Читаем Плохой Демон онлайн бесплатно

В расположенный на двенадцатом этаже бизнес-центра офис я припёрся к десяти утра. Судя по тому, как шло собеседование — чтобы послушать, как девица с ботексом по всей физиономии, нарисованными бровями и раздутыми губищами спрашивает, кем я себя вижу через пять лет.

Честно — не выдержал. Вместо того, чтобы продемонстрировать стремление к карьерному росту, подался вперёд и поинтересовался:

— Простите великодушно, а вы сколько тут работаете?

— Эм… Три года, — слегка растерявшись от неожиданности, ответила блондинка.

Перед ней лежал листок с вопросами, и я уверен, она понятия не имела ни зачем их задаёт, ни что означают мои ответы.

— Три года, — повторил я. — И всё на одной должности трудитесь?

— Да, — кивнула девушка, пытаясь нахмуриться.

Ботекс, конечно, помешал, но усилие отразилось в её глазах.

— Не могли бы вы оценить вероятность, что вас повысят? — спросил я.

— Думаю, процентов девяносто, — уверенно ответила сотрудница отдела кадров.

— Серьёзно? — я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. — То есть, вы рассчитываете, что вас повысят через два года, учитывая, что всё это время в ваши обязанности входит задавать такие вот вопросы претендентам?

Девушка, наконец, смутилась.

— А почему нет⁈ — ответила она с вызовом.

Даже подбородок малость задрала.

— Простите, но кто-то врёт, — сказал я, откидываясь на спинку офисного стула. — Либо вам бессовестно ссут в уши, либо бы сами вешаете себе на них лапшу. Быстрого приготовления, если быть точным.

Разумеется, не стоило так делать. Но меня будто чёрт попутал. Сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, надоели все эти собеседования, унизительные и бесплодные, как выжженная земля. На скольких я побывал за последний месяц? Кажется, это было четвёртым.

Кончилась встреча вполне ожидаемо: обиженно поджав пухлые губки цвета эльфийской крови, девушка пообещала со мной связаться, если моя кандидатура заинтересует фирму. Лицемерие и ещё раз — оно. На то, что мне перезвонят, я не рассчитывал.

Поехал прямо на работу — в свою крошечную мастерскую по починке всякой всячины (в основном, телефонов и оргтехники, конечно). День тянулся, как всегда, уныло и бесперспективно, и я уже собирался закрываться, когда в дверь вошла высокая стройная девушка лет двадцати трёх в старомодной шляпе и строгом зелёном костюме: жакет и юбка-карандаш до колен. Процокав каблуками к стойке, она окинула мастерскую взглядом прекрасных глаз цвета бутылочного стекла, похлопала пушистыми ресницами, а затем вдруг замерла, глядя на пол.

— Добрый вечер, — кивнул я, будучи уверенным, что она принесла телефон, ибо в руках у дамочки ничего, кроме сумочки, не было, а в сумочку ничто иное не поместилось бы.

— Здрасьте, — кивнула она, а затем грациозно присела и подняла с пола голубой конверт из плотной бумаги. — Кажется, кто-то уронил, — сказала она, положив его на стойку передо мной.

— Да, наверное, — ответил я, беря письмо. — Отложу его на случай, если…

И тут с удивлением увидел, что адресатом являюсь я — Левшин Андрей Лукич. Все три слова были выведены каллиграфическим почерком с завитушками. Но ни адреса, ни индекса не было.

— Похоже, это мне… — пробормотал я.

Вот только откуда конверт взялся на полу? Перед девушкой в мастерской был толстый мужик в мятой ветровке, приходивший картридж для принтера зарядить, и он никакого письма не приносил. Да никто не приносил, если уж на то пошло. И конверт на полу, уж всяко, кто-нибудь да заметил бы, проваляйся он тут подольше.

Я поднял глаза на девушку, обнаружившую письмо. Она брезгливо разглядывала стены и потолок, словно прикидывала, сколько всё это может стоить.

— Дела неважно идут, да? — проговорила она сочувственно.

