сейчас с меня начнут спускать шкуру по-настоящему, и лихорадочно соображал, как бы этого избежать.

Вдруг в глазах бандита что-то едва уловимо поменялось. Он неожиданно издал короткий смешок, а потом, без звука переломившись пополам, прислонился к колонке. Я, еще не понимая почему, всей своей шкурой почувствовал, что это добрый знак.

– Ты… ты!.. – тыкал в меня пальцем Саня и пытался что-то сказать, но ему мешал смех. – Ты заправил его! – наконец скороговоркой произнес он и снова зашелся безудержным смехом. – Теперь Жорж шницеля не ест, он бензином на заправках питается, – с трудом выдохнул следующую фразу Железо, и его скрутило в очередном приступе.

Я переводил дух, осторожно пропуская сквозь зубы воздух, а вкус металла во рту понемногу терял свою остроту.

Теперь смеялось все окружение Железо.

– Говорят, это дешевле! – уже рыдал он.

Минуту спустя Саня вытер слезы и произнес:

– Отпустите пацана.

Бандиты убрали руки с моих плеч. Саня выпрямился и оглядел заправку.

– Здесь же камеры, – сказал он. – Давайте запись заберем. Сходите, договорись. Заплатите сколько надо. Теперь Жорж не отвертится, что к рожку на заправках припадает.

Я стоял, застыв на месте, не веря до конца, что мне повезло. Очень хотелось тут же исчезнуть с глаз бандитов, но я не решался пошевелиться, опасаясь привлечь внимание. Но взгляд Сани Железо уже блуждал где-то в иных сферах.

Вскоре все стали разъезжаться. Я смотрел им вслед, вытирал кровь с лица и думал о том, что буду делать дальше. Моя карьера заправщика безвременно оборвалась, московская регистрация кончилась три недели назад, а надежда на то, что удастся скопить немного денег, растаяла еще в начале лета.

Неожиданно здоровый, словно комбайн, внедорожник «навигатор» остановился и резко сдал назад. Я едва успел отскочить. Из машины выглянул Саня Железо. Он внимательно окинул меня взглядом и вдруг произнес:

– Слышишь, Бензин, а хочешь другой жизни? Короткой, но веселой. С перестрелками, шальными деньгами, длинными кокаиновыми дорожками и пляжами. Толстые сигары, дорогие московские шлюхи и прочее. А то ведь так и простоишь всю жизнь с заправочным пистолетом. – Железо слегка язвительно улыбнулся, а потом продолжил: – Ты когда-нибудь бывал в Малаге, Бензин? Или на Коста-дель‑Соль? Пальмы, белый песок, запотевшие бокалы с дайкири, изумрудное море и огненные закаты.

Я не знал, что такое дайкири. В армии мы пили паленую водку и наблюдали пыльные закаты над промзоной. Он говорил о дорогих шлюхах, но у меня и дешевых-то не было.