Читаем Плут онлайн бесплатно

ПЛУТ

Иван Солин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемые читатели и авторы, я буду безмерно рад, если мой скромный взгляд на мироустройство и особенности описанной в данной работе магической и порочих цивилизаций найдёт отклик в вашей душе, а также поспособствует вдохновению. Я не буду против, если что-либо приглянувшееся вы позаимствуете в свои произведения, в благодарность упомянув вашего покорного слугу.

Внимание! Все имена и события вымышлены, а совпадения случайны. Автор может не разделять мнений своих персонажей, а их поступки даже осуждать, что, как бы, и не удивительно, повествование-то от первого лица, и ассоциировать с автором ГГ, так сказать мысли из головы которого вам предстоит читать, было бы весьма близоруко. Да и произведение всё же развлекательное, а не образовательное.

Граждане, которые выкладывают произведения без ведома автора на иных ресурсах, вы, конечно, делаете благое дело, давая возможность нашим не самым состоятельным согражданам на доступных условиях приобщиться к миру современной художественной и не очень литературы, а также отвлечься от серых будней и погрузиться в вымышленные миры, но, пожалуйста, давайте хотя бы ссылку на страничку автора, дабы он не пополнил ряды таких читателей. Опять.

Благодарю за внимание и понимание.

Приятного чтения

ГЛАВА 1

— Память потерял, говоришь? — в который уже раз недоверчиво переспросил у меня коренастый рыжий усач в темно-синем, явно полицейском мундире, на до блеска натёртых медных пуговицах которого красовалась число «17».

На вопрос я лишь опять пожал плечами и продолжил предаваться блаженному шевелению пальцами своей левой ноги, которые снова мог чувствовать, чему, собственно, и не мог нарадоваться все последние несколько часов, как очнулся в новом для себя мире.

Да, я, похоже, попаданец!

Не нужно аплодисментов, тема изрядно заезженна, но мне плевать, ибо я снова могу ходить! Эм, если честно, то только хромать, так как на месте моей правой ноги красовалась самого что ни на есть пиратского вида деревянная нога. Мда.

Увы и ах, но из коляски, моей верной спутницы на Земле, тут я перекочевал не на свои две, а лишь на полторы, так сказать. Но я не ропщу и в целом доволен.

Ну а чего мне не быть довольным-то? Вон, даже в натёртом до блеска медном чайнике здешнего «участкового», при моем внимательном взгляде на который, тот, правда, поспешил убрать его со стола с ворохом желтоватых бумаг, так вот, там я увидел практически своё старое отражение. Ну волосы, разве что, подлиннее стали и вроде как с синеватым оттенком вместо моего родного радикально чёрного, так сказать, что в сочетании со всё теми же, к слову, холодными серыми глазами так нравится девочкам. Нравилось(вздохнув)*. Нравилось до того, как я не обосновался на колёсиках, напрочь потеряв возможность передвигаться как все.

* В скобках указываются сопровождающие некоторые реплики ощущения, эмоции, действия или отношение к происходящему.

Так что я теперь почти тот же, что и прежде, только опять шагаю, а не качусь, как раньше. Ну а волосы, что волосы, вон, тётка вообще с малиновыми прошла мимо. И ничего, живёт как-то.

С чего ж я вообще взял, что оказался не в своем мире, и как сумел наладить коммуникацию с местными?

Насчёт первого скажу так. Ну а как иначе-то, если вместо привычных авто и мотоциклов, будь они неладны(покосившись на ноги), здесь ездят верхом или в запряженных повозках.

Хотя, справедливости ради, я всё же видел и один... хм(скептически), автомобилем это навряд ли назовешь, скорее безлошадный экипаж. Так что прогресс не стоит на месте, и так, глядишь, до изобретения антибиотиков(покосившись на правую ногу) доживу!

Но отвлёкся. Вместо обыденных джинсов и футболок — носят немного куцеватые, преимущественно клетчатые костюмчики с пёстрыми жилетками и определенно накрохмаленными манишками да воротничками, ну и при непременном головном уборе, как правило котелке. Всё, в общем, словно рубежа 19-20 веков у нас. Дамы, вот только тут... нет, есть, конечно, и в платьях, причем совсем не в пол, как стоило бы ожидать, однако я уже около десятка насчитал в, о ужас, штанах. Причем, отбросив кривлянье, они тут, женщины, не штаны, будто бы занимают главенствующее положение!

Мда, матриархат тут у них, что ли?

Но опять отвлёкся. Вместо сияющих стеклом небоскрёбов или тех же пятиэтажных панелек — бежевые, голубые и прочих пастельных тонов трёх-четырёхэтажные дома в классическом стиле. Или иногда утопающие в плюще и прочей зелени буро-кирпичные особняки в английском. Есть и подобие фахверка, увешанные цветочными горшками. Ну и, куда ж без этого, не в сказке ведь, невразумительные закопчённые халупы, виднеющиеся где-то на окраинах.

Вместо асфальта и криво положенной тротуарной плитки — натуральная такая, кондовая брусчатка, идя, хотя, скорее, преодолевая которую на своей деревянной ноге, мечтаешь ощутить под ногами творение наших таких замечательных и совсем не криворуких халтурщиков.