— Ну, помаленьку, — ответил я. — На плаву держусь.

И чуть не добавил «пока».

Девушка покивала, чуть скривив ярко накрашенные пухлые губки.

— Вы чините холодильники? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. Тогда принесу в следующий раз. До семи работаете?

— До семи. Простите, я не совсем понял… Принесёте холодильник?

— Ну, не сам же он сюда придёт, — невозмутимо отозвалась собеседница, поправив локоны медных, почти красных волос, торчавших из-под шляпки. — Ладно, до скорого.

И, цокая каблуками, стремительно покинула мастерскую, словно зашла лишь для того, чтобы найти письмо.

Когда дверь за ней захлопнулась, я ждал, что она промелькнёт перед окном, но странная посетительница будто испарилась прямо на крыльце.

В конверте обнаружились короткое письмо, даже, скорее, записка — приглашение на собеседование в Эрмитаж — и дорогущий билет на «ночную» экскурсию. Походило на странный розыгрыш, но я всё же поехал.

И вот теперь стоял в зале Зимнего дворца, наблюдая за одним из самых известных экспонатов.

Бронзовая сова задвигала головой и лапкой, её глаза начали вращаться под звон колокольчиков, а затем огромный металлический павлин грациозно поклонился и распустил сверкающий, как золото, хвост, символизирующий восход солнца.

— Удивительный автомат изготовлен в Лондоне в восемнадцатом веке мастерской Джеймса Кокса и Фредерика Юри, — изо всех сил расцвечивая свою речь интонациями, заговорила крошечная, похожая на мышку экскурсовод, хлопая глазами в попытке побороть сонливость. — Приобретён для императрицы князем Григорием Потёмкиным и собран по прибытии Иваном Кулибиным. Всего в автомате используются четыре механизма, приводящие в движение фигуры птиц.

Я до сих пор не понимал, что делаю здесь в половине десятого вечера.

Хотя почему же? Переминаюсь перед витриной, любуясь бронзовыми птичками, и прикидываю, находится ли тот, кто меня пригласил сюда, среди присутствующих.

Двух девчонок в нарядах с претензией на богемность я отмёл сразу. Они держались совсем не так, как люди, ищущие сотрудника. Скорее, как те, кто вдруг решил окультуриться и найти повод запостить в соцсетях отчёт о начале процесса.

Мужик в панаме и шортах, делающий кучу фотографий, походил на туриста, которому его спутники не пожелали составить компанию в дорогом мероприятии, — вот он и заявился сюда один.

Последний посетитель был одет в костюм кофейного цвета из змеиной кожи, клетчатую рубашку и галстук с узором пейсли. На лацкане — заколка в виде золотого пёрышка. Даже в помещении он не снимал солнечные очки с синими стёклами. На вид ему можно было дать и сорок, и пятьдесят. А если приглядеться, то, наверное, и больше. В общем, он был из тех, про кого говорят «моложавый».

Ни один из посетителей не проявлял ко мне внимания, так что я уже начал думать, что стал жертвой какого-то дорогого и бессмысленного розыгрыша. Возможно — пранка. Если меня сейчас снимают на скрытую камеру…

Уверен я был только в одном: утреннее собеседование никак не связано с тем, что меня пригласили в Эрмитаж.

Мои размышления прервал кофейный мужчина: вдруг шагнул ко мне, слегка тронул за локоть и сказал, обдав облаком перечной мяты, вырвавшимся из его рта:

— Хотели бы жить вот так?

— В смысле — как цари? Во дворце и всё такое?

— Именно.

— С одной стороны, наверное, неплохо. Дорого-богато. С другой — такие огромные залы, и в каждом может находиться тот, кто рано или поздно накинет тебе удавку на шею. Плюс всегда быть на виду, думать о том, что кому сказать, как помахать рукой и прочее. Так что, пожалуй, всё-так, нет.

Кофейный кивнул.

— Правильно. Жить нужно просто: чтобы всё было, и ничего не хотелось. Я заметил, что вы больше разглядываете людей, чем птичек, — добавил он после короткой паузы.

