Читаем По дереву онлайн бесплатно

Все нижеописанное приводится одним из очевидцев в примерной форме стенографирования доклада во время научно-туристического круиза на корабле типа корвет «Эвер» по реке Сюри (самая полноводная река на планете Малик, звездная система Денеба). Пассажиры – академики местной планетной Академии наук (люди, уважающие историю; 19 человек) и журналисты (5 человек, один из них и есть указанный очевидец). В роли докладчика выступает капитан корабля Александр Барсо. В роли молчаливого свидетеля – Сэр-капитан этого же корабля Павел Сандига. Место действия палуба, погода безветренная и солнечная, закат примерно через 1 час 50 минут с момента вступления. Далее фактически идет прямая речь.

Есть в разных мифах и мифологиях большого земного мира одна схожая история про Летучий корабль. По-разному ее можно истолковать, и Вам-то наверняка лучше, чем мне, вспомнится, где, когда и как этот Летучий корабль был описан.

Важно мне другое сейчас, сама идея. Откуда взялся? Почему Летучий и почему корабль? Уж это не секрет, что в каждой сказке есть доля сказки, да?

Щас расскажу, будьте добры услышать.

Дело так было. Мы с товарищем Сандигой пошли тогда через дикий бурелом, пробираясь через чащу наших мыслей в вечном с нашей точки пространства спирального типа круговороте. Шли в открытом космосе на нашем верном и могучем дроволете. Да, вот на этом самом, господа академики, посмотрите только, какого благородного матово-бронзового цвета деревянные перила на палубе! Знаменитый загар настоящего путешественника от сотен и сотен Солнц.

Что Вы спрашиваете? Ах, да! Ну то есть и впрямь мы наш корвет дровами тогда заправляли. Что это за выдумка, какой там механизм работы – мне неизвестно. Наука ваша знает, но кто ж ее слушает, когда с одной стороны какая-нибудь сверхметагалактика пролетает, как озеро вдалеке от наезженной дороги, а с другой стороны сбивается в стаю цивилизация, обжившая до самых уголков свою материнскую систему, и преобразует себя (оставляя для каждого мыслящего существа индивидуальность и волю) в сверхплотные энергетические колобки (ну, выглядит это так – мы видели). Так вот это все чудеса, а ваша современная наука стоит на скучном фундаменте, не смотрит вверх, туда, где понатыканы мириады звезд, ваша эта современная наука пытается опустить глаза, когда мимо нее проходит красавец-мир, чей ясный взор отмечен печатью божественной природы.

Все же вернувшись к оставленным на время колобкам, сообщаю для широкого круга – они еще и мерцают с периодом, чтоб не соврать, равным времени полного обращения Солнечной системы вокруг центра галактики. То есть существа эти вообще где-то там далеко и высоко в тех высших материях, а р-раз – мерцнули так – и опять туда. Их увидеть-то это не то что чудо для человека, это для любого священного баобаба чудо.

Спросите, как мы-то видели? Так повезло! Всем по-хорошему везет – в картах там, в любви, а ты ходи и рассказывай про свою удачу: видел, дескать, такое! Сам не знаю что, выглядит как такой громаднейший светящийся колобок, дай Бог каждому так светиться. После этого-то у нас, к слову, и полетел наш парусник деревянный, знай, заправляй только, поленья подкидывай. Пашка, правда, всегда экономит чуть-чуть, это у него после того случая – мы возле Бунгулы тогда шли (ну, Проксима Центавра, кому так понятней), горючего был запас, расход малый по дровам, мы наш кораблик оптимизировали за долгие переходы. Переходы не только долгие ведь, но и длинные на космических реках. Пришлось. В общем, одного нормального специально подготовленного полена березового и не совсем сухого хватает примерно на один световой год (да-да, не удивляйтесь, дерево это очень и очень мощный источник энергии). А вышли мы из третьестепенного порта нашей Малик, там сейчас что-то есть, может, даже памятная табличка. То есть по подсчетам так выходит, потом уже поняли после всего – надо с запасом брать 3000 примерно поленьев, чтоб добраться в спокойствии от Денеба до Солнца. Мы, когда выходили, трюм под завязку забили как раз березовыми дровами свежими, это примерно 2000 поленьев (ну, небольшой кораблик, что уж). Вот трюм 5 на 5 метров, 3 высота, полностью был до горлышка укомплектован. Так решили: на первое-то время точно хватит, а там судьба наша определится уж как-нибудь благополучно.

