Читаем По ту сторону клинка: Дева орхидей онлайн бесплатно

Ищущий, куда же ты летишь?

Плачущий, странствуешь ты зачем?

Крыльев твоих пушистые перья усыпали землю мою.

По чёрному небосводу, воронову полотну,

Меж звёзд одиноких пролетает крошечный светлячок.

Покидая небесную реку, разделяется он поровну,

Почему? Отчего же ты? Света покинул колосок?

Белая как снег луна освещала дивную летнюю ночь. Деревья на фоне её света выглядели грозными великанами, так и казалось, что из высокой травы вылезет какая-нибудь живность. В ближайших кустах, разрывая ночное молчание, стрекотали сверчки. Одинокая дорога вела через рощу. Сидящий на огромном валуне старик смотрел в ночное небо, разглядывая звёзды, но разум его блуждал в неведомых далях. Выцветший дорожный плащ согревал старческое тело. На дороге то и дело раздавались лошадиное ржание и голоса людей, но старик не обращал на это внимания. Даже услышав приближающиеся шаги, он не выбыл из своего мира. Подошедший высокий мужчина остановился перед стариком и скрестил руки на чёрной кожаной куртке. Слегка сузив глаза, он заговорил:

— Я так и не узнал, куда мы направляемся.

Сознание старца вернулось. Он внимательно посмотрел в обрамленные красной радужкой глаза мужчины, короткие белые волосы которого, казалось, светились в лунном свете. Черный кожаный дублет был надет поверх белой льняной туники. Клеймор из чёрного металла за спиной выдавал в нём воина.

— Тебя не должны волновать такие вопросы. Но, возможно, вскоре тебе придётся активнее выполнять свою задачу, — старик снова принялся разглядывать звёзды.

— Старику понадобилась сиделка? — сузив глаза, воин посмотрел в лицо своего собеседника.

— Скоро земная твердь станет оживлённее. Твой пыл сейчас неуместен.

— Вы не так часто требуете сопровождение, — воин тоже увёл свой взгляд наверх. В траве прошмыгнула мелкая зверушка, задержав взор на людях, она отправилась дальше.

— Скажи мне, Дуилиус, разве сможет луна светить без солнца? — спокойным голосом спросил старец. Казалось, будто он уже смотрит сквозь звёзды.

Группа людей в чёрных балахонах, закончив привал, начала готовить лошадей к отправлению.

— И даже солнце может сжечь, нам пора выдвигаться дальше, — развернувшись, воин направился к лошадям.

— Без луны звёзды светят куда ярче, куда ярче. Нет. Они тухнут. Свет может быть лишь один, — уже начиная снова впадать в свой транс, прошептал старик.

(Мика Емельянова)

Услышав сквозь сон звон будильника, ощущая лишь жуткое раздражение, я лениво его отключила. Наверное, невозможно привыкнуть так рано просыпаться… Но ничего не поделать, опаздывать нельзя ни в коем случае! Неторопливо встав, я посмотрела на разливающийся через окно свет и ко мне начало возвращаться хорошее настроение. Я взяла смартфон и быстро пролистала ленту новостей, но не нашла для себя ничего интересного. 18 июля 2014 года, наконец-то последний день триместра. Впереди летние каникулы! Я отложила смартфон и стала собираться.

Родителей я уже не застала, как всегда, они слишком рано ушли на работу… Да и ладно. Быстро схватив оставленный завтрак, я убежала в школу. Сегодня снова увижу Хакуро! Хотя бы в этот раз надо нормально познакомить его с друзьями и пойти вместе погулять, чтобы все повеселились и пообщались. Ох уж эта твоя отстранённость, Хакуро! Я в любом случае тебя заставлю! Сжав кулачки и начав плодить свои мечты, я бежала, воодушевленная надеждами на сегодняшний день.