Тем временем, бронзовый павлин повернулся к зрителям задницей. С этой стороны перья хвоста были посеребрены, что, очевидно, символизировало ночь.

— Этот великолепный экспонат — единственный действующий крупный автомат восемнадцатого века, дошедший до наших дней в своём первозданном виде, — с гордостью сообщила экскурсовод, поправив огромные очки в пластмассовой оправе.

— Часы обалденные, — ответил я кофейному. — Но меня сюда позвали насчёт работы. Вот и пытаюсь понять, к кому обратиться.

Если это он прислал мне билет, то пусть признается уже, чёрт возьми…

— А что, если смотреть нужно именно на птичек? — осклабился мой собеседник, продемонстрировав золотые верхние клыки. И указал на павлина. — Как вам автомат? Произведение искусства, не правда ли? И осмелюсь заметить, что внутри даже больше, чем снаружи.

Я покосился на остальных посетителей и экскурсовода: не возмущает ли их наша беседа. Но никто в нашу сторону даже не взглянул. Как будто мы и не разговаривали вовсе.

— Прекрасные часы. Не представляю, как их умудрились сделать.

Кофейный кивнул.

— Да, непростое было дело. Значит, вас заинтересовала вакансия?

Ну, наконец-то! Теперь, по крайней мере, стало ясно, что билет прислал этот мужик неопределённого возраста.

Правда, я до сих пор не понимал, как именно это произошло.

Тем не менее, я в Эрмитаже и болтаю с потенциальным работодателем в костюме из змеиной кожи и тёмных очках.

Бронзовый петух издал крик, знаменуя начало нового дня.

На этом представление было окончено.

Женщина-мышь беззвучно захлопала в ладоши. Старичок, явившийся несколько минут назад с ключами специально, чтобы завести для пятерых посетителей старый механизм, поклонился.

Одна из двух девушек поаплодировала, но тут же смутилась и опустила руки, неловко поглядывая на остальных.

— Пойдёмте дальше, — сказала мышь, и трое из нас потянулись за ней.

Старичок с ключами заковылял в другую сторону. Чем-то он походил на персонажа из старых чёрно-белых фильмов ужасов. Этакий прислужник вампира или доктора Франкенштейна. Уверен, если подойти к нему поближе, в полной мере можно ощутить терпкий аромат прожитых лет. Без ноток дуба и сандала, но не менее ошеломительный.

Кофейный мужик не двинулся. И я тоже. Было бы странно просто взять и свалить от того, кто, вроде как, должен тебя собеседовать.

Но он стоял, глядя на застывшего павлина, и молчал. Я решил проявить инициативу. Юля часто говорила, что мне этого не хватает. Может, поэтому мы и расстались. Надо было её расспросить подробней на этот счёт, но я опасался услышать что-нибудь неприятное. Не хотелось усугублять. Да и казалось, что это будет выглядеть… даже не знаю… жалко, наверное. А жалким быть не хотелось.

— Это вы прислали? — спросил я, вытащив конверт.

— Да. Позвольте? — кофейный аккуратно забрал у меня письмо и сунул себе во внутренний карман змеиного пиджака. — Итак, вы решили откликнуться на предложение.

— Угу, — мы остались вдвоём в зале, и голоса эхом разносились среди стеклянных витрин. — А вы работаете здесь, в музее?

Мой вопрос почему-то вызвал у собеседника смех — словно внутри него с треском рвалась бумага.

— Простите, — сказал он, качая головой. — Нет, конечно! Ни в коем случае. Просто решил провести здесь собеседование.

— Странное место, если честно, — заметил я.

Кофейный пожал плечами.

— Но вы же приехали, — он бросил взгляд на золотые часы, на мгновение приподняв манжет рубашки. — Итак, давайте приступим. Мне вас рекомендовали как лучшего механика в городе. Как считаете, справедливо?

— Кх-м, — издал я неопределённый звук. Механиком я бы себя не назвал. Но сразу отметать подобное предположение не хотелось. — Кто рекомендовал?

