Читаем Плохой мальчик онлайн бесплатно
Плохой мальчик
Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым.— Ты знала, что я приду, — его голос такой низкий, обволакивающий. Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю…— Я не звала тебя…— Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь. Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня спасти. Чувствую давление. Жестокое, беспощадное. Уже знаю каким он может быть ужасным человеком…— Посмотри на меня, — командует он. Я поворачиваю голову. В полумраке его глаза — два тёмных озера, в которых можно утонуть. Его пятерня ложится на моё лицо и сжимает его, словно показывая мне моё место.— Слушайся, — он проводит пальцем по моей нижней губе, надавливает. — Теперь ты моя собственность, Марина… Он заметил меня, но я не просила. Он заметил и захотел. И он не из тех, кому можно просто отказать… И теперь я якобы должна ему за спасение…
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураЯ сижу на заднем ряду… На месте, которое сама для себя выбрала с самого первого учебного дня... Здесь меньше шансов привлечь внимание. Здесь я могу быть невидимкой…
Вокруг меня — они. Те, кто носит бренды как вторую кожу, кто обсуждает каникулы на Сардинии так буднично, будто это поездка на дачу к бабушке. Их смех звучит слишком громко, их разговоры — слишком беспечны. Я ловлю обрывки фраз: «папа купил новый спорткар», «опять пробки у нас», «в этом сезоне только Bottega». Я даже слов таких не знаю, они для меня — пустой звук.
Я сжимаю ручку крепче. Моя сумка — с маркетплейса, тетради — самые обычные, а кофе — из автомата на первом этаже. Я здесь только благодаря стипендии и ночам, проведённым за учебниками. Я не должна была попасть в этот мир, но попала. И теперь каждый день, как хождение по минному полю…
Потому что они так на нас косятся… Неприятно и… Жестоко…
Преподаватель начинает лекцию. Я сосредотачиваюсь на конспекте, выводя аккуратные строчки. Это мой ритуал: чёткие буквы, ровные поля, никакой суеты. Так я удерживаю себя в реальности.
И вдруг меня пронзает острое неприятное ощущение, будто кто-то смотрит на меня…
Я поднимаю глаза.
Он стоит в дверях. Опоздал. Никто даже не замечает этого, кроме меня.
Ещё бы кто-то что-то ему сказал…
Это же Чернов собственной персоной… Анжей Чернов…
Высокий. Тёмные волосы коротко подстрижены, но одна непослушная прядь падает на лоб. Тёмный лонгслив обтягивает плечи, рукава закатаны, и я вижу все его татуировки. Сложные узоры, змеиные линии, какие-то буквы, что-то неприятное и грубое.
Он не спешит, разумеется, да и куда ему. Окидывает аудиторию ленивым взглядом, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Его глаза такие тёмные, непроницаемые неожиданно задерживаются на мне. На долю секунды. Но этого достаточно, что бы я замерла на месте, как тушканчик при виде опасности…
Внутри всё завядает.
Я же знаю, кто он такой…
Сын какого-то крупного бизнесмена, то ли инвестора, то ли ещё кого-то с пугающе «длинными руками». Про него говорят шёпотом, пересказывают истории, от которых кровь стынет в жилах…
Говорят, что он использует девушек и что максимально груб с ними. Я такую фигню про него слышала, что меня морозило на месте… Крайне тошнотворный персонаж…
Я опускаю глаза, но его взгляд будто продолжает жечь кожу. Почему он вообще посмотрел на меня? Почему именно сейчас? Блин… Этого ещё не хватало…
Лекция идёт своим чередом, но я больше не слышу слов преподавателя. Я чувствую его присутствие. Он садится где-то впереди, я не решаюсь посмотреть, но знаю, что он здесь. В этом пространстве. Рядом.
После пары я медленно собираю вещи, дожидаясь, пока аудитория опустеет. Но не успеваю я встать, как рядом раздаётся звонкий голос:
— Ринаааа, ну ты идёшь, не?!
Это Аня — одна из тех, с кем я стараюсь держаться. Не из «их» круга, но и не совсем аутсайдер. За ней маячит Оля, её постоянная спутница. С ней я общаюсь меньше, но тоже пересекаемся благодаря Анютке…
— Да, сейчас, — отвечаю я, пряча тетрадь и блокнот в сумку.
Мы выходим в коридор. Свет люминесцентных ламп режет глаза после полумрака аудитории. Нам показывали какую-то презентацию, но большую часть времени я думала о своих странных ощущениях от его взгляда…
— Видела его? — спрашивает Оля, оборачиваясь.
