Читаем Плохая война онлайн бесплатно

Перед началом повествования следует предупредить читателя об особенностях авторского подхода к истории.

Во-первых, я умышленно использую упрощенную терминологию. "Штаны", "чулки", "наплечники", "наручи", несмотря на то, что для каждой разновидности средневековых штанов, а тем более, для деталей доспехов есть свое название и по-немецки, и по-французски, и по-итальянски. Для сюжета не важно, как оно по-научному называлось. Важнее, чтобы читатель не спотыкался постоянно о неизвестные термины. Плох тот специалист, который не способен объяснить свою работу простому человеку. Как говорится, "какой же Вы инженер, если не можете изложить суть вопроса простым матом?" Необходимый минимум пояснений вынесен в сноски, чтобы не загромождать текст.

Во-вторых, я умышленно не извращаю авторскую речь стилизацией под средневековые хроники, а речь персонажей - стилизацией под "средневековую речь". В "оригинале" персонажи разговаривают на диалектах средневековых версий немецкого, французского и итальянского языков. Псевдоромантическая стилизация, которую некоторые почему-то ждут от исторических романов, придумана писателями 19 века и не имеет отношения к тому, как на самом деле говорили в средние века. Письменный язык средневековья так же не годится для реконструкции языка устного. Кто не верит, откройте любые мемуары, или хотя бы "Симплициссимус" Гриммельсгаузена, книгу про ландскнехта, написанную лавочником и переведенную профессионалами с максимальным сохранением стиля. Поэтому персонажи общаются в привычном нам стиле, нормально воспринимаемым современными читателями.

В-третьих, логика поступков героев везде, где только возможно, основана на прецедентах того времени. Там, где уважаемому читателю покажется, что сцена противоречит современной логике, современному здравому смыслу и сказкам о средневековье, преломленным современной массовой культурой, скорее всего, скрывается слегка переделанный исторический казус.

Исторические подробности приводятся по материалам издательства Оспрей.

И наконец, традиционное для художественной литературы замечание - персонажи вымышленные, совпадения случайные.

С благодарностью соратникам:

Константину Асмолову aka Makkawity за поддержку замысла и ряд сюжетных ходов

Дарье Мельниковой aka Daana Rafalesko за Шарлотту

Михаилу Талако aka Posidelkin за четырнадцать замечаний по первой версии

Илье Петрухину aka Герцог Тульский за консультации по фехтованию

Игорю Николаеву aka Red_atomic_tank за вычитку, коррекцию и редактуру

С XIV века лучшей наемной пехотой Европы считались швейцарцы. Закаленные непрерывными схватками с соседями, кантоны поставляли опытных, умелых бойцов, которые славились упорством, храбростью и быстротой переходов. Больше ста лет швейцарские баталии, ощетинившиеся пиками и алебардами, шли от победы к победе, воюя за французов, немцев, итальянцев и всех остальных, кто мог оплатить их нелегкий труд.

Но на рубеже XV-XVI веков на поля сражений вышла новая сила – ландскнехты, «слуги страны». Это был совершенно новый вид наемников. Их «компании» отличались космополитизмом, жесткой дисциплиной и четкой организацией. Даже условия и порядок бунта при задержке жалования соответствующим образом регламентировались. Каждый, от рыцаря до нищего крестьянина, мог вступить в ряды лансдкнехтов, обретая свое место в общем строю и платежной ведомости.

С самого начала швейцарцы и ландскнехты выступали как непримиримые конкуренты. Наниматель мог заполучить либо тех, либо других, в противном случае между соперниками немедленно начиналась поножовщина. Если же они открыто сражались друг против друга, то кампании и битвы проходили с особой жестокостью, чрезвычайной даже по меркам тех суровых времен. Такие столкновения назывались «der boese Krieg» - «Плохая война»…

Жил да был простой парень из немецкой глубинки Макс. Точнее, Максимилиан Фердинанд фон Нидерклаузиц. Третий сын средней руки барона.

Если заглянуть в гипотетический "семейный альбом", состоящий из картин в галерее замка и случайных набросков, экспонатов там будет меньше, чем в фотоальбомах прошлого века и несравнимо меньше, чем в сегодняшних архивах фотофайлов.

Вот полотно два на три фута в галерее замка. Портрет женщины с тремя детьми. Дама на портрете не "выглядит немного беременной благодаря крою платья, что было модно на рубеже пятнадцатого-шестнадцатого веков", а действительно на третьем месяце. И крой здесь не при чем. Благородные дамы, как это ни удивительно для некоторых, действительно время от времени (а некоторые - регулярно) рожали детей, а художники не видели причин убирать с картины пока не родившегося ребенка. Картина написана за полгода до появления на свет нашего героя.

Гравюра, которую изображенные на ней персонажи никогда не видели. Максимилиану пять лет. Отец подсаживает сына на лошадку. Заезжему художнику сценка случайно запала в память.