Ну и, наконец, у полисмена, который пытает меня уже больше часа — на пуговицах явно не привычные мне символы так называемых арабских цифр, а весьма необычные кракозябры, пусть я прекрасно их понимаю и в состоянии интерпретировать в число «17». И тут как раз переходим ко второй части вопроса, то есть: как же я сумел общаться с аборигенами явно не своего мира.

А вот хрен его знает! Я ведь, когда сказал, что потерял память, вовсе не шутил. Я очнулся в пусть и похожем, но определенно не своем теле, а вокруг меня чужеродные пейзажи, иначе выглядящие люди, лопочущие на хоть и понятном мне, но явно же что чужом языке, пусть и звучащем с неким французским прононсом, но это точно не он. И, что самое обидное, я не помню: кто я вообще такой. Ни до, ни после!

Из прошлой своей Земной жизни: практически всё, что помнил — я уже рассказал. Ни имени я не помню, ни родных, ни-че-го! Безусловно, неведомым мне образом я сохранил в памяти, хотя тут правильнее сказать осознаю, как выглядел. Я чувствую, что был симпатичен, пусть и до определенного момента, противоположному полу. Знаю, что был юн, глуп, заносчив, не очень хороший человек, короче говоря, и судьба, по-видимому, наказала дерзкого юнца, не желавшего бояться скорости. Но также, похоже, годы на колёсиках поубавили во мне спеси и заставили пересмотреть свои взгляды на жизнь и подкорректировать отношение к окружающим. Но это не точно.

Вот и всё, пожалуй, что я мог бы сказать о своём прошлом. Может быть, конечно, по ходу дела, так сказать, моя память еще порадует меня чем-либо, но пока это, увы, всё.

О своем нынешнем теле — я ещё меньше знаю и также надеюсь на озарение какое-нибудь, ну или рояль...

— Где он? — вдруг раздался сильный, глубокий, красивый женский голос.

— Ваш-милость, прошу. Пронтэ́, свободен! Вот. Вот найденный нами мальчик, ваша милость, — подскочил суетливый лысоватый чиновник по полицейскому ведомству, тут же спровадив усача, ну и, поправив натуральное такое пенсне на носу, принялся лебезить перед НЕЮ.

Ого, вот это красотка! На меня строго смотрела своими фиолетовыми(!) глазищами довольно высокая, статная, ещё совсем молодая женщина, чьи красиво уложенные медово-золотистого цвета волосы блестели под светом магических... Стоп, магических?

А вот, похоже, и озарение!

Ну действительно, ведь эти, достаточно ярко светящиеся белым светом матовые стеклянные полусферы на потолке — никак не могут быть электрическими лампами. В общем, именно их свет, я точно теперь знаю что магический, как раз и позволяет мне достаточно хорошо рассмотреть красавицу напротив.

Женщина была очень красива, строга и, очевидно, знала себе цену. Облачена она была неброско, без излишеств, но явно дорого, если судить по качеству тканей, тонкости и сложности пошива.

В отличие от прямолинейной, строгой и довольно простой по покрою формы полицейских, я уж молчу о своих штопаных-перештопаных «непонятно-буровато-застиранного» цвета штанах и такой же курточке, напоминавших какую-то спецовку, так вот, на дамочке был пурпурный элегантный приталенный коротенький жакет с пышными, но зауженными на предплечьях рукавами и с торчащими из-под них сиреневыми кружевными манжетами. Всё это по достоинству украшало скрывающее, эм, выставляющее напоказ настоящее великолепие роскошное декольте, что было повыше двух рядов крупных перламутровых, в тон глазам, пуговиц, ну и пониже атласного стояче-отложного воротника. Прям как во времена раннего Наполеона, отчего-то вот вспомнилось. Так вот, обрамлялось же сие роскошное декольте весьма широкими лацканами за которыми и притаилось довольно увесистое то, что так притягивало мой взгляд(сглотнув).

Не уступающие груди бедра лишь угадывались под широкими шароварами, но они, я верю, там были и ого-го какие!

В отличие же от начищенных грубых башмаков да сапог у полицейских, а также жалкого вида, словно бы пожёванного коричневого ботинка с полотняной гетрой слева, ну и изрядно покоцанной деревяхи справа у меня — ноги прелестницы украшали фиолетовые, высотой до колена замшевые сапожки.

Но самое интересное, что дополняло образ красавицы, было... Нет, даже не атласный тёмно-фиолетовый невысокий цилиндр с длинным пёстрым пером. А самая что ни на есть шпага на боку! Ну или рапира, не уверен в терминологии, короче говоря, не зубочистка 18-20 веков, а здоровенная такая хрень из 16-17. Хотя шпагу этот вот меч напоминал лишь специфическими рукоятью и навершием, ну и способом крепления на поясе с довольно примечательной такой, массивной и весьма вычурной пряжкой, к слову. А вот той, столь привычной всем нам по фильмам, развитой защиты кисти на эфесе не имелось, за исключением, скорее декоративного, скромного перекрестья, так сказать.