Войдя в класс, я отправилась к своей парте. Предпоследний стол у окна. Как же долго я воевала за это место… Солнечные лучики разливались по комнате, наполняя всё теплом и заботой. Ещё один превосходный летний день, который не испортит даже знойная жара! Ученики, повернувшись друг к другу, с улыбками и смехом обсуждали какие-то свои дела. Моя подруга Курико уже была на месте. Задумчивым взглядом она уставилась в окно. Короткие, почти под мальчика чёрные жёсткие волосы и довольно узкие глаза. Её часто унижали за схожесть с парнями, и я, поняв, что не могу так всё оставить, взяла её под свою опеку. С тех пор и зародилась наша дружба.

— Привет, Курико! — крикнула я, подпрыгнув к подруге и мило улыбнувшись.

— Доброе утро, Эмэру, — девушка обернулась и засияла.

Я села за свою парту и оглянулась назад.

— Хакуро ещё не приходил?

— Как видишь, нет.

— Слушай, у меня к тебе просьба, — сощурив глаза, я приблизилась к подруге и прошептала, — Я хочу взять Хакуро сегодня с нами. Торио с Кэнто тоже пойдут. Погуляем, потусим.

— Может, лучше мы оставим вас ворковать наедине? Найдёте себе любовное гнёздышко, — хихикая не унималась Курико.

— Прекрати! Так что, посодействуешь?

— Будто у меня когда-то был выбор, — подруга развела руками, — Но серьёзно, Эмэру, так ли он тебе нужен? Он же нелюдимый, помешанный как будто, хоть и довольно умный. Ты же у нас настоящая Ямато-надэсико[1], и могла выбрать кого угодно! Но почему именно Татибана? Ой, он идёт, потом договорим, — прошептала девушка и развернулась обратно к окну.

Быстрым шагом к моему столу приблизился парень, высокий рост и стройная спина выделяли его среди других учеников мужской половины класса. Чёрные как вороново крыло волосы свисали чёлкой над левым глазом. Светлая кожа, овальное лицо и глаза с большим разрезом, в глубину которых меня поманило ещё в первую нашу встречу. Классический школьный пиджак был тщательно отглажен, белая рубашка сияла, словно первый снежок. Перекинув сумку через плечо, он немного помялся на месте и сказал:

— Доброе утро, Мика.

— Привет, Хакуро! — я залилась счастливой улыбкой.

— Мика?! Мика?! — спереди обернулась «чёрная тень», на меня уставились совиные глаза, — Уже Мика?! Когда вы?..

— Прекрати, — отталкивая её руками, я пыталась унять подругу, пока она не сделала наши отношения достоянием общественности, — Потом, всё потом!

В класс вошёл учитель и обратился к ученикам:

— Доброе утро, — учитель занял свой стол.

Староста встал со стула, мы следом за ним, и произнёс:

— Поклон.

— Итак, для начала, мне надо, чтобы кто-нибудь помог раздать листовки.

Подскакивая на месте, я начала тянуть руку.

— Кто бы сомневался, — улыбаясь прошептала Курико.

— Эмэриянова, — обратился к Мике учитель.

— Хакуро, поговорим за обедом? — обернувшись прошептала я.

— Да, конечно, — слегка улыбнувшись сказал парень.

Кивнув, я встала с места и пошла помогать учителю.

Огромный зал из тёмно-серого камня был усеян величественными колоннами. Мягкий солнечный свет проходил через множественные витражи, изображавшие события давно минувших дней. Один особо большой из них, воплощающий в себе единорога, находился на потолке собора и создавал на полу солнечный рисунок. В его центре перед алтарём стояла женщина в белых одеяниях, закрыв глаза и сложив ладони она молилась.

Тишину нарушили шаги молодой девушки. Немного постояв, жрица обратилась к молящейся женщине:

— Ваше Преосвященство… — девушка опустила голову и ждала ответной реакции.

Верховная жрица закончила молитву, раскрыла свои огромные тёмно-зелёные глаза и повернулась к молодой девушке.

— Я слушаю.

— Около Артороса… К западу от Артороса… Местные жрицы видели знамение. Это были два перекрёстных потока света. Их видели в ночном небе. Никогда такого не случалось! — слова путались в голове девушки, но быстрым темпом она пыталась донести всё, что должна сказать, — Это точно знамение Каиура!