Карандашный набросок в стиле Леонардо. Отрок десяти лет замахивается кинжалом. Рука добросовестно прорисована в трех положениях, четыре раза нарисован кинжал на пути к мишени. Вспомогательные линии помогают понять правильное положение руки и траекторию движения кинжала. В уголке крупно изображено положение пальцев на рукояти. Бывалый солдат Йорг объясняет благодарному ученику, как правильно метать разные полезные предметы. Навык не первой и даже не второй необходимости, но характерное развлечение людей, у которых интерес к холодному оружию пересекается с интересом к боевым искусствам.

В том же стиле ещё несколько рисунков на разных кусках бумаги. Молодой рыцарь осваивает арбалет, знакомится с конструкцией осадной техники, изучает принципы построения крепостной стены.

Рисунок неуверенной рукой подростка. Подражание учебнику Талхоффера. Рыцарь, в котором, присмотревшись, можно узнать Макса, сложным приемом обезоруживает соперника. Первые успехи в фехтовании.

Рисунок пером на хорошей бумаге. Стиль явно женский, а точнее девичий. Дама тринадцати лет открывает бал в паре с кавалером на три года старше. Не то, чтобы наш герой увлекался танцами, но выучить основные шаги ему труда не составляло, а быть на виду нравилось почти по-детски.

Портрет маслом. Юный оруженосец семнадцати лет от роду. Здоровенный парень - высокий, широкоплечий, и, что особенно приятно видеть, с проблеском интеллекта в глазах. Если бы учился, наверняка был бы очень умным. Но на картине тема наук не присутствует, зато имеют место меч, арбалет и пребольшой кабан с грустной улыбкой. Кабан нарисован заметно тщательнее, чем главная фигура портрета. Некоторые искусствоведы сказали бы, что нежной ранимой душе полуголодного живописца сей невинно убиенный зверь, виденный им по большим праздникам в виде мяса в тарелке, показался ближе и роднее, чем далекий от изящных искусств любитель турниров и охоты. На самом деле покойный кабан всего лишь более охотно позировал.

На этом на момент повествования "семейный альбом" заканчивается. Максимилиан Фердинандович к семнадцати годам достиг успехов в охоте на крупного зверя, фехтовании (не в совершенстве, но для пеших турниров вполне пригодно), а больше, вроде бы, и ни в чем. Даже женщин соблазнять не научился - крестьянки не отказывали юному красавцу, а соседские дочери проявляли к Максу намного больший интерес, чем он к ним. Пить он не то, чтобы умел, но в его брюхо не умещалось столько алкоголя, чтобы свалить с ног такого здоровяка. Танцевал неплохо для провинциала.

Более-менее научился читать в четырнадцать лет, изучая учебник Талхоффера (на самом деле, рукописную неточную копию, исправленную и дополненную кем-то шибко умным на свое усмотрение), потом Лихтенауэра и все, что ещё нашел по теме фехтования (чаще всего, в том же виде). Латынь немножко знал, с медицинским уклоном - результат дружбы с доктором. Отец рассказывал про древних полководцев, про фортификацию, про национальные особенности тактики и стратегии. С артиллерией Макс был знаком только в теории. Мог бы и как следует изучить, благо наставник был - лучше не придумаешь, да не интересовался. Императора Максимилиана очень уважал. Не за то, что вы там подумали (а подумали вы или про рифленый доспех или про ландскнехтов), а за моду на пешие турниры. Не любил конные турниры, бухгалтерию, ухаживать за благородными дамами, осаду крепостей, обозы, солить огурцы и прочие занятия, требующие неоправданно много времени на подготовку ради не ахти какого результата.

В-общем, вполне типичный дворянский недоросль с типичным для дворянских недорослей кругом интересов. Но, в отличие от многих ровесников, родители дали ему хорошее воспитание (не путать с образованием!), а Богу было угодно наделить Макса крепким здоровьем и талантом к фехтованию.

Долго ли, коротко ли, а началась в окрестностях очередная локальная война. Обыкновенная средневековая малобюджетная война, начатая графами и герцогами по причинам, о которых их вассалы не особенно задумывались. Отец Макса был хоть и небогатого рода, а толковый военачальник, в войнах участвовал регулярно и с войны в хороший год имел больше дохода, чем с поместья.

Так началась эта история, поручительная и назидательная…

Из-за гор степенно поднялось дисциплинированное немецкое солнце. Через окно хозяйской спальни пробились первые утренние лучи и легли на полу светлым пятном. Старый барон по привычке встал вместе с солнцем, хотя мог бы спокойно лежать в постели хоть до полудня. Надев теплый домашний халат, умывшись и причесавшись, хозяин замка, держась за поясницу, медленно опустился на колени перед изображением своего святого покровителя.

Кто бы и что бы ни кричал со двора, даже если война, или пожар, или ещё какая мирская мелочь, добрый христианин не прервет молитвы.

- Что орешь? Заходи, докладывай, - сонным голосом приказал выглянувший из узкого готического окна замка барон посыльному от сеньора.

Посыльный, поднявшись в "обеденную залу", торжественно вручил его милости приглашение на войну, письмо с наилучшими пожеланиями и ломбардский вексель на предъявителя.

