Читаем По воле Тьмы онлайн бесплатно

Обстоятельства аварии казались уж больно неправдоподобными. Сперва погасли фонари, один за другим, погрузив горный серпантин в абсолютную тьму. Затем словно кто-то большой взялся руками за край асфальтного одеяла и с силой встряхнул его, заставив проезжавшие по нему машины взлететь в воздух и обрушиться вниз со всей силой, убив находящихся внутри людей.

Мне казалось, что я смотрю на весь этот ужас сверху, паря в темном вечернем небе, легкая, еще свободная от телесной оболочки. Маленькие, словно игрушечные, машинки, разбросанные по извилистой дороге, утопавшей в листве деревьев и вечерних сумерках, – все это неподвижно застыло внизу, подо мной. А рядом был кто-то. Я чувствовала его присутствие, и от этой близости становилось жутко. Он не был одним из погибших в автокатастрофе – души этих людей все еще кружили неподалеку от своих тел. Рядом со мной был кто-то другой – большой, черный, не сводящий с меня своих невидимых глаз – и в то же время так же, как и я, наблюдавший за происходящим со стороны. И тогда я стремительно ринулась вниз и ворвалась в первое свободное тело.

Спасатели, медики и полиция прибыли не сразу. Столь крупная авария спровоцировала многокилометровые пробки и парализовала движение. Пока полиция пробивалась к месту трагедии и пыталась расчистить дорогу для скорой, спасатели, только им известным образом уже прибывшие на место аварии, сообщили, что выживших нет.

Но я была жива. К тому моменту, когда меня нашли, я уже могла дышать.

Я открыла глаза и посмотрела прямо перед собой в темноту. Я точно помнила, что ложилась спать одна. Но теперь я явно ощущала тяжесть руки, переброшенной через мою талию. Холод немого ужаса пробрал меня насквозь. Меня обнимала мужская рука.

Я еще некоторое время лежала, смотря в пустую темноту, а затем осторожно дотронулась до руки, перекинутой через меня, и от страха у меня онемели даже пальцы ног. Кто это?.. Я чуть пошевелилась, и большая мужская рука – теперь я отчетливо ощущала, что рука была огромной, – притянула меня назад, и я почувствовала своей обнаженной спиной его тело. Когда же он уткнулся лицом в мою шею, мне захотелось разрыдаться. Поборов сковавший меня до ступора леденящий ужас, стараясь не дышать слишком громко, я все же нашла в себе силы повернуться на спину и… никого не увидела. Тем не менее, невидимая рука продолжала прижимать меня к невидимой груди. Я с силой оттолкнула его, и мои руки провалились в пустоту. Я быстро включила свет… В комнате никого не было.

У меня снова галлюцинации. А я уж думала, что избавилась от них раз и навсегда. Когда я была подростком, ко мне тоже приходил черный дядька. Конечно, сам-то он черным не был, но одет он был во все черное и оттого казался мне черным. Он встречал меня у школы, провожал, плетясь за мной по аллее до самого дома… Он сидел со мной под липами у пруда и через мое плечо наблюдал за тем, как я корявым почерком писала школьные сочинения или рисовала что-нибудь в альбоме. Тогда я не боялась его. Тогда он был моим молчаливым другом… Другом, которого кроме меня никто не видел.

Бояться я стала позже и вовсе не его, а своих галлюцинаций. Им удалось убедить меня, что этот мужчина лишь казался мне, что на самом деле его не существовало. Потом я начала принимать таблетки – для спокойствия окружающих и под пристальным контролем моих новых родителей. И спустя какие-то два-три месяца он перестал приходить ко мне.

И вот теперь, спустя почти 20 лет, он вернулся. Он – вернулся! И теперь он в моей спальне. В моей постели. Он трогает меня руками! Я чувствую его прикосновения! И теперь я совсем не уверена, что он мне друг…

Она стояла в ванной комнате перед зеркалом и исподлобья смотрела на отражение своего мокрого от холодной воды лица: «Аврора, ты сходишь с ума…»

Он стоял, опершись руками о край раковины и не отрывая глаз смотрел на свое отражение в зеркале.

«Неплохо. Очень неплохо. Но эти глаза… Надо что-то делать с ними. Нельзя допустить, чтобы они выдали меня. Особенно теперь, – он выпрямился и еще некоторое время изучал свое отражение. – Совсем неплохо. Пожалуй, даже лучше, чем в прошлый раз. Но глаза…»

Он провел влажной рукой по непослушным вьющимся волосам, надел темные солнцезащитные очки и вышел из дома в сгущавшийся сумрак ночи.