— Не стоит спешить с выводами, Аурелия. Это могли быть просто шалости магов.

— Нет! Ни в коем случае! Мне сообщили, что эти потоки света пролегали через весь небосвод! Каиур наконец услышал наши молитвы! — сердце девушки очень хотело верить в свои же слова, но лицо Верховной жрицы не дрогнуло.

— Хорошо. Вместе с несколькими жрицами и личной охраной, ты отправишься в Арторос и разузнаешь всё об этом событии, — немного подумав, женщина добавила, — В любом случае, лучше не оставлять такие вещи без внимания Церкви. Для нашего же блага.

— Спасибо, Ваше Преосвященство, — девушка упала на колени, в уголках её глаз появились слезинки. Верховная жрица подошла к ней и опустила руку ей на плечо.

— Не стоит, дитя моё. Лучше собирайся в дорогу. Когда прибудешь в Арторос и что-нибудь разузнаешь, обратись к Кэдвину. Он чародей при местном дворе. С его помощью непременно мне всё доложи. Теперь ступай.

— Да, Ваше Преосвященство.

(Хакуро Татибана)

Только лишь стоило прозвенеть звонку, Мика обернулась, схватила меня за руку и повела за собой. Другие ученики начали злобно перешёптываться, но она не обращала на это внимания. Её подруга последовала за нами. Я не стал комментировать действия Мики, лишь молча следовал за ней. Хотя, мне очень хотелось поинтересоваться… Нет ли менее громких способов поговорить? Видеть эти пялящиеся на нас физиономии было для меня не то, что раздражающе, скорее даже отвратительно. Я будто плыл через реку злорадного вида мертвецов. Слепящее солнце жарило через окна так, что рубашка уже насквозь промокла от пота. Я будто следовал через горячий пар и в лицо мне светило фонарём.

Но истинным солнышком для меня была идущая впереди девушка. Длинные, прямые, касающиеся талии чёрные шелковистые волосы развевались при её лёгких шагах. Не озираясь по сторонам, она шла только вперёд. Её белоснежной коже завидовали многие девушки. Как и довольно высокому для японки модельному росту. А выразительные тёмные глаза пленили многих наших одноклассников. Даже самый обычный школьный пиджачок смотрелся роскошным одеянием на её изящной талии и узких плечах. Короткая юбка игриво развевалась при её лёгкой походке, чёрные выше колена гольфины нежно обтягивали стройные ноги.

Зайдя в столовую, мы направились к одному из столиков. За ним уже сидели двое парней. Я знал их. Это были друзья Мики — Сасаки и Исикава. Нам приходилось общаться, но не в качестве друзей, а только по учебным делам и всем с ними связанным.

— Привет Кэнто! Привет Торио!

— Доброе утро, Эмэру! — почти хором отозвались ребята.

— Садись, Хакуро, — как всегда улыбаясь, Мика указывала на один из стульев. Я немного смутился.

— Я не брал с собой ничего, пойду сперва куплю что-нибудь… — не успел я договорить, Мика расплылась в ещё большей улыбке.

— Не надо. Я приготовила для тебя бэнто[2]! — покопавшись в сумке, она достала две одинаковые розовые коробочки и одну из них протянула мне, на её щеках появился лёгкий румянец. Мика всегда была довольно импульсивной и эмоциональной девушкой. Я давно её знал, но даже меня, мягко говоря, удивил такой поступок. Но я был счастлив… Надеюсь, это не слишком отразилось на моём лице.

— Ого! Бэнто! Эмэру, что происходит? — удивлённо спросил Сасаки. Исикава тоже уставился на коробочки.

— Хи-хи. Собственно, об этом и пойдёт речь. А вы что, с пустыми руками? — парни показали упакованные булочки, — И это всё?!

— Не всем же получать бэнто от Ямато-надэсико! — немного обиженно воскликнул Исикава.