Барон, протирая глаза и не торопясь просыпаться, уселся поудобнее на своем любимом резном кресле и чуть менее сонным голосом начал раздавать приказы сбежавшейся прислуге, не глядя ни на кого персонально:

- Этого сейчас отвести в людскую, покормить, коню овса, всадникам сбор завтра утром, провиант чтобы к вечеру был готов, Йорг, с векселем и охраной немедленно в город, получить серебро, мне по такому случаю подать бургундского, конюха тащите сюда, кузнеца из деревни с инструментами срочно в замок, крестьяне пусть готовят подводы и лошадей в обоз...

В залу зашел крепкий старикан шестидесяти с чем-то лет, невысокого роста, почти квадратный, одетый в рабочую куртку грубого сукна. Явно не аристократическое лицо и привычные к труду руки, но по осанке видно, что он чаще отдает приказы, чем получает. Это упомянутый Йорг - кастелян или, по-современному, завхоз, из того редчайшего подвида, что воруют для сеньора, а не у сеньора. Вслед за ним через порог плавно перетек огромный полосатый кот с высоко поднятым пушистым хвостом.

Старик начинал карьеру пятьдесят лет назад конюхом ещё у отца барона Фердинанда. Потом, показав себя человеком умным, аккуратным и неторопливым, а главное, преданным, отдан был в обучение артиллерийскому делу, не один десяток лет провел среди пушек и осадных машин, не ограничивая, однако, свое образование пушкой и требушетом. Быстро выучился в мастера артиллерии (Buchsenmeister), в хорошие времена имел под началом до сотни солдат. Жизнь у него оказалась непростая и разнообразная, ибо, как говорилось выше, одной артиллерией мастер не ограничивался. Ломал тяжелыми ядрами стены замков и городов, копал рвы и насыпал валы, наводил пушки со стен по идущим на приступ армиям, устраивал мины и контрмины, строил мосты, разрушал мосты. Неоднократно его пытались перекупить, но получали в ответ мрачный взгляд из-под густых бровей и неизменное "ничем хорошим это не кончится".

Кроме того, несколько раз Йоргу случалось занимать беспокойную, высокооплачиваемую, но неблагодарную должность "сержанта шлюх" (hurenweibel), то есть руководить обозом, включая маневрирование неповоротливой массой повозок в походе, контроль за исправностью телег и здоровьем лошадей, организацию стоянки, поддержание порядка среди невоенного обозного народа, ну и, конечно же, надзор за проститутками, что злые языки называли главной работой обозного начальника. Последние пять лет, за неимением лучшего кандидата, в ведении бывалого артиллериста находилось все замковое хозяйство, включая не только оборонительные сооружение и арсенал, но и запасы провизии, а также прочее и прочее, за чем положено следить кастеляну. Прислуга его боялась и уважала. Из всего немаленького населения замка не питали почтения к старику лишь крысы. Кастелян, хотя и славился спокойным нравом, ненавидел крыс всей душой и держал против них армию специально обученных котов, которые, в свою очередь не уважали никого в замке кроме Йорга, в том числе и барона со всем семейством. Второй слабостью кастеляна после котоводства и дератизации была живопись, он умел и писать красками по холсту, и чертить тушью по бумаге, и делать наброски чем угодно на чем угодно.

- Опять война, ваша милость, - задумчиво произнес кастелян, почесывая кота за ухом, и добавил традиционное. - Ничем хорошим это не кончится...

Барон улыбнулся.

- Ну, раз все равно ничем хорошим не кончится, то возьмем ещё и Макса. Хуже не будет. Чем он сейчас занят?

- Воля Ваша, возьмите. А занят он последнее время тремя вещами: вчера полдня беседовал с кузнецом на предмет помятого на позавчерашнем турнире забрала, ночь провел со служанкой старшей сестры, а сегодня собирался охотиться на кабана вместе с нашим соседом, молодым герром Иоганном.

Хозяин замка тяжко вздохнул. Неожиданно кот, спокойно сидевший у ног Йорга, сорвался с места, прыгнул под кровать, вылетел с другой стороны кровати уже с маленькой крыской в зубах, степенно прошел прямо по баронским простыням и демонстративно бросил добычу в направлении кастеляна, не обращая внимания на какого-то пожилого мужчину средних лет, сидящего на краю кровати.

- Молодец, Симплиций, - похвалил зверя кастелян.

Барон вздохнул ещё раз. Он давно вынужден был признать, что кот - такая скотина, которую воспитать невозможно, но не мог не согласиться, что от крыс вреда больше, чем от котов.

- Учиться парню надо. Я-то в его годы...

- В его годы, ваша милость, у Вас уже был замок, жена, двое детей, десяток врагов и вот этот шрам над правой бровью. По правде говоря, Ваш старший сын куда больше похож на Вас.

- Фридрих останется дома. На кого я замок оставлю, не на Макса же? Макс поедет со мной. Раз он такой любитель пешего боя, пусть учится командовать пикинерами, пристроим его младшим офицером к кому-нибудь поприличнее.