Читаем По Японии онлайн бесплатно

Архимадрит Сергий (СТРАГОРОДСКИЙ)

,_,

1

(ЗАПИСКИ МИССИОНЕРА)

Архимандрит Сергий (Страгородский)

Жизнь и труды автора этой книги — архимандрита Сергия (в миру Ивана Николаевича Страгородского), впоследствии (с 1943 г.) — двенадцатого Всероссийского Патриарха, оставили заметный след в истории Русской Церкви конца XIX — первой половины XX столетия. Окончив в 1886 г. Нижегородскую духовную семинарию, Иван Николаевич Стра-городский поступил на 1 курс Санкт-Петербургской духовной академии. 30 января 1890 г. он принял иноческий постриг и летом того же года, после блестящей защиты диссертации и получения степени кандидата богословия подал ректору академии — Преосвященому епископу Антонию (Вад-ковскому) прошение с просьбой отправить его на службу в состав Японской православной миссии. Аналогичное прошение было подано его академическим товарищем — иеромонахом Арсением (Тимофеевым). В августе 1890 г., по рассмотрении дела в Синоде и разрешении процедурных вопросов, оба миссионера отбыли из Петербурга в Одессу, а оттуда на Дальний Восток.

В октябре месяце о. Сергий прибыл в Японию, а в 20-х числах — в г. Токио. Здесь он поступил в ведение начальника Русской миссии в Японии епископа Николая (Касаткина), вошедшего в историю с именем “Апостола Японии” и канонизированного Русской Православной Церковью в 1970 г. Сам Владыка Николай прибыл в Японию в сане иеромонаха в самом начале 1860-х годов. Тогдашние японские власти крайне не-

доброжелательно относились к проповеди христианства и молодому пастырю пришлось поначалу ограничить свою деятельность лишь священнослужением в русском консульском храме. Он всецело отдал себя духовному самосовершенствованию, необходимому для несения миссионерского подвига, а также углубленному изучению японского языка и культуры. Довольно скоро уроки японского принесли первые успехи и по истечении восьми лет о. Николай смог совершенно свободно изъясняться устно и читать любые тексты. К 1868 г. относятся первые тайные крещения японцев, положившие начало проповеди Святого Православия на этой земле. В 1870 г. Святейший Синод удовлетворил ходатайство о. Николая об утверждении в Японии особой Миссии для проповеди Православия и в 1871 г. о. Николай возвратился из поездки в Россию в сане архимандрита, получив для помощи еще одного священника. А в 1880 г. в Петербурге состоялась епископская хиротония архимандрита Николая (Касаткина) в епископа Ре-велъского — событие, знаменовавшее собою новый этап в проповеди Евангелия в Стране восходящего солнца.

Ко времени приезда в Японию иеромонаха Сергия (Страго-родского) в Токио был сооружен величественный Воскресенский собор, имелись храмы и в некоторых других городах. В 1888 г. в Японии несли службу 16 священников и 139 катехизаторов, только за этот год было совершено 2420 крещений¹.

Прибыв в Японию, иеромонах Сергий немедленно включился в работу Миссии. Он приступил к активному изучению японского языка и, благодаря незаурядным лингвистическим способностям, уже в декабре 1890 г. смог совершать литургию на японском языке (правда, японские слова были написаны на бумаге русскими буквами). Но, как сообщает его биограф, уже осенью 1891 г. он смог преподавать на японском языке (не пользуясь конспектом) курс догматического богословия слушателям местной духовной семинарии¹².

Предлагаемые вниманию читателей записки вышли первым изданием в Сергиевом Посаде в 1897 году.³ Они содержат живой и увлекательный рассказ миссионера о проповеди Слова Божия на японской земле, о работе православной Миссии, о ее славных тружениках и, прежде всего, конечно, о новопрославленном Угоднике Божием — Святителе Николае (Касаткине)⁴. И сегодня, спустя почти сто лет после первого издания этой книги, она читается с неослабевающим интересом.

Продолжая работу над серией “Материалы по истории Церкви”, редакционная коллегия обращается к читателям с просьбой присылать имеющиеся в их распоряжении церковно-исторические материалы для печатания в рамках серии или же в нашем новом журнале — “Церковно-историческом вестнике”, к выпуску которого мы приступили в нынешнем 1997 году.

Илья Соловьев

!Г1еР^е0СВЯ1е^енный Николай давно собирался посетить гоЯ Я род Неморо и особенно курильцев, бывших русских подданных, живущих теперь на о. Сикотане. Это едва ли не единственный уголок Японии, который до сих пор остался непосещенным, хотя бы проездом. Летом этого года (1898) желание можно было исполнить, причем Владыка взял в спутники меня. Это, вместе с тем, было и началом моего действительного служения Японской церкви. Прежде чем переписывать свой путевой дневник, скажу несколько слов об острове Езо, на северо-восточном конце которого стоит Неморо.