Но вот, немного уставшие, однако удивительно пронзительные глаза этой «мушкетёрки», до этого буквально ощупывавшие меня, остановились на серебряном медальоне на моей шее, с которой тот свисал на не особо тонкой цепочке, явно выбиваясь из общего нищебродского образа, ну а обладательница этих внимательных глаз наконец заговорила:

— Я забираю его!

— Как скажете, ваша милость, — угодливо поклонился полицмейстер и, грозно глянув на какого-то дуболома у двери, кивнул на меня, на что тот встрепенулся и спустя уже миг протягивал мне мою трость.

Ну, в принципе, да. Этот тяжеленный дрын, на который я опирался правой рукой при ходьбе, по назначению именно что трость, хотя, берусь предположить, прошлый я с переменным успехом, если судить по постигшей его тело судьбе, ещё и отгонял им гопоту всякую.

— Иди за мной, — обратилась ко мне медововолосая, после чего, не дожидаясь ответа, развернулась и... ох как же она пошла, мать моя... И, что самое страшное, для мужских сердец разумеется, это ж она не специально. Это ж она в жизни так перемещается, заставляя всех окружающих прикипать своим взглядом к этим, пусть и надёжно упрятанным в широкие шаровары, но, по всему видно, ни разу не уступающим содержимому роскошного декольте, прелестям!

Ну я и пошел, в общем. Поковылял точнее, гремя деревяшками правой ноги и трости в такой же руке по гранитному, что ли, полу полицейского участка. А чего ж не пойти-то? С красоткой ведь, пусть и вооруженной колюще-режущим — всяко лучше будет, чем с полицейскими, которые, судя по всему, не принялись ещё с упоением выбивать из меня признательные показания лишь благодаря моему украшению на шее. Мда.

— Если ты и дальше будешь так бесстыдно на меня пялиться, я прикажу слугам отделать тебя, — малоэмоциональным голосом прервала мою задумчивость прекрасная незнакомка, когда мы забрались в её экипаж, тот самый безлошадный, и практически бесшумно, в смысле без ожидаемого рёва мотора, потарахтели окованными колёсами по мостовой. — Ты знаешь почему я забрала тебя?

— Из-за медальона? — перенеся свой интерес на устройство нашего транспортного средства, наконец отлип я от прелестей восседающей напротив меня прелестницы.

— Верно, — чему-то удовлетворённо кивнула обладательница красивых... да всего, блин, красивого. — Ты понимаешь, какая ответственность теперь на тебя возложена?

— Ты не поняла, красавица. Я, как раз сорок уже сказал усатому, потерял память, а про медальон — это лишь выводы, исходя из твоей реакции на его наличие на моей шее, — не особо задумываясь или подбирая слова, выдал я в ответ даже замершей от неожиданности аристократке, ну мне так кажется, с которой, берусь предположить, впервые в жизни заговорили таким тоном, не будучи при этом каким-нибудь маркизом или на крайняк виконтом. Ну или кто тут у них?

Нет, я не нарываюсь, просто расслабился чуток, да и не привык, если честно, пресмыкаться. Вот и нечего начинать.

— Занятно, — впервые с нашей встречи она расслабленно откинулась на спинку роскошного тёмно-фиолетового кожаного дивана и, закинув ногу на ногу, с милой улыбочкой уставилась на меня, при этом ритмично постукивая своими коготками по с виду дорогой полированной красной древесине салона. — Ты ведь знаешь, кто я?

— Без малейшего понятия, лапуля, — а вот теперь нарываюсь. Точнее прощупываю, с какого момента она начнет хвататься за шпагу.

— Прелестно. А ты уверен, мальчик, что уже нажился на этом свете? Молоденький же совсем ещё, — как-то плотоядно ухмыльнулась красавица, не изменив позы, а свой вопрос задала с некоторой грустью и легким участием.

— А с чего ты, золотце, взяла, что я тот, каким выгляжу? — еще более плотоядно оскалился я, а по спине у меня холодком потянуло.

Нет, я вовсе не такой и крутой, как может показаться по длине моего языка. Хотя не помню ж ничего, но ветераном горячих точек или мастером неких секретных единоборств я не был. Вроде бы. Однако меня охватил некий кураж, синдром отпускника, если угодно, а может и обида за мужиков этого мира, которыми, судя по всему, помыкают бабы, вот и начал выёживаться.

— Надо же? Ви́льдо, похоже, нашел такого же баламута как и сам, — на последних словах девушка тепло улыбнулась... не мне, а куда-то в пространство. А затем, грустно вздохнув, принялась всё также безэмоционально излагать. — Что ж, слушай...

Если вкратце, то Вильдо — это брат баронессы Вольнопо́льской, сидящей сейчас напротив меня. И именно рядом с его телом меня обнаружила полиция, ну и поволокла в участок. Откуда, спустя какое-то время, забрала его сестра, узрев на моей шее медальон-артефакт. Магический, разумеется.

Его невозможно забрать силой, а точнее остаться живым, напялив на себя. Так медововолосая и поняла, что я не виновен в смерти брата и являюсь теперь его, внимание, наследником.

Та-дам! Рояль? Ещё какой!