— Ну, ладно. Хочу вас познакомить. Имена, ты, думаю, знаешь, но всё-таки. Это Кэнто. Сасаки Кэнто, — она указала на стройного парня, с высокими скулами и зачёсанными назад короткими волосами, — И Торио. Исикава Торио, — полноватый, среднего роста, в отличие от высокого и статного Сасаки, с круглым лицом и взъерошенными волосами. Мы вместе с Микой в прошлом году посещали одни и те же курсы подготовки к экзаменам в старшую школу. Там она и подружилась с Сасаки и Исикавой, они были в нашей группе. Компанией с ними и ещё несколькими девочками они часто гуляли и проводили время, — Кояму Курико ты уже знаешь, одноклассники всё-таки, собственно, мои друзья — продолжала Мика, — А это мой парень — Татибана Хакуро, — её лицо расплылось в хитрой улыбке, какой она награждала тех, кого сумела удивить. Чёрная ровная чёлка нависала над её завораживающими глазами.

— Парень? — лицо Сасаки стало немного более суровым.

— Эмэру? Серьёзно? Расскажи, — глаза Коямы засветились.

— Не сейчас. В общем, я хочу, чтобы Хакуро присоединился к нашей компании. Поэтому, я предлагаю прогуляться сегодня всем вместе. Заодно отметим начало летних каникул!

— Отлично, где мы потусим? — спросил Исикава, поедая свою мясную булочку.

— Может, караокэ? — предложила Кояма.

— Посмотрим, я предлагаю отправиться вечером в Харадзюку.

— Редко ты отказываешься от караокэ, — не унималась Кояма.

— Не хочу слушать ужасное пение Торио, — Мика ехидно на него посмотрела. Лицо Сасаки сделалось озлобленнее, — И ты могла бы давно уже называть меня Микой, сколько раз я тебе говорила.

— Не всем так легко, как тебе, называть любых других людей по именам, а когда ты и всех парней называешь по имени, тебя вообще не могут понять.

— Наверное, наследие матери. В открытой душе нет ничего плохого, — её лицо всё также светилось.

Исикава кардинально принялся за свой обед и слушал разговор, не участвуя в нём. Лицо Сасаки немного смягчилось, и он обратился к Мике:

— А как правильно звучит твоя фамилия? На оригинальном языке.

— Емельянова. Емельянова Мика. Приятно познакомиться, — её лицо снова приобрело ехидный оттенок.

— Такое невозможно выговорить. Ты могла выбрать японскую фамилию отца. Или тебе не разрешили?

— Это решение обоих родителей. И мне нравится моя звучная фамилия. Кстати, Хакуро, почему ты за всё время не вставил ни слова?

— Я думал, ты хотела поговорить и ждал, когда ты начнёшь разговор со мной, — ничего иного мне не пришло в голову, я спокойно занимался своим бэнто.

— А, точно. Ты погуляешь сегодня с нами?

— Серьёзно? Ты только сейчас спрашиваешь?

— Разве, ты мог отказаться? — на её вопрос я лишь отвёл глаза, — Тогда в шесть часов у станции Харадзюку.

Пожилой мужчина сидел за столом в своей комнате, длинные седые волосы доставали до плеч, рукой он подпирал густую бороду и задумчиво смотрел на стену. Почти пустая бутыль анисовой водки одиноко лежала на столе. Мысли путались, и он уже начал было дремать, но резко проснулся и встряхнул головой. Под воздействием ностальгии, держась изо всех сил, он таки не выдержал и встав со стула подошёл к сундуку в углу комнаты. Открыв его, он вынул длинный сверток и развернул один из его концов. Навершие эфеса меча заканчивалось прозрачным голубым кристаллом, чистым, как небо, бездонным, как океан, множество воспоминаний пронзили мужчину, печаль ещё сильнее наполнила его сердце.

— Мы рождаемся в боли, живём в боли, умираем в боли. Смерть и рок наши самые верные спутники, да? — говорил он, обращаясь в воздух, — Получил бы я сейчас за такие слова, эх…

Снова спрятав меч в свёрток и убрав в сундук, он погасил свечи и сел у открытого окна. Летний свежий воздух тянул с улицы, будто пытаясь вдохнуть жизнь в немолодое тело. Мужчина смотрел в вечернюю тьму, лишённую всякого света.