Он любил эти первые минуты наступающей ночи, когда от фонарей ложились на асфальт длинные тени, и все постепенно погружалось сперва в сумрак, а затем во тьму. Он обычно уходил прочь от городского шума, на едва освещенные улочки, иногда пугая встречных прохожих своим внезапным бесшумным появлением. Он любил это время суток. Это было его время, но это было совсем не то место, где ему хотелось бы теперь оказаться – оказаться вместе с ней, как когда-то очень давно… Спустя столько лет он нашел ее. Крохотная искра в миллиарде галактик, в тысяче реальностей… «Любящие души всегда находят друг друга. Они не знают преград. Все звезды шепчут об этом, разве ты не слышишь их голоса?» Да, он слышал их голоса, но среди этих голосов ее голоса не было. А потом ему вдруг просто показалось, что она позвала его, и он поддался глубинной интуиции и пришел на ее зов. Он нашел ее, а она его забыла… Она снова сбежала от него. Спряталась в этом чужом детском теле…

– Когда Вы уже сделаете это?

Он устало смотрел на меня поблекшими от времени глазами. Иногда мне казалось, что он измотан моей тоской даже больше, чем я сам…

– Не время.

Сухая веточка переломилась в моих пальцах и тут же была отправлена в огонь. Хотя бы это пламя немного утолит свой голод.

– Не время?

Он в недоумении, выжидающе посмотрел на меня, затем потупил взгляд и опустил голову. Ему вообще не полагалось поднимать на меня глаза, но какой теперь в этом был смысл?.. Я больше не правил во Тьме. Имя и безликая тень – вот все, что от меня теперь оставалось. Из могущественного правителя я превратился в обычного посыльного, который получал указания Тьмы и передавал их своим «поданным». Я даже не следил за их исполнением, этим занимался Пратт. Тьме следовало выбрать его, а не меня. Но Она не отпускала меня, держала еще для чего-то при себе…

Он вздохнул.

– Мессир, сколько можно мучить себя? Сколько времени уже прошло! Вы сделали главное – Вы нашли ее. Так сколько еще можно продолжать это самоистязание? Вытрясите уже ее душу из этого тела, да и дело с концом. Заживем, как прежде. Ведь и я истосковался по ней. Ваши дни не ограничены временем, а вот я могу и не дождаться…

Милый, добрый фавн…

– И что ты предлагаешь? Убить ее и забрать душу?

– Убить это тело, – поправил он.

– И когда ты стал таким кровожадным, Кетар?

Фавн с укоризной покачал головой.

– Была бы здесь сейчас Истма-Ил, она бы встряхнула Вас, Мессир, как следует, она бы вытрясла из Вас эту хандру.

– Не поминай ее прах, пусть лежит, не дымится.

Фавн подбросил хворост в огонь.

– Если я убью это тело, Кетар, то ее душа отправится к Создателю, а не ко мне.

– Она – блуждающая душа. Она заняла это тело без позволения.

– Видимо, Создатель позволил ей это. Теперь это ее тело. Иногда так случается, Кетар… Будь она все еще блуждающей душой, найди я ее чуть раньше, успей я выхватить ее до того, как она нырнула в эту оболочку, все было бы иначе… Но теперь… она не помнит меня…

– Она снова полюбит Вас, Милорд, и ее память вернется к ней вслед за ее возродившейся любовью.

– Полюбит? Даже когда она любила меня, то предпочла жизнь с ним вечности со мной. Думаешь, она теперь отдаст мне свою душу? Откажется от жизни? Нет… Нет ничего такого, за что она продаст свою душу, на что обменяет ее. Мы уже стали свидетелями того, что она не пойдет на это. Она… хочет жить, – Махталеон бросил еще несколько сухих веток в огонь.

– Вам нужно тело, Милорд. Там, в той реальности, где она оказалась, у Вас должно быть тело. Вы должны стать человеком. Без телесной оболочки Вы – лишь часть Тьмы, безликая тень, призрак, блуждающий в сгущающемся сумраке… – фавн вдруг осекся и снова опустил голову.

– Что же ты, продолжай. Все так. Я – лишь безликая тень, ночной кошмар, которым пугают детей. Ты прав, фавн. И так было всегда… Но знаешь, ты прав. Мне нужна оболочка. Мне нужно тело.

И огонь вспыхнул, получив целую охапку сухих веток.

– Не помешаю?

Аврора чуть обернулась на голос. «Конечно нет, нисколько. Ведь эти места в уютной кофейне как раз для таких одиночек, как мы». Она смерила незнакомца взглядом и не ответила.

Стойка у окна… Что может быть циничнее, чем предлагать посетителям, и так отказавшимся от общества по известным только им причинам, садиться лицом к холодному окну и невольно следить за бегущими по стеклу каплями дождя, провожать взглядом опавшие листья, щуриться от яркого летнего солнца – и не видеть ничего в этом свете. А за спиной, там, в основном зале за столиками смеются парочки и группы друзей, верящих в то, что они смогли найти друг друга в этой толпе, а друг в друге – что-то особенное. Эти места для тех, кто ищет уединения в переполненном людьми мире.

Молодой человек, присевший рядом и пытавшийся нарушить ее уединение, вскоре должен был исчезнуть – так же внезапно, как и появился. Она была полностью в этом уверена. Если его не замечать – его не станет.