Ну, в целом, так и случилось. Вот только в самом конце уже этого небывалого и первого в истории (ну, в нашей с товарищем) путешествия, когда мы к Солнечной системе подходили (а навигация знаки подавала, что есть шанс встретить не только жизнь и деревья, но даже и разум возле Солнца), около Бунгулы закинули очередное поленце. То есть возвращаюсь: запас был. Малый запас был. Три полена осталось, есть риск не добраться нам до теплых мест.

Вот Пашка тогда думать стал, как бы нам или дерево раздобыть пораньше, может, плот какой брошенный проплывет, что ли, или хотя бы дрейфовать, но в верную сторону и быстро, какие-то внутренние течения ловить, не знаю. Пашка-то умный, даже и до сих пор сверкает. Но главное, жить хочется, и вот по глупой, казалось бы, почти панической экономии Павел свет Александрович дровину горящую вынул из печи (на корме установлена, воон, видишь, там и стоит), пальцы себе чуть не обжег, подзатушил, расколол топором аккуратно пополам. Ту половину, где больше пообгорело, обратно в печь засунул, раздувать не стал, разгорится – тяга. А с этой половиной сидит на корточках, мается, структуру деревянную разглядывает. Вдруг как озарило его (рассказывал потом тыщу раз, вы тоже еще услышите по-всякому).

Будто бы вот он сидит, думает, сначала удрученно, потом начинают какие-то идейки подкрадываться, как да что, вроде и настрой уже рабочий, да, понимаете? Все, главное, вокруг дерева крутится, как хоровод такой: «Дерево мира, дерево Мирра, лесные опушки, в дуплах зверушки, лес как защитник, кормилец, оплот, дерево друг, дерево вот, рядом с тобой, под тобой, над тобою, как ты в березовой роще на кроны смотришь и смотришь со стороны, ну-ка, Вселенную также смотри!» Тут он как вернулся обратно будто из какого-то внутреннего и при этом более вещественного мира в этот привычный, взглянул тут же, как сказано было, и понял, что его мысли – это те же березовые поленья. Только сырые, в смысле, специальным образом их подготовить, чуть дать высохнуть на ветру космического простора и на тебе, прям, р-раз такое полено и в печь тоже, в добрый огонь, огню тоже хорошо, чистая энергия, не надо считывать структуру, принимай, твори, перерабатывай. А при переработке огнем остается выхлоп, вот его-то для движения вполне достает.

Но это сейчас так складно выходит. Всем нам известно, что есть преобразователи, разработанные организацией «Заслон». Это преобразователи любой мыслишки (будь хоть она даже самая простая и незатейливая) в здоровую крепкую идею. Такой преобразованной идеи хватает для поддержания огня надолго, при промышленных перевозках это важное усовершенствование было. По аналогии с печкой, которую мы использовали при нашем открытии, называют эти преобразователи «Заслонками». Это лично мне и Пашке тоже кажется не совсем справедливым, но это уже личное (все же нам заплатили за изобретение самого принципа).