Я молчу. Знаю, о ком речь, но не хочу это обсуждать. Он редко приходит в универ. Поэтому они все на него вот так реагируют…
— Ну ты даёшь! — хмыкает Аня. — Ещё делает вид, что не заметила… Ага, веееерииим…
— Ань…, — выдавливаю я. — Это не значит, что мне интересно.
— Ой, да брось, — Оля понижает голос. — Это же Чернов… Госсссподи, Марин… Да любая бы почку отдала, чтобы быть на твоём месте!
— Почку, да? — я невольно усмехаюсь. — Я, пожалуй, останусь со своими двумя. А другие пусть отдают органы ради этого… Придурка…
Девчонки тут же переглядываются.
— Ты чего…, — осторожно говорит Аня и оборачивается… Я застываю, потому что он шёл сзади… И, кажется, слышал, как я обозвала его. Вот чёрт…
Чернов проходит мимо, не зацикливая на нас свой взгляд, но у меня по коже проносится табун маленьких мурашек. Надеюсь, всё-таки пронесло…
— Капец, Марин… Ты сборник самых тупых ситуаций на свете…
— Спасибо огромное, Аня… Без твоих комментариев я бы здесь не выжила…
— Всегда пожалуйста, подружка, — подмигивает она. — Ты заметила, как все затихли, когда он вошёл?
— Я заметила, что он опоздал и никого не уважает, — отрезаю я.
— Да ты чего?! Даже Арефьева тут же заткнулась… Она по нему так сохнет, а он её один раз выдрал и всё… До свидания…, — хохочет Анька.
— Ты откуда это знаешь? Свечку что ли держала?
— Да не… Они же треплются как курицы… постоянно… Жу-жу-жу…
— Где ты слышала, чтобы курицы так шептались? — смеюсь я, и Оля подхватывает.
— Ой всё… Главное… Что Чернов… Не такой, как мы. Он живёт по другим правилам.
— Именно поэтому мне не нужно обращать на него внимания, — я ускоряю шаг.
— Ну, Марииин! — Аня догоняет меня и хватает за локоть. — Слушай, я не к тому, чтобы ты с ним связывалась. Но… ты видела, как он на тебя посмотрел?
Я замираю.
— Что?
— В аудитории. Он смотрел на тебя. Долго. Я думала, ты заметила.
Внутри что-то обрывается.
— Тебе показалось, — говорю я, но голос звучит неубедительно.
— Нет, не показалось, — настаивает Оля. — Я тоже видела. И это… странно. Он никогда ни на кого так не смотрит…
Ну вот, уже и до взгляда одного докопались… Шикарно.
— Может, он просто пытался вспомнить, кто я, — пытаюсь отшутиться, но смех выходит нервным.
— Или, — Аня делает паузу. — Он заинтересовался. Ты сегодня такая милашка… — хихикает она, дёрнув меня за прядку волос.
Я резко поворачиваюсь к ним и тут же вспыхиваю. Потому что мне эта фигня не интересна.
— Забудьте. Мне не нужны проблемы. Я сюда учиться пришла, а не играть в эти игры… Тем более с таким как Чернов.
Девчонки молчат. Но я вижу в их глазах сочувствие и лёгкий испуг. Они понимают, что я права, потому что с таким связываться себе дороже. Он переедет тебя как бульдозер и не заметит…
Но дело в том, что сегодня он меня заметил. К сожалению…
И это плохо. Очень плохо.
Я ухожу вперёд, оставив их позади. В голове черт-те что… Сегодня не день, а катастрофа…
В кармане вдруг вибрирует телефон.
Сообщение от мамы: «Как дела в универе? Обедала?».
Я смотрю на экран, хочу ответить ей, что всё хорошо, но меня резко толкают в плечо и телефон падает прямо на пол…
— Смотри, куда прёшь, сучка, — звучит из уст той самой Арефьевой, пока свора её ручных собачонок стоят и смеются рядом, одна громче другой…
Этот голос такой резкий, как щелчок хлыста.
Опускаюсь за телефоном, поднимаю глаза и смотрю на них всех волком... Её платиновые волосы сияют даже в тусклом свете ламп, а улыбка такая холодная, что меня начинает морозить… За ней стоят две вечные её спутницы: одна с нарочито пухлыми губами, другая — с презрительно поджатыми, будто ей противно дышать одним воздухом со мной.
— Ты что, совсем без мозгов? — продолжает она, наклоняясь ко мне. Её духи такие тяжёлые и сладкие, что хочется блевать. Они забивают всё дыхание. — Не видишь, куда смотришь? Сиди и не вставай лучше.