Этот большой и богатый остров многим напоминает нашу Сибирь. Он так же невозделан, также обещает многое в будущем. Его климат также слывет между японцами за суровый, даже береза есть в изобилии в его девственных лесах. По политическим правам остров этот еще не уравнен с остальными частями империи, только в самое последнее время говорят о предоставлении избирательных прав старым городам вроде Хакодате. До сих пор он только еще колония, управляемая по особым законам. К довершению сходства с Сибирью, здесь находятся главные японские тюрьмы, сюда с давних пор идет избыток населения старой Японии.

По условиям жизни, характеру населения и прочего остров можно разделить на две весьма непохожие друг на друга области: прибрежную, довольно узкую полосу (с которой одинаковы по условиям жизни . и промыслам Южно-Курильские острова) и всю внутренность острова. Побережье Езо и Южные Курильские острова давно заняты японцами-рыбаками. Море кругом изобилует рыбой, морской капустой, устрицами и пр., что служит предметом выгодной торговли со старой Японией и с заграницей. Неудивительно, что предприимчивый народ стремится к этим краям. Теперь побережье почти непрерывно все застроено рыбачьими избушками, промысловыми сараями, поселками и целыми городами. Все это носит на себе печать временности, непрочности. Промыслы, конечно, стоят большую часть года запертыми, пустынными, оживают только на время ловли. Города же и поселки всецело зависят от моря. Есть рыба, не пропадает на взморье капуста и устрицы, есть и народ в этих городах, бойко идет торговля, на улицах шумно и людно, гавань полна рыбацких судов. Но вот почему-нибудь прекратился на несколько лет, а может быть, и навсегда улов рыбы (как, напр., в Неморо теперь), городские богачи разоряются, промысла стоят без дела, город затихает, хиреет, население его рассеивается. Исключение представляют только местности на юго-западном конце, можно сказать, хвосте острова, где находится Хакодате: там японцы живут уже давно оседлой жизнью, тамошние города не зависят в такой степени от рыбной ловли, поэтому уже успели сложить свой собственный быт, дать своим жителям особый определенный характер, столь же может быть, определенный, как и города старой Японии. Но это только на юго-восточном побережье.

С настоящей Сибирью мы встречаемся во внутренней области Езо. Обширные равнины и горы покрыты еще не тронутым, вековым лесом, где не редкость встретить и нашего знакомого медведя. Богатая почва равнин ждет еще земледельца, который бы расчистил ее и возделал. В недрах гор лежат нетронутыми минеральные богатства, особенно много, говорят, каменного угля. Наконец, и сам лес мог бы служить предметом обогащения, если бы были какие-нибудь средства переправлять его к морю. Среди этих дремучих лесов кое-где живут прежние обитатели японских островов — айны, бедное, забитое племя, которое кое-как влачит последние дни своего существования. Айны не выше японцев ростом, с большими, красивыми глазами, как-то кротко смотрящими из-под густых, черных бровей. Мужчины немного напоминают наших мужиков, у них длинные волосы и большие, широкие бороды, скрашивающие монгольские черты их лица. Женщины имеют странный обычай наводить себе темно-синей краской усы. Лачужки их невзрачны, сами они грязны и ленивы, как и все вообще охотничьи народы, более любят брать от природы готовое, чем трудиться над возделыванием ее. К земледелию особенной склонности они не обнаруживают, хотя правительство и старается всячески их к этому приучить. С японцами айны (или наоборот) как-то не сходятся, взаимных браков, вообще говоря, мало. Разделенные по острову на отдельные племена, удаленные одно от другого, айны, естественно, обречены на вымирание. Число их, действительно, с каждым годом уменьшается. Из христианских миссий, работающих в Японии, на этот народ обратила особенное внимание миссия англиканская, в частности, миссионер Бачелер, до сих пор здравствующий. Он составил для айнов азбуку, завел для них школы, где, сначала на ай-носском языке, а потом на японском, обучает их вере и всему необходимому. Нечего и говорить, какое это благодеяние для племени. Благодаря ему многие становятся христианами и несколько поднимаются над низким уровнем их охотничьей, полудикой жизни.

Японское население внутри острова тоже еще не многочисленно и довольно рассеяно. Но колонизация, особенно в последнее время, идет усиленно и систематично. Изданы даже особые книги с прекрасными фототипическими картинами, в них описывается богатство острова, его еще незанятые земли, рудники, рыбные ловли, политические права, климат, вообще все условия тамошней жизни, с указаниями, куда и к кому обратиться, если пожелают переселиться. Правительство позаботилось разбить доступную обработке землю на участки по 10 тысяч цубо (цубо равняется приблизительно 36 квадратным саженям) и предлагает эти участки даром всякому желающему. На двадцать лет поселенцы свободны от податей, через десять лет участок становится собственностью земледельца (впрочем, с некоторыми ограничениями на первое время относительно права продажи и передачи земли). Можно занимать и более одного участка, ограничений на этот счет, по-видимому, нет, только обязательно нужно

занятую землю расчистить и обработать. Участок, не разработанный или заброшенный, после известного срока отбирается в казну и может быть получен во владение кем угодно. Конечно, и тут есть исключение: некоторые аристократические фамилии, которые землю не обрабатывают и сельским хозяйством не занимаются, тем не менее владеют чуть не целыми губерниями, раздавая участки уже от себя и в свою пользу.