Так вот, про «Заслон» и его «Заслонки» вы и без меня узнаете, а мы же вернемся обратно к нашему легендарному путешествию. Поначалу в новинку было, сложно привыкнуть. Пашка-то хоть озарился, и то, говорит, только щепки были первые раза 72, потом уже к 108 где-то подходу (считал же, ну) стали мысли существенные, ощутимые, таких надолго хватает, по-настоящему. Я-то спал в те минуты. Проснулся, на палубу выхожу из каюты, гляжу, товарищ мой верный, единственная живая душа, кроме меня, на многие мили вокруг, прыгает, чуть ли не взлетает, руками так махает, планировать, видимо, хочет (и не что, главно дело, а куда). Улыбается, смеется в голос, меня увидел, орет «Санек! Друг мой сдержанный! Дай встряхну тебя по-братски!» – вскинул меня (он же здоровый – как я почти), в объятъях сжал так до хруста, хорошо, не забыл отпустить. Я тут же в бодрствование надежное вернулся, думаю резво, что же с Пашкой-то, неужели посетило его буйство в связи с нашим положением в обществе горячих звезд, холодного космоса и в отсутствие хотя бы почвы, на которой когда-нибудь можно было взрастить толстенную березу или сосну для дальнейшего освоения. А сам-то в это время вычесываю параболу от носа к корме вдоль борта потихоньку, Пашку в виду держу. Думаю, ну что-то же должно было извне повлиять, я ж раньше видел, как он смерть принимает, не так это выглядит. Тут мне печка растопленная на глаза попалась, возле дверцы щепки, следы от топора на поверхности полированной жизнью деревянной палубы, сам топорик. Думаю опять, он что же, совсем с ума сошел немного, решил, что все, не дойдем мы никуда, не успеем, кончится запас и придумал ускорить таким образом наше медленное умирание – изничтожить оставшееся топливо, обрубить концы, так скажем. Головой потряс я своей косматой, мысли истошные отбросил за борт, спрашиваю рассудительно: «В чем дело, Паша? Пока я спал, все за нас решил?». А он на эти вопросы успокоился, тоже мне спокойно, твердо отвечает: «Саша, я нас наоборот на новый виток вытащил. Теперь нам и до земли любой благодатной добраться хватит, и еще обратно, поди, по всему пути Млечному зигзагами от сих до сих сможем с такими закромами пройти до самого Денеба». Ну, обсказал все, я в печку заглянул, та полешка обглоданная догорела давным уже, и чистый огонь там плещется, оранжево-белый, что та звезда, и мурлычет мягко. А запах! Открыл дверцу печки я буквально секунд на 30 (как источника огня не увидел, так и закрыл сразу), а вот запах тонкий, крепкий, на земной сандал похожий, разнесся по всей округе и так мы в этом ореоле прибыли к окраине уже системы Солнечной. В общем, после Пашиных доказательств и собственных наблюдений убедился я, что на обозримом пространстве все мыслящие – разумны. В течение следующих четырех световых лет убедился, что жить будем, а деревья жечь незачем. Из любопытства и в практических целях был научен по своему желанию собратом моим Павлом, как сделать пламя при помощи мысли.

Уже бывалыми космическими медведями подходили мы к Земле. Дрова дровами, а все ж хочется и с живыми людьми пообщаться, твердь ощутить ногами, поделиться интересным, услышать небывалое. На подходе, когда Марс уже прошли, решили сбросить обороты, полюбоваться окрестностями, оглядеться. На Землю ж, как и на нашу Малик, и вообще живые материи, созданные и оберегаемые Любовью, так хорошо смотреть, когда Солнце подсвечивает краски, солнечный свет отражается от поверхности и почти видно, как в этой бриллиантовой пыли сыгранный оркестр наслаждался исполнением Моцарта, ставилось театральное представление с актерами, достойными подобных декораций, нарождалось чудо разумной жизни (когда со стороны-то смотришь на экзопланету, сомнений нет, что она иногда улыбается счастливо – а всем известно, что смех, способность быть счастливым – признак разума вполне конкретный).

Долго мы так дрейфовали, наблюдали. Пашка взял бинокль, осмотрелся кругом, говорит: «Смотри-ка, видишь каменюку эту серую, спутник?». Я говорю: «Ну». Брыкается: «Лу-ну!» – говорит. «Там атмосферы-то нет, видно невооруженным глазом» – мне сообщает. Сам в бинокль все. Я ему: «Ну-ка, дай гляделку!». Пашка прибор мне передал: «На!» – говорит. Я неторопливо настроил аппарат, приник к линзам, потом, как положено, перевернул, с верного начала вгляделся, оторвался на миг, Пашке язык показал, отвечаю: «Лу-на!». Посмотрел налево-направо, на Землю доолго смотрел, на Солнце пока не стал, решил в спутник всмотреться. Долго разглядывать вроде нечего, все сероватое, немного подбитое, как специально, что ли, природа контраст создала в сравнении с материнским объектом, допустим. Вот только какая-то выпуклость там зацепила немного – на фоне кратеров, очевидно. Что такое, думаю. Бинокль-то мощный, но как ни крути, размытой выходит картинка.

Л-ладно, думаю. Торопиться некуда, на Землю успеется. Надо разведать, интересно. Опять же на Землю прибудем, хозяевам расскажем, что там, на той стороне есть примечательного – не факт, что они бывали на этом шарике, да еще и обошли его со всех сторон (самонадеянные были тогда).