– Не возражаете?

Аврора безразлично пожала плечом – да в общем-то, нет.

Он присел рядом, плюхнул на стол перед собой толстую папку, поставил стаканчик с кофе, потом переложил папку на стоящий рядом стул, пододвинул кофе к себе и обхватил стаканчик обеими руками, словно желая согреть пальцы, при этом задел папку, та соскользнула со стула, упала на пол, и из нее посыпались один за другим листы с какими-то рисунками и чертежами. Такая неловкость ничуть не смутила его. Он собрал содержимое папки, снова сел рядом с Авророй и протянул ей руку:

– Александр.

Аврора краем глаза посмотрела на его открытую ладонь и не ответила, снова устремив взгляд за окно. Дождь только что перестал, и солнце играло лучами на мокром асфальте и влажной листве, разбрасывая вокруг искры света.

– Тоже не любишь людей? – неожиданно спросил он.

– С чего ты взял? – не оборачиваясь к нему, отозвалась Аврора. И когда они успели перейти на ты?

– Это понятно по твоему взгляду.

– И что не так с моим взглядом? – она продолжала изучать улицу сквозь искрящееся стекло.

– Ты ждешь, когда я оставлю тебя в покое.

Она снова безразлично дернула плечом.

– Я просто хотел познакомиться, – сообщил Александр. – Я первый день в этом городе, никого не знаю. Думал вот…

Аврора повернулась в его сторону и внимательно посмотрела на него. Он начинал раздражать ее своим настойчивым присутствием.

– Послушай… У меня нет ни малейшего желания знакомиться. Оставь меня, пожалуйста, в покое. Поищи себе стул где-нибудь в другом месте.

На этот раз уже Алекс пожал плечами, однако не сдвинулся с места, а лишь достал смартфон и принялся что-то искать в нем, попивая свой кофе. Аврора открыла ноутбук и погрузилась в работу: до вечера она успеет написать еще пару городских легенд.

Когда Аврора вышла из кафе, на улице уже зажглись фонари, а Алекс все продолжал сидеть у окна, что-то тщательно вырисовывая в своем скетчбуке.

Аврора проскользнула в темную прихожую своей квартиры, сразу же включила одной рукой свет и захлопнула дверь за своей спиной. Затем огляделась. Она не боялась темноты, но предпочитала не видеть темные тени и пугающие силуэты, которые постоянно мерещились ей в такое время.

Она прошла в кухню мимо плохо освещенной уличным светом комнаты и… вдруг оторопела. Дав задний ход, она краем глаза заглянула в дверной проем и… в кресле, стоявшем у окна, она увидела темный мужской силуэт. Она замерла, всматриваясь в сидящую тень – вдруг ей это только показалось? – и в этот момент фигура опустила руки на подлокотники и положила ногу на ногу. Аврора бросилась к выключателю, судорожным движением нажала заветную клавишу – свет не включился. Продолжая настойчиво щелкать выключателем и прижимая к груди бумажный пакет с купленными для ужина продуктами, она, не отрывая глаз, следила за тем, как силуэт поднялся и медленно направился через комнату по направлению к ней. Аврора больше не пыталась победить предавшую ее систему освещения. Она просто наблюдала за тем, как это нечто медленно приближалось к ней, и все крепче прижимала к себе пакет с продуктами, будто опасаясь, что эта огромная тень могла оставить ее без ужина. Удивительно, но за какие-то пару минут Аврора полностью приняла неизбежность контакта с неизвестностью и смирилась с ней.

Он стоял уже перед ней, совсем рядом, и ей даже казалось, что она слышит его дыхание. Дыхание?.. Это существо способно дышать? Аврора закрыла глаза, а когда снова открыла их, в освещенной приглушенным электрическим светом комнате кроме нее никого не было.

«У Кетара была вера. У Пратта была идея. У меня была ты. Когда-то очень давно. И я потерял тебя. Правы были эльфы, любовь делает нас слабыми».

Он медленно шел по ночной аллее, сбивая носы своих ботинок о неровные камни, которыми была вымощена дорожка. Он свернул с главной аллеи и направился вглубь парка, к небольшому пруду. Ночь была темная, беззвездная. Бледная луна нечетким силуэтом время от времени мелькала между размазанными по небу облаками. Он остановился у кромки воды и посмотрел на темную поверхность пруда. Легкий ветерок рисовал прохладную рябь на воде. Он поднял глаза к небу. «Какая далекая, какая высокая луна. Луна давала ей жизнь, давала ей силы. Здесь же луна не способна даже осветить землю».

Он побрел дальше, все углубляясь во тьму и тишину парка. Начиналась гроза. Где-то вдалеке небо освещалось вспышками молнии, над головой трещали запоздалые раскаты грома. На его лицо упала первая крупная капля дождя. Затем еще одна упала на его плечо, за ней еще одна, и еще, и вдруг дождь обрушился на землю плотной шумной стеной, и он медленно растворился в этом ливне.