Я молчу. Понимаю, о чём речь, но не хочу давать ей повод.
— Он мой, — шипит она, а мне противно. — Даже не думай строить из себя невинную овечку! Поняла меня?!
Внутри всё сжимается. Значит, Ане не показалось. Он смотрел на меня. И кто-то это заметил.
— Я и не думала строить. Вообще не понимаю о чём ты… — начинаю, но она перебивает:
— Не оправдывайся. Просто держись подальше. Иначе пожалеешь.
Она разворачивается, чтобы уйти, но в этот момент рядом возникают Оля с Аней… Будто увидели это и вернулись обратно.
— Чего тебе от неё надо, Арефьева? — спокойно спрашивает Оля, скрещивая руки. — Собрали тут зверинец, блин… пошли отсюда!
— О, защитники подъехали, — фыркает одна из спутниц. — Нищебродки решили заступиться за свою?
Аня не теряется и помогает мне встать с пола:
— А ты решила, что тут только твои правила? Может, тебе пора в зеркало посмотреть — вдруг там ответ, почему твой Чернов на тебя даже не смотрит, м?
Арефьева бледнеет. Её пальцы сжимаются в кулаки, но она держит лицо. А ведь уела так уела… Мне кажется, в этом всё и дело… Она бесится, что не может его получить. Точнее, он её тупо поюзал и теперь она бегает за ним, как ненормальная, угрожая всем подряд расправой.
— Вы ещё об этом пожалеете, — бросает она через плечо и уходит, шурша своей дизайнерской юбкой. Её свита следует за ней, как жалкие прихвостни…
Я стою, не шевелясь. Руки дрожат.
— Ну и ну, — вздыхает Оля, глядя на меня. — Ты в порядке?
Киваю, но внутри как-то неприятно. Потому что он смотрел. И это не забыть. Будто липкий слой остался на коже. И от его Арефьевой тоже, кстати говоря…
— Она психичка, — говорит Аня, нахмурившись. — Но ты реально осторожнее. С такими, как она, лучше не связываться.
— Да я вообще ни с кем не связываюсь, — шепчу я. — Просто учусь… Ты же знаешь.
Оля смотрит на меня с сочувствием:
— Знаешь, в этом месте даже дышать нужно правильно. Иначе раздавят.
Я сжимаю телефон крепче.
— Я справлюсь.
Но сама не верю в эти слова.
После пары я тороплюсь к выходу. Хочу скорее домой — в нашу маленькую квартиру, где мама варит суп и спрашивает: «Как день?», не подозревая, что мой мир уже трещит по швам.
Прохожу через двор, опускаю голову, чтобы никто не зацепился взглядом. И вдруг замираю.
У парковки стоит он.
Чернов.
Он прислонился к чёрному внедорожнику, в руке — сигарета. Дым вьётся в холодном воздухе. Он говорит по телефону, и его жёсткий требовательный голос разносится дальше, чем ему, наверное, хотелось бы.
— Я сказал, мне не нужны твои условия! — рычит он в трубку. — Если не можешь решить — найди того, кто может! Ты всё усвоил или нет?!
Бросает телефон на сиденье, делает затяжку. Его пальцы сжимают сигарету до хруста.
Я стою, затаив дыхание. Он не видит меня. Но я вижу его: напряжённые плечи, сжатые челюсти, огонь в глазах, который не погасить даже этим дымом.
Он резко садится в машину, заводит двигатель. Внедорожник срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли и бензина.
А я остаюсь смотреть…
Даже не зная зачем…
Дорога домой тянется бесконечно. Я иду, засунув руки в карманы, глядя под ноги. В голове потасовка с Арефьевой, Оля, Аня, его грубый тон по телефону. Всё смешивается в какофонию, от которой болит в висках.
В подъезде пахнет кошачьей мочой и старыми газетами. Поднимаюсь по лестнице, считая ступени… Это помогает сосредоточиться. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком.
— Мамуль, я дома! — кричу, снимая обувь.
— Проходи, суп уже на столе, — отвечает мама из кухни. Её тёплый голос сейчас для меня, как спасательный круг.
Я захожу. На столе стоит тарелка с дымящимся борщом, свежий хлеб, стакан компота. Мама стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На ней старый халат, на голове моя любимая заколка, из-под которой выбиваются седые пряди.
— Как день? — спрашивает она, не оборачиваясь.