— Довольные клиенты, — невозмутимо ответил мой странный собеседник. — Кто же ещё? Вы ведь не думаете, что о вас говорят на каждом углу?

— Нет, ничего такого я не думаю, — совершенно твёрдо сказал я. — Но…

— Давайте к делу, если не возражаете. Время позднее, — кофейный указал на бронзового павлина. — Смотрите.

В ту же секунду ожила сова!

Я аж вздрогнул, когда она начала двигаться, издавая мелодичные звуки колокольчика.

— Заставьте её замолчать, — сказал кофейный, сделав приглашающий жест.

Даже чутка в сторонку отступил, словно предоставляя мне место для маневра.

— В каком смысле? — не понял я.

— Не знаю. В любом. Я хочу, чтобы эта тварь заткнулась.

Мужик говорил серьёзно, но у меня всё сильнее росло подозрение, что я стал жертвой розыгрыша. Или причуды сумасшедшего.

— Птица в витрине, — сказал я. — А если б и не была, я не стал бы её… трогать.

Кофейный пожал плечами.

— И не надо. Это же музейный экспонат. Их вообще касаться руками запрещено, — он показал на табличку с соответствующей надписью. — Просто прикажите ей.

Я невольно усмехнулся. Балаган какой-то, честное слово! И уж точно, самое дикое собеседование из всех, на которых я бывал. Если это вообще оно.

— Просто приказать? — слегка насмешливо переспросил я.

Мужик кивнул. Мой ироничный тон его не смутил.

— Только от души, — он оскалился, сверкнув золотыми клыками.

Я прищурился. Ладно, давай поиграем.

— И вы меня возьмёте на работу?

— Ну, если сова не замолчит, то точно нет.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Повернувшись к птице, я уставился на неё. Боже, что за бред⁈ Я, и правда, в этом участвую⁈

— Не делайте вид, — сказал вдруг мужик. — Приказывайте!

Вздохнув, я подумал, что хочу, чтобы бронзовая птица остановилась. Ну и замолчала. При этом почувствовал себя полным придурком. Если б хоть День рождения был или Новый год…

Сова застыла! Раздался последний замирающий в её недрах звяк колокольчика, и в зале воцарилась тишина.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул кофейный, как будто именно этого и ожидал. — Вы молодец. Я в вас почти не сомневался. Способности налицо, — он вдруг взял меня за локоть и повёл к выходу. — Конечно, придётся пройти ещё одно испытание, но оно последнее. Даю слово. Вот, — он протянул мне визитку, на которой было написано «Раум Варлен Евгеньевич».

Под именем значился номер мобильного.

— Варлен? — проговорил я. — Странное имя у вас, однако.

— Ничего необычного. Наследие советского прошлого. С тех времён осталось. «Великая армия Ленина» значит. Позвоните, когда придёте в себя.

— В себя? — переспросил я, вертя в пальцах картонку. — Послушайте, если это какой-то прикол, то, наверное, уже пора признаться и показать, в какую камеру помахать.

— Если бы для этого пришло время, я так и сделал бы, — серьёзно сказал кофейный. — А теперь идите. Экскурсия окончена. Встретимся, когда… будете готовы.

— То есть, приду в себя? — спросил я с сарказмом.

Кофейный щёлкнул пальцами.

— Именно!

И, развернувшись, направился обратно в зал, в котором как раз начал гаснуть свет.

— А что за второе испытание-то⁈ — окликнул я его, но он сделал вид, что не услышал, и спустя несколько секунд растворился в полумраке зала.

Вскоре его гулкие шаги замерли в отдалении.

Чёрт… Гадство какое-то! Я чувствовал себя так, словно зря стаскался в центр города и потратил время. Ни про работу, ни про то, приняли меня или нет, не было сказано ни слова. Как и о зарплате. А она мне ой как пригодилась бы. Дела в мастерской шли из ряда вон плохо. По идее, закрываться пора.

Даже на экскурсию дорогущую толком не попал — только на птиц этих дурацких посмотрел. Стоило ради этого ехать через полгорода!