— Нормально, — отвечаю и обнимаю её сзади. — Всё хорошо…
Нюхаю её и хочется плакать… Не знаю в кого я такая, но… Я всегда отличалась тем, что меня легко задеть любым поступком…
Она поворачивается, смотрит на меня внимательно.
— Точно всё хорошо, дочка?
— Точно…
— Опять не ела на обед?
— Ела, — вру. — Просто немного, не очень хотелось…
Мама ставит перед мной тарелку, садится напротив. Её глаза изучают моё лицо.
— Марина, если что-то случилось, ты можешь мне сказать… Вообще всё…
Я смотрю на пар от супа, на пузырьки от температуры, поднимающиеся к поверхности. Хочу рассказать. Хочу выговориться. Но слова застревают в горле.
Как объяснить ей, что я запуталась в паутине взглядов, угроз и вечных противостояний в этой цитадели жестокости и бессердечия… Нет, я не стану жаловаться. Я сама хотела в этот универ. Просто не думала, что будет так сложно бороться с ними… Чернов ведь лишь очередной новый повод докопаться до меня и только...
— Всё правда хорошо, — повторяю я, беря ложку. — Просто устала.
Мама молчит, но я чувствую, что она мне не верит.
Мы кушаем в тишине. Я стараюсь сосредоточиться на вкусе, чтобы не думать хотя бы о Чернове… Но его взгляд постоянно просачивается через мои мысли, заставляя волноваться…
Вечером, лёжа в кровати, я достаю телефон. Открываю галерею — там всего несколько фото: мама на даче, я с Олей и Аней в парке, закат над городом. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы выставить меня в неправильном свете или опозорить. Или сказать обо мне больше, чем нужно…
Только вот пальцы сами набирают в поиске: «Чернов Анжей».
Результаты появляются мгновенно:
«Сын бизнесмена Чернова: новый скандал в клубе».
«Анжей Чернов задержан за драку».
«Наследник империи Черновых: что скрывается за фасадом?».
Госссподи… Дурдом какой-то… Да он настоящий Сатана, как видно…
Я листаю статьи, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Фотографии, то он в дорогом костюме, с бокалом шампанского, в окружении людей, чьи лица размыты для меня. Я не знаю кто это такие… То он на мотоцикле, в кожаной куртке, с сигаретой в зубах, то в суде — серьёзный, холодный, с руками в наручниках. Какая ужасная фотография…
Закрываю телефон, но в темноте комнаты его образ кажется ещё более реальным.
«Зачем я вообще это делаю?! — думаю. — Зачем копаюсь в том, что мне не положено знать?».
Но ответа у меня нет.
Только бешенный стук дурного сердца. И шёпот в голове:
«Для чего-то же он смотрел на меня сегодня дольше обычного?»…
Новое утро нового дня, а я уже не хочу идти в универ из-за тех идиоток…
Вечером они писали мне сообщения в личку с левого аккаунта. Угрожали расправой… Это такой кошмар, что я и комментировать не берусь. Ощущение, что им заняться больше нечем и они просто нашли себе новое развлечение.
Перед мамой стараюсь выглядеть весёлой. Она и так заметила, что что-то не так. И я не хочу, чтобы она думала, что мне плохо там. Потому что я сама туда стремилась и просилась… А когда у меня получилось, мы с ней так сильно радовались. Будет тупо взять и просто отказаться или ходить туда с кислой рожей из-за кучки тупых куриц, правда? Нет, они от меня этого не дождутся…
— До скольки сегодня пары, Марина?
— До пяти тридцати вроде… А что? Тебе нужна моя помощь?
— Да нет, я там просто хотела показать тебе платье… Красивое…
— Зайти после учёбы?
— Давай… Я бы хотела и тебе такое потом сшить, если понравится…
Я улыбаюсь. Мама работает в ателье. Я люблю красивую одежду. Сшитую или купленную где-нибудь в простом бутике. Но редко надеваю платья, потому что… Мне кажется, в них я такая… Неказистая и простоватая. Я совсем не Арефьева… Мне до такого стиля расти и расти…
Не понимаю, чего там Чернов воротит свой нос. Мог бы и присмотреться, тогда бы и у меня проблем было меньше…
— Пока, мамуль… До вечера, спасибо за завтрак…
— Пока, доченька…
Целую маму, выхожу из дома… В подъезде встречаю свою милую соседку Антонину Фёдоровну, которой всегда помогаю подниматься на второй этаж. А то ведь она ходит с тростью и… Ей очень неудобно без помощника. А пандусы здесь не предусмотрены… Дом очень старый.
— Жениха бы тебе хорошего…
